Глава 26

Мягкие лучи солнца проникли сквозь створки жалюзи, расчертив крошечную кухню ровными розово-жёлтыми полосками. Погода обещала радовать впервые за неделю бесконечной серости и утренних заморозков. Ещё один несомненный плюс начинавшегося дня — то, что это был выходной. Можно было сводить Марию на настоящее свидание, а после затусить с парнями из джаз-бэнда. Сесть за песню, вызвать клининг, в сотый раз отрепетировать музыкальную партию для очередного зачёта… Но уже битый час Рик сидел на кухне, курил и лениво гипнотизировал взглядом пространство.

Мыслей было много, силы обнулились прошлым вечером, когда они с Марией занимались любовью. Он чувствовал, что в этой девочке тлеет настоящее пламя, и не ошибся. Потому и сопротивлялся своим желаниям всё это время. Знал, что вся его хлипкая теория о независимости и свободе сгорит в этом пламени к чертям. И если после первого поцелуя он ещё верил, что его романтический настрой — не больше, чем желание дотянуться до запретного плода, то сейчас был абсолютно уверен — влюбился. Запал на долбаную отличницу с шёлковой кожей и самыми мягкими губами на всём, мать его, свете.

Схема работала идеально столько лет. Желание — секс — удовлетворение. И вот, сломалась. Он стал тем самым сопливым ублюдком, который хочет сгрести в охапку хрупкое податливое тело, уткнуться носом в мягкие волосы и вдыхать одуряющий аромат до потери сознания. Он хотел, а она ушла. Заёрзала в его руках, стряхнула набегающий сон и засуетилась, осознав, что уже поздно и «мама с папой будут волноваться».

Рик смотрел, как она роется в складках одеяла, выискивая своё простое, но такое привлекательное бельё, как стыдливо прикрывает красивую грудь, и ощущал себя долбаным сталкером, не желавшим упускать из вида ни единой мелочи.

Одевшись, Мария вскочила, потом резко развернулась и чмокнула его в уголок рта. Пришлось удержать и объяснить, что хорошие девочки одни по ночным улицам не ходят. Особенно когда от них пахнет сексом на километры вперёд.

Рик тихо рассмеялся, вспомнив, какие большие глаза сделала Мария, когда он произнёс последнюю фразу.

— Не хочу об этом знать, Конти, — заявила она, закрывая его рот ладошкой.

Радовало, что крыша не отъехала окончательно в сторону спонтанных сюрпризов и огромных розовых медведей. Но возникшее желание быть рядом двадцать четыре на семь казалось таким лёгким и естественным, будто Мария всегда присутствовала в его жизни, как её неотъемлемая часть. И это пугало.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице и уставился в потолок.

Выпуск. Франция. Побег в новую жизнь. Рик чётко выстроил этот план — закончить чёртову консерваторию, собрать вещи и улететь, чтобы никогда больше не видеть ни отца, ни кого бы то ни было из своего неудачного прошлого. Забыть. Переписать. Начать с чистого листа, как когда-то давно он вырвал из жизни главы про веру в настоящую семью, где мама и папа, где семейные застолья, объятия, смех и громкие ссоры с обязательным примирением.

И всё шло как по маслу. До неё.

— Чёрт! — выдохнул Рик, проведя ладонями по лицу.

Он не планировал это. Привязанность, чувства — всё то дерьмо, что делало людей уязвимыми и зависимыми. И что? Теперь он сидел в тишине маленькой кухни и боролся с целым списком страхов, главным из которых на удивление был — оттолкнуть Марию от себя и разрушить что-то хрупкое и невесомое, но так похожее на счастье. Или… снова разрушить себя.

Рик встал, налил себе кофе, сделал глоток и поморщился. Остыл.

Пройдя в ванную, он оперся ладонью о раковину, взглянул на своё отражение и усмехнулся, потирая заросший щетиной подбородок. Его планы никуда не денутся, а вот Мария… Мария может. С момента, как они расстались на углу её дома, она не написала ему ни строчки. Переплюнула разом всех самых независимых девиц, с которыми у него были отношения. Как это вообще называется?

Рик плеснул в лицо холодной водой.

— Ладно, — обратился он к своему отражению. — Что может замаскировать серьёзный разговор под пустую болтовню? И зачем нам вообще серьёзный разговор?

