Глава 32

А вот и наш парк… Кажется, клены стали еще повыше за эти годы, а в остальном он все такой же. Аллеи, фонари вдоль, много скамеек, и почти все они пустуют. В самом центре парка есть фонтан, но сейчас он, должно быть, представляет собой печальное зрелище. Да и мы редко до него доходили, даже летом. У парка несколько входов, и пользовались мы самым дальним от фонтана. В этой части всегда почти было пустынно, и еще тут горело меньше фонарей. Раньше мне это казалось романтичным, а сейчас, отчего-то, немного пугало.

– Не замерзла? – посмотрел на меня Диниил.

Шарф я ему вернула, как только мы уехали с кладбища. Потом мы обедали в кафе и не торопились оттуда уходить. Мне хотелось привести его в парк вечером, когда уже стемнеет. И сейчас было именно так.

– Нет. Ветра почти нет, – отозвалась я, медленно бредя по такой знакомой аллее и украдкой поглядывая на Даниила.

Интересно, хоть что-то всколыхнулось в его душе знакомое, когда мы вошли сюда через ржавую калитку? Она и тогда была такой же ржавой и так же протяжно скрипела.

Снова повисла пауза, которую нужно было, наверное, чем-нибудь заполнить, но совершенно не хотелось этого делать. На мою душу снизошло умиротворение, словно и она успокоилась, стоило стихнуть ветру. Но ведь целью нашей прогулки в парке было натолкнуть Даниила на воспоминания. А это значит, молчать не нужно. Ну и вела я его в определенное место – к клену, на толстом и облупившемся стволе которого мы когда-то кое-что написали.

Я сразу узнала этот клен, он казался выше и старше других. Специально остановилась напротив него, будто для того чтобы подставить лицо под снежинки. Помнится, я и раньше любила так делать. Мне нравилось, как охлаждают те разгоряченные щеки и быстро таят. Правда, от такого можно замерзнуть. И раньше Даниил меня за это ругал, а холодные и мокрые щеки мои согревал поцелуями.

– За каждую снежинку – поцелуй! – говорил он и обжигал губами те места, которых касался снег. И снова мне становилось жарко рядом с ним и в его объятьях.

– Н + Д = Л, – раздался голос Даниила. Значит, надпись он заметил. – Сюда можно подставить наши имена, – повернулся ко мне с улыбкой.

Я всматривалась в его лицо, но никаких изменений в нем не находила. На миг мной завладело отчаяние – что если он никогда нас больше не вспомнит? Скоро я расскажу ему, что тоже из этого города, что мы учились с ним в одной школе и были хорошо знакомы на протяжении нескольких лет… Об одном я умолчу, что мы когда-то безумно друг друга любили и клялись, что так будет вечно. И что если он никогда этого не сможет вспомнить?

– Буква после равно… значит так много, – задумчиво проговорила я. – Наверное, это выцарапал тот, кто очень сильно любил…

– Пусть парк запомнит нас навсегда! – прячет Даня перочинный ножичек в нагрудный карман куртки и поворачивается ко мне со счастливой улыбкой на губах. – А клены эти переживут нас точно. Их еще называют вековыми.

– И зачем ему такая память? – ворчу я. – Все это так по-детски.

– Это то, что я чувствую, – приближается ко мне Даня и обнимает за талию. – А ты разве нет? – заглядывает мне в лицо.

И выглядит таким серьезным, словно от моего ответа сейчас зависит его жизнь.

– Что, я? – решаю включить дурочку, как принято выражаться.

– Ты меня разве не так же любишь, как я тебя?

– Дурак ты, Данька! – отталкиваю я его от себя. – Любить тебя сильнее, чем сейчас, я уж точно не смогу. Да и такой любви не существует. И даже ради такой любви я против, чтобы портили природу! – встаю в свою любимую позу гринписовца.

– Да разве ж это порча! – смеется он. – Эта надпись украшает ствол, а все, кто ее будут видеть, задумаются, была ли или есть в их жизни любовь…

– Она значит любовь, – ворвался в воспоминания голос Даниила. – И да, это очень много.

Вот что он мне сейчас пытается сказать? Что любит меня? Тогда почему делает это так витиевато и уклончиво? Нет, дружок, люблю тут я, а ты пока еще испытываешь первые ростки влюбленности. Чтобы влюбленность переросла во что-то большее, нужно гораздо больше времени. И тогда оно у нас было.

Тяжкий вздох вырвался из груди, сдержать его не получилось. Даниил это заметил.

– Я тебя чем-то обидел? – приблизился он ко мне.

Ответить я не успела, из затемненной части аллеи до нас донесся грубый мужской голос:

– Закурить не найдется?..

Из тени деревьев выступил здоровенный детина, а за ним появились еще двое. Все трое они показались мне бандитской наружности, и испуг не заставил себя ждать.

– Не курю, – ответил Даниил, беря меня за руку. Он словно почувствовал мой испуг.

– А вот это плохо, дружище. Нет закурить, делись бабками. Нет бабок – дай нам на прокат свою бабу, – загоготал самый высокий, а двое других тут же его поддержали.

Я почувствовала, как ноги мои стремительно слабеют. Так стремительно, что теперь и убежать не получится.

– Пойдем отсюда, – проговорила срывающимся голосом. – Оставьте нас в покое! – сказала громче уже парням, что вразвалочку сокращали между нами расстояние.

– Ты можешь идти, – толкнул один парень Даниила в грудь, а меня схватил за руку пониже локтя. – А тебе придется задержаться, – дыхнул на меня перегаром.

– Руку убери!

Я даже сначала не поняла, что сказал это Даниил. Его голос изменился, в нем прозвучала змеиная сталь, если можно так выразиться. А глаза… Его глаза превратились в глаза убийцы. И теперь мне уже стало страшно от его вида.

– А то что? – усмехнулся парень. – Нас трое, а ты один. Вали отсюда, заберешь свою девку позже…

Боже! Все происходящее было как в плохом кино. Я и подумать не могла, что в жизни подобное случается. И меньше всего я думала, что сама когда-нибудь окажусь в такой ситуации.

– Послушайте, мы сейчас просто уйдем… – начала было я, пытаясь стряхнуть с себя чужую руку, но больше Даниил мне не дал ничего сказать, как и сделать.

Одной рукой он перехватил руку парня, а другая врезалась в челюсть противника. Я явственно услышала хруст, и как в замедленном кадре наблюдала, как парень отлетел от нас на несколько метров. Двое других замешкались разве что на секунду, после чего бросились на Даниила. Меня же он задвинул за себя.

Еще через минуту кулак Даниила поочередно врезался еще в две человеческие челюсти. И снова прозвучал его голос.

– Советую уйти быстро, если не хотите остаться инвалидами…

И снова я не узнавала его голос, как и его самого.

– Он сломал мне челюсть… – с подвыванием проговорил один из парней. Тот, что был первым.

Двое других уже тоже поднимались с земли. Сначала я решила, что они снова ринуться в драку, но этого не случилось. Осыпая нас бранью и проклятиями, парни удалились. Какое-то время Даниил продолжал стоять ко мне спиной и смотреть им вслед. А потом быстро обернулся и сгреб меня в объятья.

– Как же я испугался за тебя, Настька!..

Я перестала дышать, а сердце мое, кажется, остановилось. Он назвал меня Настькой?

– Даня?.. – пошевелилась я в его объятьях, когда снова смогла дышать.