Глава 25

Ступенька. Ещё одна. Глубокий вдох…

Мария двинулась следом за Риком на небольшом расстоянии. Шла, несмотря на то, что он прямым текстом отправил её на все четыре стороны. Шла вопреки своим принципам, будто между ними протянута жизненно важная нить, способная вытащить её из-под обломков разрушенной мечты…

Как это произошло? Почему? Второй раз её посчитали легкодоступной только из-за сплетен тех, кому все эти годы она была поперёк горла. Но ведь сама она не давала повода! Даже с Эрколано, несмотря на своё почти слепое обожание, она ни словом не переступила черту профессиональной этики и уважения большому таланту. И всё же пропустила…

То, что сейчас так отчётливо складывалось в единую картинку: касания, шёпот на ушко, уверенная улыбка… Всё это она приняла за дружескую симпатию… Дура, наивная дура с непомерной гордыней, решившая, что звезда классической музыки будет желать исключительно рабочих контактов с какой-то сопливой скрипачкой. Размечталась о совместных выступлениях, раскрасила реальность в радужные краски и предпочла не замечать, что Людовико Эрколано обычный мужчина, который к тому же считает, что такие старлетки, как Мария, готовы на всё, лишь бы их заметили.

Рик обернулся и полоснул по ней злым взглядом. Мария вздрогнула и запнулась. Он имел право злиться, мог её ненавидеть, но только после того, как выслушает. Правда, что ему сказать, Мария ещё не решила…

«Эрколано попросил её сыграть партию, после чего подошёл сзади и легко коснулся, проведя по линии шеи двумя пальцами. Музыка некрасиво оборвалась.

— Что вы делаете? — Мария резко развернулась, встретив холодный насмешливый взгляд.

— Настраиваю рабочий процесс, — ответил мужчина. — Ты слишком зажата.

Мария отступила на шаг. Страх, обида и разочарование накрыли с головой. Горло сковало спазмом.

— Кажется, у нас с вами разные представления о рабочем процессе, маэстро, — выдавила она вежливую улыбку. — Простите, мне надо идти.

Неожиданно он схватил её за руку и дёрнул на себя. Мария вскрикнула.

— Набиваешь себе цену? — усмехнулся Эрколано. — Я наслышан о твоих талантах и видел, как ты на меня смотришь.

— Что вы несёте? — вспыхнула Мария.

— Не отпирайся, девочка, — Эрколано оттеснил её к стене и зажал между своих ладоней. — Тем более, что наши желания совпадают. Ты ведь не понимаешь, а я видел… Ты не играешь, ты занимаешься любовью со скрипкой. Знаешь, как это заводит?

К горлу подкатила тошнота. Мария упёрлась кулаками в грудь мужчины.

— Отпустите!»

Провалившись в воспоминания, Мария не заметила, как ускорилась, не остановилась на светофоре и чуть не вылетела на проезжую часть. Машин не было, людей тоже, но Рик рывком вернул её на тротуар.

— С катушек слетела?! — рявкнул он.

— Не заметила… — промямлила она, растерянно глядя по сторонам.

— Разворачивайся и вали домой! Достаточно дерьма для одного дня.

Мария подняла на него взгляд. Рик не смотрел в её сторону. Она поджала губы и прошептала:

— Нет.

— Что? — он всё же на неё посмотрел.

— Нет, — она обхватила себя рукой, пытаясь унять дрожь. — Я не уйду, пока мы не поговорим.

Несколько секунд Рик прожигал её взглядом, после чего выругался, сжал её ладонь и потянул за собой с такой скоростью, что она едва успевала переставлять заплетавшиеся ноги.

Они пришли к его дому, взлетели по лестнице и замерли, оказавшись в тишине маленькой квартиры. Рик отпустил её руку и направился в комнату, на ходу доставая сигареты. Мария последовала за ним.

— Говори, — он закурил и привалился к подоконнику. — Давай, валяй. Расскажи мне, как ты не хотела того, что произошло, как сожалеешь. А потом, будь добра, свали в закат!

Рик затянулся и выжидательно дёрнул подбородком. Мария сделала шаг, чувствуя, как от едкого дыма зажгло лёгкие.

