Глава 27

— Серьёзно, Чичи, — вздохнул Рик, протягивая руку. — Давай поговорим… обо всём. Ну же.

Мария задержала в лёгких воздух и всё же взялась за протянутую руку…

Вчерашний вечер казался сном, таким невероятным, наполненным самыми противоречивыми эмоциями и всё же… волшебным. Губы горели от прощального поцелуя, а кожа пропиталась ЕГО запахом. Несмотря на саднящее ощущение в груди и пустоту в голове, внутри расплескалась нежность. Невероятное, ни с чем не сравнимое чувство лёгкости и правильности всего, что произошло.

Едва приняв душ и добравшись до кровати, Мария отключилась. А вот пробуждение… Господи, почему она не придумала причины, чтобы остаться с Риком на всю ночь?! Спокойствие и тепло сменили чувство жгучего стыда и страх.

Мария заперлась в ванной и долго смотрела в зеркало на своё бледное испуганное лицо. Тёмные круги под глазами, красные, будто обветренные губы…

В голове беспорядочно метались мысли. Что она наделала? Предала себя и свои принципы! Прыгнула с обрыва, не подумав о последствиях, и что теперь?

Умывшись, Мария вернулась в комнату, стараясь не смотреть в сторону тёмного окна, на котором в свете ночника стояла статуэтка Девы Марии, подаренная ей в день совершеннолетия.

Стыдно… И самое ужасное, что внутри что-то упрямо шептало ей: «Ты не ошиблась».

Она снова забралась под одеяло, пытаясь согреть озябшие ноги. Мозг лихорадочно рисовал ужасные картины, в которых Рик легко улыбается ей своей обезоруживающей улыбкой и говорит что-то вроде: «Вот видишь, крошка! Было весело».

— Глупости… он так никогда не поступит… — прошептала она, натягивая одеяло на нос. — Ты дура, Мария. Если бы он захотел тобой воспользоваться, то сделал бы это ещё тогда, после первого поцелуя…

Лицо затопило жаром. Всё верно. Она не просто так шла за ним. Она хотела быть с ним. Сдалась сейчас, сделала бы это и тогда, когда он целовал её на осколках разбитого стекла. Как давно это происходит? В какой момент всё, кроме Рика Конти, стало таким пустым? Он вообще представляет, что заполнил весь её мир, вытеснив всё, что было важно прежде?

— Святая Дева… — одеяло накрыло с головой. Тут, в тесной укромной темноте, было проще предаваться страданиям. — Что теперь будет? И между нами теперь всё… всё это… Ох, как же сложно!

Резко вынырнув из-под одеяла, Мария с силой втянула носом сладковатый воздух. Циферблат электронных часов показывал четыре утра и упорно не хотел двигаться с мёртвой точки. Нужно было что-то делать, и Мария сделала то, что обычно приводило её мысли в относительный порядок. Она зажгла свет и принялась за уборку. Первым делом со стены слетело изображение бывшего кумира. Следующим на глаза попался шкаф. Мария аккуратно разложила вещи по стопкам, стараясь не шуметь, когда железные ушки вешалок касались штанги. Затем принялась за ноты.

В тумбочке рабочего стола царил творческий беспорядок. Мария вытащила все листы и сборники, уселась на пол и принялась внимательно изучать их содержимое, сортируя по разным стопочкам. Что-то откладывала, как ненужное, что-то убирала на стол, чтобы применить в ближайшее время.

Среди вороха бумаг попался модный журнал Elle Girl. Купленный сто лет назад в каком-то минутном порыве, он так и валялся в глубине тумбочки, ожидая очереди на выброс. Мария раскрыла его и начала пролистывать потрёпанные страницы, пока не наткнулась на атмосферный разворот с пробником духов. Длинноногая красотка в грубом мужском пиджаке полусидела на винтажной софе. Взгляд её, уверенный, с лёгкой хитринкой, будто кричал о внутренней силе и превосходстве. Это подтверждала и цитата, написанная ниже: «Любой мужчина станет тираном, если ему это позволить. Эбигейл Смит Адамс». Мария хмыкнула, задумчиво провела пальчиками по изображению и подцепила ногтем пробник. Разворот был аккуратно выдран из журнала и помещён на стену. Туда, где раньше висел плакат с Людовико Эрколано.

Идеально.

Мандраж внутри стих, мысли успокоились. Мария закончила уборку, легла на кровать и закрыла глаза. Она не будет писать и звонить первая, не будет показывать, что произошедшее перевернуло её мир с ног на голову. Пусть всё идёт так, как должно.

В таком настроении прошёл завтрак, прогулка по утренней Мантуе и начало репетиции. А потом Рик написал. Пришёл. Сгрёб её в охапку и поцеловал. Вот так, просто. И вся её хвалёная уверенность почила вместе с напускным спокойствием.

Они поговорят? Или нет? А если поговорят, то о чём? Отношения без обязательств? Или что-то серьёзное? Но ведь они оба совсем не готовы! А как же планы? Музыка? Концерт?