Ответ пришёл неожиданно легко. Он хотел увидеть её. Не для того, чтобы снова затащить в постель — хотя, к чему врать, этого тоже чертовски хотелось. Но главное… просто быть рядом. Смотреть, как она заправляет за ухо выбившуюся прядь, как задумчиво морщится, выбирая блюдо в меню. Перекидываться колкими фразочками и смеяться, понимая, что она снова ведёт счёт в их пикировке.

Умывшись, Рик натянул свежую футболку и толстовку, после чего всё же собрался с силами, достал телефон и коротко набросал: «Через пару часов заберу тебя, откуда скажешь. Хватит времени собраться? Прокатить не получится».

Сопливые приветствия вроде «Доброе утро, принцесса!», которые чуть не выдал воспалённый мозг, оставил при себе. В конце концов, он всё ещё Рик Конти и, камон, почему он вообще пишет первым?

Ответ пришёл через минуту.

Чичи: «А если у меня другие планы?»

Вот почему он пишет первым. Рик усмехнулся. Мелкая засранка. Как она это делает? Будто ему приснилось, что вчера Мария застенчиво опускала глаза и дрожала в его руках, заставляя испытывать какие-то нереальные, сводящие с ума эмоции.

Рик: «Окей, подожду. Как раз познакомлюсь с твоими родителями. Надеюсь, им понравится мой хит «Лети». Он всегда собирал максимальное количество женских трусиков на микрофонную стойку. Освободишься — маякни».

Несколько секунд Мария что-то упорно печатала. Рик закусил губу, сдерживая смех.

Чичи : «Ты невыносим, Конти! Я буду в репетиционной».

Рик : «Ок. Уже сменила плакат над кроватью?» — не удержался он.

Мария отправила смеющийся смайлик.

Чичи: «Как ты и предсказывал…»

Следом прилетело фото. Смятая постель в милый цветочек с горой подушек разных размеров, высокое деревянное изголовье над которым совершенно не живописно приклеен видавший виды постер с цитатой: «Любой мужчина станет тираном, если ему это позволить. Эбигейл Смит Адамс».

Рик: «Хреновый же из меня предсказатель. Будем работать над этим».

Рик всё же рассмеялся, убрал телефон в карман джинсов, накинул куртку и вышел из дома.

Несмотря на солнце, воздух пах наступающей зимой, и всё вокруг говорило о скором приходе того самого праздника, который в его семье никогда не отмечали. На дверях магазинчиков и кафе висели рождественские венки, а на площади Пьяцца Вирджилиана во всю шла установка небольших деревянных домиков-палаток для открытия праздничной ярмарки. Где-то здесь, совсем скоро, соберётся вся консерватория Мантуи. И Рик будет среди тех, кто подарит жителям и гостям города рождественское чудо. Мысль казалась абсурдной и нереальной, но… таким же казалось и его пребывание в Мантуе всего пару месяцев назад, а теперь…

Рик заглянул в цветочный, побродил между напольными вазами разноцветных роз, но так и не выбрал ничего, что подходило бы Марии. Он всё же завис у небольшой лавки рядом, где продавались украшения ручной работы. Взгляд зацепился за аккуратную брошь в виде букета полевых цветов. Невесомые стеклянные лепестки казались хрупкими, но продавец уверил, что они надёжно укреплены скрытым металлическим каркасом и волноваться не стоит. Повертев букетик в руках, Рик всё же забрал украшение, спрятав его во внутреннем кармане куртки.

В назначенное время он подошёл к знакомой неприметной двери в репетиционную каморку, из которой звучали звуки мелодии. Той самой, которую Рик услышал когда-то в тишине пустого коридора. Мария наконец-то показала своё сочинение команде — отличные новости.

«Жду тебя у входа», — написал он, прислонился к стене и закрыл глаза.

Спустя десять минут музыка стихла, а еще через минуту Мария выглянула из каморки. Найдя его взглядом, она на мгновение скрылась за дверью, после чего вышла и замерла, всё ещё держась за ручку. Растерянная, с припухшими от поцелуев губами. Эта маленькая женщина снова сводила его с ума, не успев появиться на горизонте.

Рик улыбнулся, глядя на кулачки, спрятанные в карманах пальто. Нервничает, а значит… Внутри ощутимо отпустило. Он отлепился от стены и подошёл ближе. Мария быстро убрала за ухо выбившуюся из короткого хвоста прядь.

