Глава 21

Концертный зал был полон людей, пришедших на выступление знаменитого земляка. Людовико Эрколано задержался всего на несколько минут, которых хватило, чтобы публика вот уже второй раз начинала просительно аплодировать.

Маэстро вышел к оркестру, пожал руку дирижёру, замер, погружаясь в мелодию. Наконец музыка ворвалась в пространство. Оркестр раскачивал зал на волнах, то затихая, то увеличивая темп и громкость, пока на пике не вступила главная скрипка. Эрколано, как всегда, был безупречен.

Мария закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на мелодии. Ладони напряжённо сжимали мягкую ткань юбки, губы шептали такт, но ничего не помогало. Мысли то и дело уносились в гулкую тишину подъезда, где она впервые услышала, как поёт Рик. Чувственный вокал сделал воздух вокруг вязким, дыхание инстинктивно участилось, а сердце… сердце так и не нашло нужный ритм. Как легко она осуждала «доступных» девиц, падких на чары смазливого мажора. Так же легко она сама сейчас готова забыть обо всём на свете, только чтобы снова оказаться в стенах развороченной квартиры и ощутить на коже его горячее дыхание. Губы мгновенно вспыхнули, напоминая о поцелуе. Она не смогла бы его забыть, даже если бы хотела. И в этом была проблема. Ужасная, нерешаемая проблема. Рик целовал её совсем не как Марцио… Он действовал жадно и даже грубо, будто всё уже было решено, будто она уже была его собственностью. И Мария сдалась. Мгновенно, без боя и попыток сопротивления. Ноги вмиг стали ватными, мысли превратились в желе, внутри будто лопнула натянутая струна, и захотелось ещё… больше, сильнее, глубже. Что случилось бы, если бы Рик не остановился? Если бы его руки и дальше продолжили хозяйничать под её одеждой, а язык во рту?

Она вздрогнула и очнулась, когда зал взорвался аплодисментами. Это была финальная композиция. Зрители начали подниматься со своих мест, чествуя маэстро. Мария тоже встала. Сколько композиций она сегодня услышала? Верно. Ноль.

— Он невероятный! — восторженно хлопала ладошками Лючи. — Честно говоря, Мария, ты открыла Эрколано для меня.

— Наша святоша умеет замечать красивых мужчин, — усмехнулась Дания. — Кстати, почему ты явилась без букета? Сейчас бы сразила Эрколано своим платьем, а потом добила бы выступлением.

Мария пожала плечами, нервно улыбнулась и начала продвигаться к выходу. Что сказать? Она напрочь забыла и о концерте, и о цветах. Хорошо, что вообще пришла. Знала бы, как изменится её жизнь за каких-то пятнадцать минут, не подошла бы к Рику даже на пушечный выстрел. Но она подошла, а он заслонил собой все ярко-красные сигнальные огни. Их тревожные перемигивания остались где-то там, в её прошлой спокойной жизни.

— Забегалась, — выбравшись в проход, Мария встроилась в людской поток, идущий к дверям. — С этой подготовкой к концерту сил и памяти ни на что не остаётся.

— Не поспоришь, — недовольно фыркнула Лючи. — Ещё и дипломная работа последние силы забирает.

— Идём. Этот выход ближе к гардеробу, — бросил Марцио.

Тёплая мужская ладонь легла на спину. Мария качнулась в сторону, но рука друга, проехав по платью, никуда не исчезла. Задержав дыхание, Мария заставила себя сделать вид, что ничего особенного не происходит… и не сравнивать. Оба поцелуя были случайностью, эмоциональным порывом. Один поцеловал на волне вдохновения, другой в состоянии боли. Но что-то внутри отчаянно бунтовало против такого уравнения. Она всё же незаметно отстранилась, юркнув в толпу.

— Меня утаскивает! Займу очередь, не отставайте, — махнула она друзьям.

Ночной воздух приятно холодил щёки. Девочки разбежались по домам сразу. Данию ждал тот самый бог джаза, а Лючи запрыгнула в подвернувшееся такси, переругиваясь за пальму первенства с каким-то щуплым пареньком в комичном длинном плаще и объёмном шарфе, закрывавшем половину узкого лица.

Мария глубоко вздохнула и прикрыла глаза, а когда открыла их, то мгновенно наткнулась на внимательный взгляд Марцио. Стало не по себе. Спрятав нос в ворот пальто, Мария медленно побрела по улице, но вопрос друга всё же заставил вздрогнуть.