Мысли бежали по жизни скоростным поездом, пока сама Мария, едва переставляя ноги, шла за мужчиной мечты в неизвестном направлении. Странно, но к тому, что Рик сказал слово «свидание», она оказалась абсолютно не готова. Хотя к чему она вообще была готова? Внутри царил такой хаос, что впору было лечь на пол и, как трёхлетний капризный ребёнок, биться в истерике под названием «не знаю, чего хочу, но очень надо».

— Свидание? Мы на свидании, Рик? Нет, серьёзно… — вот и всё, что она смогла из себя вытащить, и это был провал.

Рик изменился в лице и, казалось, был готов послать её куда подальше, но отчего-то сдержался. Мария оцепенела. Почему он вообще себя так ведёт?!

— Идём, — он вывел её на свежий воздух. — Есть идеи, где поедим?

Мария неуверенно пожала плечами. Рик задрал голову к небу и протяжно выдохнул.

— В какой момент между нашей перепиской и встречей ты умудрилась потерять свой острый язычок, фея? — спросил он.

— Наверное, когда ты набросился на меня у репетиционной и чуть его не откусил, — парировала она.

Рик внимательно посмотрел на неё, а потом рассмеялся. Легко и просто, как и раньше. Мария не сдержала улыбки.

— Так-то лучше, — заключил он. — Ладно, идём. Я по дороге приметил ресторанчик. Надеюсь, кухня там не дерьмо.

Через каких-то десять минут молчаливой прогулки они разместились за круглым столиком, покрытым тёмно-зелёной скатертью в белую снежинку. Мария огляделась. Заведение она видела впервые, хотя нередко ходила этой дорогой в любимый музыкальный магазин за расходниками для скрипки. По всему помещению были развешаны ёлочные гирлянды, а из динамиков звучали легендарные рождественские хиты. Мило.

Мария заказала фрутти ди маре[1] и глинтвейн на основе виноградного сока и уставилась в окно. Рик тоже сделал заказ, откинулся на спинку стула и терпеливо дождался, когда на него обратят внимание.

— Выкладывай, — он призывно качнулся. — Всё, что творится сейчас в твоей неспокойной голове.

— С чего ты взял, что у меня в ней что-то творится? — парировала Мария.

— Слишком громко думаешь, Чичи, — усмехнулся Рик.

Мария покачала головой и снова уставилась в окно. Да уж… Если бы Рик мог слышать её мысли он бы попросту оглох или сбежал, сверкая пятками. Но поговорить надо, конечно. Теперь уж просто необходимо, и всё же… Она повернулась к Рику. Он ждал, скрестив руки на груди.

— Мы будем говорить… здесь? — Мария обвела помещение взглядом. — Обо всём?

Рик медленно приблизился к ней, накрыв собой практически всю поверхность маленького столика.

— Если ты в красках собираешься рассказывать мне, как тебе понравилось, предлагаю всё же переместиться ко мне, — сказал он хриплым полушёпотом. — В остальном не вижу проблем. А ты?

Ну вот! Вот же! Тот самый самоуверенный мажор Рикардо Конти! А она-то думала, куда делся? Мария стиснула зубы и прищурилась. Что за перемена в настроении? Снова! И чем он лучше неё?

— Ты специально? — она тоже откинулась назад и скрестила руки.

— Как ты догадалась? — обезоруживающе улыбнулся Рик. — Слушай, я честно планировал быть милым парнем. Хотел устроить романтическое свидание, подарить тебе огромного плюшевого медведя и все дела, а ты…

— Я не люблю медведей.

Рик открыл и закрыл рот.

— Окей, зайца.

— И зайцев не люблю, — Мария подавила отчаянное желание показать язык.

— И кого же любит принцесса? — съехидничал Рик.

— Единорогов, конечно!

— Вот это да! — хохотнул он. — Да ты оригинальней всех девушек, кого я знал.

— Учитывая ваш богатый опыт, Рикардо, сочту это за комплимент.

Мария вспыхнула. Губы Рика снова расползлись в довольной улыбке.

— Ревнуешь, Чичи? — подмигнул он. — Это хорошо.

— Это несерьёзно… — она вздохнула.

— Зато ты перестала прятаться.

Рик вдруг стал серьёзным. Опустил взгляд, покусал губы и невесело усмехнулся своим мыслям.

— Жалеешь?

Мария сделала глубокий вдох и, вытянув губы трубочкой, выпустила воздух из лёгких. Она и сама не понимала, почему её так штормит. Хотелось всего и сразу… плакать, смеяться, язвить и нежиться в объятиях, но пока она только выдавала одну нелепую детскую реплику за другой. И этот вопрос… Он вдруг поставил всё на место.

— Нет, — она смело встретила его взгляд, но добавила намного тише. — Просто… страшно.

Рик кивнул, а Мария закончила:

— Всё изменилось и… я не понимаю, что дальше.

Подошёл официант, и они замолчали, ожидая, пока на стол поставят заказанные блюда и напитки. Рик не сводил с неё серьёзного взгляда. Мария порывисто взялась за приборы, звякнув зубцами вилки о фарфоровый край тарелки. Ладони предательски вспотели.

