Глава 33

– Даня?..

Он молчал, продолжая с силой сжимать меня в объятьях. Когда трудно стало дышать, я снова пошевелилась. А в голове пульсировал мысль: «Он вспомнил!»

– Кажется, меня можно отпустить уже, – хихикнула я в его грудь, наслаждаясь теплом и близостью, но мечтая заглянуть в его глаза. Я хотела увидеть его, чтобы убедиться, что все это мне не снится.

Я даже сообразить ничего не успела, что происходит что-то странное, как Даня начал оседать. Только и смогла, что не дать ему упасть на землю с высоты его роста при довольно внушительной комплекции.

– Боже мой!.. Даня!.. Даня!..

Я кричала, тормоша его по щекам, дергая за руку в попытке поднять с обледенелой снежной корки, плохо соображая, что же творится рядом со мной. Он был такой бледный и неподвижный, что я холодела изнутри. Казалось, что он умер.

Следующий час был наполнен туманом и болью. Я плохо понимала, что делаю, но действовала на автопилоте. Вызвала скорую, помогала перекладывать Даню на носилки, семенила рядом, не чувствуя ног, пока грузили его в машину. Как-то получилось убедить врачей, что не чужая я ему, чтобы позволили ехать с ними в больницу. И все это время Даниил пугал меня своей бледностью. Если бы не уверения врача скорой помощи, что у него просто глубокий обморок, я бы, наверное, уже лежала рядом. Но остатками разума, не затронутыми паникой и страхом, я понимала, что он жив.

Я не знала, сколько сейчас времени. Не понимала, как долго я сижу в пустынном больничном коридоре возле палаты интенсивной терапии. На потолке противно щелкала и мигала лампа дневного света, вызывая в голове болезненные импульсы.

Мне не разрешили присутствовать при осмотре, выгнали практически силой. Дежурный врач оказался суровым, видно, старой закалки. Не удивлюсь, если был он когда-то военным врачом. Что мне оставалось? Только ждать и пытаться соображать адекватно. Ну и врач обещал потом ответить на все мои вопросы.

Первой из палаты вышла медсестра. Но мои вопросы, что там и как, велела ждать врача. Сам он появился практически следом за ней.

– Что с ним? Как он?.. – взвилась я пружиной с больничного дивана, преграждая путь врачу.

– Девушка, да угомонитесь вы! – поморщился мужчина. – И не кричите, на дворе ночь, больные спят… Идемте… – обогнул он меня и направился в конец коридора. По всей видимости, к ординаторской.

Прежде чем следовать за ним, я беспомощно оглянулась на дверь палаты, понимая, что тянет меня туда, а не в ординаторскую. Но сначала я должна получить ответы на свои вопросы.

– Хотите чаю? – предложил врач, после того как велел мне присесть. Именно велел командным голосом. Ослушаться я бы не посмела, да и ноги все еще плохо держали. А вот от чая отказалась, понимая, что не смогу сделать и глотка. – Воля ваша… – отреагировал врач с долей равнодушия в голосе. – А вот я выпью, впереди еще ночь дежурства…

Пока он наливал себе чай, я истомилась. Хотелось подойти, встряхнуть его и прокричать ему в лицо, что недопустимо быть таким черствым, когда речь касается жизни близкого мне человека. Но я так же понимала, что годы работы врачом закалили этого мужчину, заставили стать равнодушным, а временами и превращали в действующую машину, иначе он бы уже занимался чем-нибудь другим, а не лечил людей.

– Рассказывайте, – занял мужчина место за своим столом, обхватывая руками чашку, испускающую густой пар. В ординаторской было довольно холодно.

– Я?.. А разве не вы должны это сделать?

Что-то я совсем растерялась, а врач этот казался мне все более странным.

– Ну, вряд ли я что-то должен лично вам, – усмехнулся он и отхлебнул чаю. Теперь его поведение казалось мне даже немного хамским, и списать это на закаленность годами работы не получалось. – Чтобы понять, что происходит с вашим… другом, я должен знать историю его болезни. Сам он рассказать мне пока не может, поэтому я и хочу услышать ее от вас…

Ну это я могла сделать. И сделала, не вдаваясь в подробности, конечно. Передала врачу, в общем, все то, что когда-то услышала от Александра Брониславовича.

– Черепно-мозговая травма, значит… – кивнул врач. – Собственно, именно это я и предполагал.

Он снова замолчал, отдав себя всего чаю. Прихлебывал обжигающую жидкость и прикрывал от удовольствия глаза. Мне пришлось кашлянуть и поерзать на стуле, чтобы про меня снова вспомнили.

– Что произошло сегодня вечером, непосредственно перед тем, как он потерял сознание? – спокойно посмотрел на меня врач.

Вот тут я столкнулась с трудностями, ведь про нас с Даниилом в истории его болезни я не упомянула ни словом. Сейчас пришлось это сделать, как и рассказать о том, что после драки Даниил меня вспомнил. Да! Мне точно не показалось это. На короткий промежуток времени он стал собой, как и я вернулась в его жизнь. Пока сознание его не померкло…

– Что с ним? – повторила я свой вопрос, который задала врачу возле палаты. Теперь он должен мне на него ответить, хоть и утверждает, что ничего и никому не должен.

– Не знаю, – ошарашил меня врач. – Пока не знаю, – тут же добавил, подметив мою реакцию, и что близка я к нервному срыву. Чего-чего, а подобного ответа я не ждала. – Завтра мы проведем обследование, сделаем томографию, возьмем все необходимые анализы… А пока я могу только сказать, что это игры разума, – усмехнулся мужчина, припадая к чашке и осушая ту до дна.

– Если он меня вспомнил… – получилось у меня справиться с возмущением и проглотить ком в горле, – то… это навсегда?

– Как я могу ответить на ваш вопрос, если не известно даже, точно ли он вас вспомнил?.. – посмотрел на меня врач без тени усмешки.

Только тут я заметила, что глаза его покраснели и выглядят воспаленными. Должно быть, он очень устал, а вынужден дежурить в отделении ночью. Больше всего, наверное, ему хочется спать, а он отвечает на мои бесконечные вопросы. Как может, в хамоватой манере, но отвечает, как и выслушивает. В отличие от него, я не лишена была чувства сострадания, которое и всколыхнулось во мне сразу же, стоило все осознать.

Еще я поняла, что не получу больше сегодня ответов. Ну и у меня остался только один вопрос.

– Можно мне остаться тут на ночь?

– Нельзя и не нужно, – тут же последовал ответ. – Во-первых, в палате нет даже стульев, не говоря уже о кушетке. Во-вторых, парень ваш сейчас крепко спит, ему вкололи снотворное. Сидеть рядом и клевать носом нет никакого смысла. Ну и в-третьих, вы сами еле держитесь на ногах, – улыбнулся вдруг врач, и сразу же вся строгость и надменность слетела с него, как ненужная шелуха. – Езжайте домой, выспитесь как следует. А завтра… завтра будет новый день.

– Можно я хотя бы посмотрю на него? – вздохнула я, понимая, что вынуждена буду послушаться врача.

Ночевать на диване в коридоре мне совершенно не хотелось. Да и смысла в этом никакого не было. Главное, ведь, что Даниил жив, и что ничего его здоровью по уверениям врача не угрожает.

– Это можно, – кивнул врач. – Посмотрите и марш домой! – погрозил мне пальцем как строгий отец.