— Тебе он нравится? — парень аккуратно ухватил её за рукав.

Мария обернулась и непонимающе нахмурилась. Марцио нервно запихнул руки в карманы куртки.

— Подружка мажора… Она сказала, что ты бегаешь за Конти.

Из груди вырвался смешок. Чего ещё не хватало тихоне Марии? Ах, да! Сплетен и ненависти легиона поклонниц Рика с размалёванной во все цвета радуги стервой во главе.

— Интересно, а мне она рассказала, что у них с Риком всё серьёзно, — Мария покачала головой и укоризненно посмотрела на Марцио. — Я никогда и ни за кем не бегала, Марци. Не думаю, что Конти станет исключением.

Они всё же двинулись дальше. Марцио молчал, о чём-то напряжённо размышляя. Мария не пыталась поддерживать разговор. На это не было ни сил, ни желания. В голове и душе царил полнейший бардак и чьи-то пакости и надуманные переживания в этот бардак никак не вписывались.

— Просто, — всё же нарушил молчание парень, — я видел, как ты на него смотришь. И как легко ты закончила репетицию тогда…

— Марци, стой! — Мария резко повернулась к другу. — Не понимаю, о чём мы сейчас говорим? И для чего, тоже не понимаю. Наши с Риком отношения строятся на одной общей проблеме — поручение ректора. Что и как происходит, что там кому кажется… Почему я должна оправдываться и что-то тебе объяснять?

Марцио дёрнулся и стиснул зубы, будто получил хлёсткую пощёчину. Нутро мгновенно затопил стыд, но слова были сказаны. Мария резко выдохнула и запустила пальцы в волосы.

— Прости, — Марцио отвёл взгляд. — Ты, конечно, не должна. Извини… да, глупо…

Мария смотрела на друга и понимала, что теряет его. Его, себя, свою жизнь. Хотя, последнюю она потеряла ещё год назад и с тех пор продолжает лететь с отвесной скалы. Она закусила губу и всё же взяла парня за руки.

— Марцио, пожалуйста… — собрав все остатки честности, Мария продолжила. — Я не могу, точнее, я не хочу тебе врать. Моё сердце… оно сейчас в полнейшем раздрае. Я всего лишь хотела учиться и добиваться музыкальных высот, но каждый день подкидывает всё новые и новые сложности. И последнее, о чём я хочу думать сейчас, накануне рождественского концерта и выпуска, так это о том, что чувствую к Рику. Но то, что мне действительно важно — не терять людей, которые оказались рядом в самый трудный момент. Которые научили меня шутить над собственными промахами и поддерживают любые музыкальные идеи. Вы дороги мне… Ты дорог мне, понимаешь? Не отдаляйся… пожалуйста.

Не сказав ни слова, Марцио просто притянул её к себе. Отчаянно захотелось плакать от вмиг схлынувшего напряжения. Они простояли так несколько бесконечных минут, после чего парень отстранился и улыбнулся своей обыкновенной, немного скупой улыбкой.

— Идём, провожу тебя. Уже поздно.

Дома Марию ждала ещё одна бессонная ночь и беспокойный жаркий сон под утро. Она не заметила, как задремала, и во сне снова слышала голос, от которого по всему телу волнами расползался жар. Рик пел о ней и для неё, а потом отложил гитару и подошёл так близко, что можно было разглядеть тёмные янтарные крапинки в глубине зелёных глаз. Марию окутал терпкий пьянящий запах алкоголя. Рик прошептал что-то, и она проснулась, а после, как ни зажмуривалась, не смогла заснуть снова.

Часы показывали пять утра. Мария упала лицом в подушки и протяжно застонала.

— В конце концов! Сколько можно… Все нервы мне вымотал, проклятый Конти! — кулачок прилетел в одеяло. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Час она вертелась юлой, заматывая вокруг себя одеяло. Проигрывала в голове новую композицию, рассуждала, в чём пойдёт на рождественский концерт, пыталась даже читать литературу для дипломной работы, но в итоге решила, что лучшим решением будет поиграть на инструменте.

Натянув джинсы и кардиган, Мария наскоро умылась, тихонько сварила себе кофе и, стащив из корзинки на столе крошечный панцеротти[1], улизнула из дома.