— Я действительно не хотела, — её губы невольно задрожали. — Не ожидала… И да, мне жаль. Я не понимаю… просто не понимаю…

— Не понимаешь чего? Что ты привлекательная девушка? — съехидничал Рик. — Что надо хоть немного смотреть дальше своих бесполезных нот?! — он зло открыл форточку и швырнул в неё сигарету. — Не понимаю… Неужели ты не заметила, что этот ублюдок видит в тебе далеко не святошу со скрипкой, а сексуальный, мать его, объект, и оставаться с ним наедине — это НИХРЕНА НЕ БЕЗОПАСНО?!

Следовало оскорбиться, влепить поганцу пощёчину и уйти, навсегда закрыв дверь в призрачную мечту, в которой они стали друг другу кем-то большим, чем просто друзья, но Мария лишь непонимающе нахмурилась.

— Но ты же не видишь… — она сделала ещё один шаг.

— Что? — Рик растерялся.

— Ты не видишь во мне этот самый объект, Рикардо, — Мария подошла совсем близко и попыталась найти в его взгляде ответ на свои вопросы. — Ты видишь святошу со скрипкой… Ведь так?

Рик замер, сдавленно хохотнул, выпустив изо рта клуб дыма, и, обогнув Марию, скрылся на кухне. Стало обидно. До слёз. Единственный мужчина, внимания которого она вдруг по какой-то нелепой, абсурдной прихоти сердца захотела… Этот мужчина видел перед собой только занудную отличницу, которую ему навязал ректорат. И всё, что было… поцелуй и касания, мягкие шутки и слова поддержки… Всё это было лишь игрой воображения. Тогда он был разбит и пьян, а она просто подвернулась под руку, а потом… скорее всего, так он маскировал неловкость…

Рик вернулся. Встал в проёме двери и уставился на неё тяжёлым взглядом. Мария поёжилась.

— Надо идти… — она опустила голову. — Глупая ситуация. Извини.

— Ты идиотка, Мария? — вопрос заставил непонимающе вскинуть голову. — Скажи, ты дура или прикидываешься? Нет, я просто не понимаю…

— Рик…

— По тебе сохнет твой молчаливый приятель с огромной скрипкой. Чувак, чей плакат висит у тебя над кроватью, зажимает у стенки, — Рик подошёл ближе. — А ты спрашиваешь меня?

— Да.

Они стояли так близко, что ей пришлось задрать голову, чтобы не терять зрительного контакта.

— Почему? — тихо спросил Рик.

— Потому что мне это действительно важно…

Рик склонился, коснувшись кончиком носа её щеки.

— Ты не хочешь этого знать, — хрипло прошептал он.

— Только этого я и хочу, Рик… А ещё…

За поцелуем Мария потянулась сама. Сейчас он был нужен ей, просто необходим. И Рик ответил. Совсем не так, как в тот злополучный вечер. Нет… Он целовал её медленно, мучительно нежно, будто изучал. Горячий язык мягко проводил по контуру губ, проникал внутрь, сбивая дыхание. Мария чувствовала, как плавятся мысли, зарывалась пальцами в густые жёсткие волосы, царапала шею о его щетину и отчаянно желала большего.

Рик притянул её за талию к себе и отстранился, но лишь для того, чтобы сделать вдох.

— Я ужасно испугался за тебя… — выдохнул он в её губы.

— Прости, — Мария нежно огладила ладонью шершавую от щетины скулу. — Пожалуйста…

— Маленькая дурочка… Лучше останови меня. Сейчас, — попросил Рик, зажмуриваясь. — Всё это не должно происходить так, но у меня башню сносит, слышишь? Я чёртов псих, останови это…

— Нет.

Мария тряхнула головой. Перед глазами плыло, воздуха не хватало, но мысль о том, что сейчас она отдалится хоть на миллиметр, казалась дикой и противоестественной.

— Ты уверена?

Вопрос повис в воздухе. Мария посмотрела Рику в глаза — зелёные, с тёмными крапинками около зрачков — и кивнула.

— Скажи, — потребовал Рик.

— Уверена, — сказала она.

Собственный голос показался чужим… низким, хриплым. Рик снова закрыл глаза. На секунду, будто принимал жизненно важное решение. Резко выдохнув, он подхватил Марию под бёдра. Она испуганно вскрикнула, инстинктивно обхватив его ногами, словно маленькая обезьянка. Теперь их лица были на одном уровне.

— Ты убиваешь меня, — бросил он, снова целуя её в губы.