— Привет! — нервно улыбнулась она.

Рик не ответил, просто притянул её к себе и поцеловал. Ладошки мгновенно взметнулись, то ли отталкивая, то ли цепляясь за ворот его куртки. Он прижал её крепче, провёл языком по мягким губам и слегка отстранился, ловя её рассеянный взгляд.

— Надо было убедиться, что вчерашний вечер мне не приснился, — шепнул Рик, целуя кончик носа девушки. — Идём?

Мария кивнула. Он сжал её ладонь и потянул за собой.

— Куда мы идём? — спросила она.

— Хотел заглянуть в одну знакомую тебе локацию, а потом куда хочешь, — ответил Рик. — Ты голодная?

— Ужа-асно! — воскликнула Мария, но осеклась, смутившись. — В смысле, можно и поесть.

— Ты слишком милая, когда стесняешься, знаешь? — Рик засмеялся.

Мария не ответила, но краем глаза он уловил улыбку. Рик сверился с навигатором и свернул к знакомому фотосалону.

— Не-ет! — протянула Мария. — Мы что, снова будем искать вдохновение?

— Тогда мы не были открыты этому миру, малышка, — подмигнул ей Рик. — Идём.

Они снова забрались в тесную кабинку, отгородившись от мира плотной бордовой шторкой. Мария села, прилежно сложив руки на коленях. Рик замер.

— Ты серьёзно? — усмехнулся он.

— Что? — она нахмурилась.

— Иди сюда.

Он притянул её к себе и поцеловал в шею. Мария вздрогнула. Ещё один лёгкий поцелуй заставил её засмеяться. Несколько щелчков затвора и короткий сигнал оповестили об окончании съёмки, но Рик не отстранился.

— Щекотно, — Мария повела плечами. — Ну что ты делаешь?

— Привёл девушку на свидание в фотобудку, — ответил Рик, продолжая сжимать её в объятиях. — Чтобы быть охренительно оригинальным романтичным засранцем. Заценила?

— Свидание? — впервые Мария смотрела на него так, будто чего-то испугалась. — Мы на свидании, Рик? Нет, серьёзно…

Вопрос застал врасплох. Только что она смеялась, а тонкая кожа на шее покрывалась мурашками от его поцелуев. Ему ведь не показалось, нет? Он был уверен, что всё очевидно, убедил себя, что неловкость — следствие неопытности, причём себя к опытным он тоже не относил.

И вот сейчас этот простой вопрос вдруг скрутил узлом все внутренности. К горлу подкатила тошнота.

Да, они не разговаривали, не обсуждали ситуацию, которая произошла в консерватории, и то, что случилось после. Может, разговор и мог бы состояться, но Мария убежала. Та самая неловкость? Или… может, она поняла, что ошиблась?

Рик был уверен, что им было хорошо. Он помнил каждое движение её разгорячённого тела и мог поклясться, что их прощальный поцелуй был полон обещаний… И вдруг этот вопрос… ответить на который означало — расписаться в своих, возможно, безответных чувствах.

Бред.

Рик откинулся на стену кабинки и ответил на прямой серьёзный взгляд.

— Тебе не кажется, что это странный вопрос? После всего, что произошло за последние сутки?

Его задело. Зацепило за живое. И скрыть не получилось. Привычная маска дала трещину.

— Я не знаю… — Мария всё же отвела взгляд. — Я уже ничего не понимаю, Рик.

Зря он её отпустил вчера. Нужно было поговорить. Сразу. Расставить все точки над i, а не играть в легковесного придурка, для которого секс — часть суточного рациона. Твою ж мать… и даже не выругаешься. Он тихо выдохнул, освобождая лёгкие.

— Ты хотела есть, — Рик аккуратно сложил в карман, где ждала своего часа брошь, получившееся фото. — Давай перекусим.

Он встал, но Мария не сдвинулась с места.

— Серьёзно, Чичи, — вздохнул Рик, протягивая руку. — Давай поговорим… обо всём. Ну же.

Наконец она ухватилась влажными пальчиками за его ладонь и поднялась следом. Рик усмехнулся. Идея с фотокабинкой второй раз шла по одному месту. Третьего шанса не будет.

С чего он вообще решил, что с Марией нужно маскировать серьёзные разговоры под романтические свидания? Идиот.