В репетиционной стояла сонная тишина. С группой они решили встретиться ближе к вечеру, посвятив день своим дипломным работам. Мария же решила, что доведёт до ума несколько моментов в «Музыке дождя». Смычок привычно лёг в ладонь. Дыхание стало размеренным, а мысли наконец начали приходить в относительный порядок.

Когда дверь в репетиционную открылась, Мария затихла. Она не рассчитывала увидеть кого-то из друзей как минимум до обеда. Не дождавшись вошедшего, девушка встала и выглянула на лестницу. Сердце больно ударилось о грудную клетку и замерло. У входа стоял Рик. Вид у него был уставший, под глазами залегли тени, а щёки покрыла тёмная щетина. Парень слабо улыбнулся и начал спускаться с лестницы.

— Ты не отвечала, — пояснил он. — Почему-то решил, что ты здесь…

— Я могла быть в консерватории, — Мария отступила от лестницы на пару шагов и прижала к себе скрипку.

— Об этом я не подумал, — Рик дёрнул плечом. — Можно?

Не уверенная, что поняла правильно, Мария указала кивком головы на один из стульев. Парень сел и прикрыл глаза.

— Тебе плохо? — Мария подошла ближе. — Как ты… вообще?

Рик открыл глаза и посмотрел на неё снизу-вверх. Сквозь усталость и потерянность в его взгляде пробивалось тепло. Тело мгновенно покрылось мурашками.

— Мать предложила уехать к ней, во Францию.

Мурашки вонзились в кожу, делая больно.

— Бросаешь учёбу?

— Так и мечтаешь от меня избавиться? — усмехнулся Рик.

— Дурак, — шепнула Мария и отвернулась.

Она сделала несколько шагов, когда услышала тихое:

— Сыграй мне, Чичи…

Репетиционную накрыла тишина, в которой можно было легко различить бешенный стук сердца. Медленно обернувшись, Мария смотрела на вновь прикрытые веки парня. Что-то в нём сломалось, и это что-то хотелось немедленно починить, но как? Она не знала.

— Я работаю над мелодией, — бросила Мария, отходя дальше. — Есть риск, что у тебя пойдёт кровь из ушей, но что есть.

Рик тихо засмеялся, не открывая глаз, и согласно кивнул.

Мария поднесла инструмент к подбородку, вскинула руку со смычком и погрузилась в музыку. Она больше не анализировала, не возвращалась к шероховатостям и не экспериментировала с темпом. Просто играла, представляя себе, как из тёмных, тяжёлых туч на землю наконец проливается сильный тёплый дождь. Он смывает с тротуаров детские рисунки, нацарапанные цветными мелками, и заставляет влюблённых стать ещё ближе друг к другу, прячась под одним зонтом. Тучи постепенно светлеют, освобождаясь от тяжести влаги, и на душе тоже становится легче.

Она не заметила, как Рик подошёл и встал сзади, но когда горячие ладони взяли её в кокон, даже не вздрогнула. Одна рука парня легла на её руку со смычком, другая обхватила талию.

— Не останавливайся, — шепнул Рик. — Хочу почувствовать вибрацию музыки.

Мария сыграла ещё один такт, медленно, будто впервые читала текст по чужим нотам. Ещё один вышел более смелым и плавным. Рука на талии слегка сжалась, заставляя лёгкие сделать судорожный вдох. Они замерли.

— Когда ты уезжаешь? — зачем-то спросила Мария, заранее испуганно сжавшись в ожидании ответа.

— Не раньше, чем собственными глазами увижу, как ты надрала зад всем своим обидчикам, Чичи.

Мария не сдержала смешка. Внутри что-то радостно забурлило.

— Сыграй ещё такт, — попросил Рик, щекоча кожу на шее.

— Вернись к учёбе… Пожалуйста.

Рик затих. Рука на талии ослабила хватку, но, вопреки ожиданиям, всё же осталась на месте.

— Зачем? — наконец спросил он.

— Хочу увидеть, как ты надираешь зад своим обидчикам, — шепнула Мария.

Он засмеялся, уткнувшись лбом в ложбинку на её шее. Мария прикрыла глаза и взялась за следующий такт.

_____________________________________

[1] Панцеротти (panzerotti) — итальянские пирожки из мягкого теста с разнообразными начинками.