Мария только крепче вцепилась в широкие плечи, когда в два шага Рик преодолел расстояние до кровати. Они снова замерли. Не удержавшись, она уткнулась лицом в изгиб его шеи и вдохнула запах сигарет и мяты, ставший привычным. Медленно прижалась губами к пульсирующей жилке. Рик вздрогнул и сильнее прижал Марию к себе.

Опустив её на кровать, он навис сверху. Мария замерла. Рик смотрел так, будто видел её впервые. Медленно провёл большим пальцем по тонкой брови, переносице, губам. Мария вздрогнула и облизала пересохшие губы.

Он шумно втянул носом воздух и принялся расстёгивать пуговицы её кардигана. Одну. Вторую. Третью. Медленно и мучительно, от чего внутри завязался тугой болезненный узел. Мария тихо застонала, когда холодный воздух коснулся обнажённой кожи.

Тело дрожало от жгучей смеси стыда, страха и предвкушения, но она не пыталась прикрыться. Смотрела на Рика, такого растерянного, жадного. Стонала, когда он целовал её грудь, легко прикусывая затвердевшие соски. Внизу живота разливался невыносимый, тянущий жар. Все желания свелись к одному — чтобы этот момент длился вечность.

Движения стали неторопливей. Горячие, чуть шершавые пальцы исследовали каждый миллиметр её тела. Жар волнами прокатывался по коже, а сердце стучало где-то в горле. Языком Рик провёл влажную дорожку по животу. Дыхание сбилось с ритма. Мария выгнулась, не в силах сдержать громкий стон. Казалось, сейчас реальность взорвётся от искрившего вокруг электричества.

Рик быстро избавился от своей одежды — джинсы, футболка, всё полетело на пол. Он застыл перед ней, открытый, беззащитный, красивый до боли. Мария зажмурилась, закусила губу, пытаясь совладать с бурей внутри.

— Посмотри на меня, — попросил Рик. Его шёпот прозвучал совсем близко. — Посмотри на меня, Мари.

Она открыла глаза.

— Я боюсь, — призналась, едва слышно. — Того, что чувствую… Ужасно боюсь.

— Я тоже, — ответил Рик и поцеловал её в уголок губ.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула. Было больно. По-настоящему больно. Остро. Невыносимо. На глазах выступили слёзы, а из груди вырвался всхлип. Рик замер, давая ей время. Он гладил её лицо, что-то шептал, а после начал двигаться. Сначала медленно, сдерживая себя, затем быстрее. Боль стихла, уступая место тугой наполненности. Каждое движение отдавалось в теле щекочущей волной, заставляя жадно хватать ртом воздух. Пальцы с силой впивались в сильную напряжённую спину. Внутри росло неясное напряжение.

— Громче, — прорычал Рик, когда она в очередной раз всхлипнула, и ускорился. — Да, Мари!

Она не выдержала. Крик вырвался сам — глухой, надрывный. Рик поймал его губами, не сбавляя темп, заставляя чувствовать, как внутри всё сжимается и пульсирует.

Через несколько секунд он вздрогнул и замер, уткнувшись в её плечо. Комнату накрыла тишина. Мария чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Или это было её?

Внутри вдруг стало оглушающе спокойно. По щеке скатилась слеза.

— Ты плачешь? — Рик приподнялся, тревожно всматриваясь в её лицо.

— Нет, — ответила она. — Да… Не знаю…

Он осторожно вытер слезу большим пальцем, поцеловал мокрую дорожку и, перекатившись на бок, притянул её к себе.

Они лежали молча. Мокрые. Оглушённые. Чужие и родные одновременно.

— Больно? — спросил Рик, снова нарушая тишину.

— Не знаю, — честно ответила Мария. — Немного…

— Прости, малышка…

Рик прижал её крепче, зарываясь носом в копну спутавшихся локонов. Мария прикрыла глаза и улыбнулась, переплетая их пальцы. В голове совершенно некстати возникла мысль, что музыка, которую она искала все эти годы — та самая, настоящая и живая, — всё это время жила не в концертных залах, не в учебниках и нотных тетрадях. Она всё это время жила в её сердце и просто ждала.

— Рик, — позвала она тихо.

— М? — сонно откликнулся он.

— Сыграй мне что-нибудь потом… На гитаре. Я хочу услышать твою музыку…

Она не увидела — почувствовала его улыбку. Волос коснулся невесомый поцелуй.

— Всё, что захочешь, Чичи…