— Изменилось для тебя, Мари… — тихо сказал он. — Для меня всё осталось по-прежнему.

Мария внутренне сжалась, ожидая самого страшного. Сейчас он скажет, что ничего особенного не случилось, и они снова могут стать просто добрыми друзьями. А она размечталась, дура…

— Я всё так же хочу видеть твою улыбку каждый день, — продолжил Рик, загибая пальцы. — Всё так же ловлю кайф от наших споров. Меня бесят все мужики, которые на тебя смотрят и… Я постоянно хочу тебя поцеловать.

Рик протянул через стол руку, раскрыв её ладонью вверх.

— И да, я охренеть, как боюсь, Мари, но это не повод отступать, как считаешь?

К горлу подкатил ком. Сердце затопило нежностью. Мария кивнула и положила ладошку сверху.

— Что будем делать? — спросила она. — Я полный профан в отношениях.

— Не проблема. Я тоже, — Рик сжал её пальчики. — Будем устраивать неловкие свидания, держаться за руки, сталкиваться носами и дарить друг другу идиотские подарочки в стиле «сто причин моей любви». И так, пока не надоест.

Мария всё же засмеялась.

— А когда надоест, — предположила она, — ты бросишь меня и укатишь в турне со своими гениальными песнями. А я с горя выйду за первого встречного и спустя много лет буду рассказывать внукам, что однажды у меня был жаркий роман с легендарным джаз-рок-музыкантом?

— Из всей ерунды, что ты сейчас сказала, мне понравилась только часть про жаркий роман, — Рик легонько сжал и выпустил её руку, подвинув к себе тарелку с пастой. — Перекусим и приступим.

Он всё же встал, перегнулся через стол и поцеловал её так, что все страхи и сомнения мгновенно покинули голову. Остался только вкус его губ и задорные пузырьки, которые щекотно лопались в районе груди, заставляя глаза светиться счастьем.

***

Утро встретило первым снегом. Мария подскочила в кровати и довольно улыбнулась. До концерта оставалась всего пара недель, работы было много, но и вдохновение плескалось через край. Они с Риком вместе. Могла ли она подумать об этом, когда впервые его увидела? Когда попросила о помощи с мелодией? Нет, она не могла представить, что когда-то, забыв обо всём, будет таять в его руках и страстно целоваться, пока губы не начнёт жечь огнём…

«— Что ты со мной делаешь, Чичи… — Рик склонил голову вбок и легонько прикусил её шею. — Лучше останови меня…»

Не успев вылезти из кровати, Мария потянулась за скрипкой. «Музыка дождя» была полностью закончена. Они всё чаще играли её с квартетом и решили подготовить в полной аранжировке для выпускного концерта. И всё же Мария любила играть её по утрам в полном одиночестве, как делала это с того самого момента, когда инструмент выдал первые несмелые связки.

День был загружен событиями. Лекции, дипломная работа и подготовка к концерту. Начинались первые прогоны программы, и нужно было присутствовать при жеребьёвке, чтобы знать, каким номером выступает их квартет.

О том, что произошло с Людовико Эрколано, Мария старалась не думать. Она не сказала о случившемся друзьям и надеялась всё же поговорить с маэстро, чтобы прояснить ситуацию, хотя страх внутри назойливо твердил, что ей снова придётся отвечать за несоответствие чужим ожиданиям. Но она наивно полагала, что Людовико не опустится до мести и уж тем более не будет устраивать сцен, которые окажутся губительны в первую очередь для его репутации.

Частично она оказалась права. Эрколано действительно не стал устраивать сцен и выносить ситуацию на всеобщее обозрение. Вежливо поздоровавшись с ней, он лишь сдержанно произнёс:

— Не думаю, что наше сотрудничество представляется возможным. Вы слишком посредственно играете.

Мария была готова к этому, но, когда маэстро продолжил, её мир рухнул.

— И также я не могу позволить таким слабым музыкантам коверкать мою музыку на свой лад. Настоятельно советую сменить репертуар, в противном случае вам придётся общаться с моими адвокатами на тему авторских прав, — он холодно улыбнулся. — Надеюсь мы всё прояснили, Мария. Всего хорошего!

Земля под ногами стала напоминать мокрую вату. Мария медленно развернулась и на негнущихся ногах пошла прочь, не разбирая дороги. Им запретили играть произведения, которые они репетировали и отрабатывали столько времени. За две недели до концерта им придётся полностью сменить репертуар, но не это самое страшное… Самое страшное, что ей придётся как-то объяснять происходящее коллективу. Второй раз выворачивать душу наизнанку, делиться тем, что отчаянно хотелось забыть, а ещё… оправдываться, говорить о том, что она не виновата и никак не провоцировала мерзость, которую позволил себе Эрколано. И в этот раз у Марии совсем не было уверенности, что ей поверят…

___________________________________

[1] «Фрутти ди маре» (итал. frutti di mare — плоды моря) — паста с морепродуктами, помидорами и пряными травами.