Глава 35

Даниил

Губы тянутся к девичьим губам, но в последний момент она ускользает.

– Догони сначала, а потом лезь с поцелуями… – слышится ее задорный смех.

Ветер свистит в ушах, когда бегу за ней. Но она быстрая как олениха и ловкая как горная лань, догнать ее не так-то просто. Но я должен, потому что в награду получу поцелуй. Такой желанный, что аж челюсти сводит от переизбытка нежности.

Я ее люблю. Больше жизни, больше всего на свете. Так люблю, что иногда становится страшно. Страх потерять ее присутствует где-то рядом, и объяснения ему я не нахожу. Ведь у нас все хорошо! И любовь наша взаимна. Но, возможно, она слишком сильна, и настолько любить нельзя.

Все эти мысли вихрятся в моей голове, разгоняемые ветром. И я бегу за той, кого люблю и хочу поцеловать.

– Так не честно!.. – смеется она и трепещет в моих объятьях. – Ты мужчина и спортсмен, вечно ты оказываешься быстрее меня.

– Я твой мужчина, а ты моя женщина, – обхватываю я ее лицо ладонями и заглядываю в глаза цвета грозового неба. Любимые глаза, желанные и родные. – И ты мне должна поцелуй…

Наши губы сливаются, и мне кажется, что напиться удовольствия не получится никогда настолько, насколько мне этого хочется. Могу вечно целовать ее или делать это раз за разом. И всегда будет мало.

– Даня… – шепчет она мне в грудь.

– …

Я распахнул глаза, все еще наполовину оставаясь во сне. Самом прекрасном сне, что снился мне когда-либо. Но реальность очень быстро стерла даже радужное послевкусие.

Если больничная палата даже выглядит, как фешенебельный гостиничный номер, выдает ее, стирая все усилия на нет, пропитанная человеческой скорбью и страданиями аура и запах медикаментов, въевшийся в стены. Ну а для тех, кто провел в больницах много даже не дней, а недель и месяцев, очевидное сразу становится таковым. Как для меня…

Что я делаю в больнице? – родилась в голове первая мысль.

Что такое я вчера вспомнил? – эта мысль сразу же потеснила первую.

А за окном едва забрезжил рассвет, и в больнице пока еще царила тишина.

Времени подумать как следует у меня не было, как оказалось. Не прошло и пяти минут, как в палату заглянула медсестра. Моему пробуждению она почему-то очень обрадовалась и не менее радостно сообщила, что собирается взять у меня все необходимые анализы, а потом отвести на томографию головы.

На вопрос, как я здесь оказался, ответила:

– Врач на обходе вам все расскажет. Я не уполномочена отвечать на такие вопросы.

Эту короткую речь девушка произнесла уже куда как менее радостно, напустив на себя строгости. Я же все время, что длились анализы и прочие процедуры, старательно напрягал память. Впрочем, помнил я все отлично, но не понимал ровным счетом ничего.

А еще я ждал Настю. Ведь она не может не знать, где я нахожусь.

Она пришла ближе к десяти. Буквально за десять минут до ее прихода я вернулся с томографии.

– Привет! – улыбнулась она, едва заглянув.

Выглядела при этом немного растерянной, чуточку осунувшейся, капельку расстроенной… Но улыбалась так, словно очень по мне соскучилась. И эта догадка грела душу.

– Привет! – отозвался я.

В кровать возвращаться не стал, потому как не чувствовал себя больным. И я бы ушел из больницы, если бы не был приучен соблюдать режим. Раз попал сюда, то нужно хотя бы выяснить, почему. А для этого я должен дождаться обхода.

– Ты как? – вошла Настя в палату, но осталась стоять возле порога.

Резануло по сердцу ощущение отчужденности – она словно чего-то боялась, и это что-то могло случиться, если приблизится ко мне.

– Хорошо, – честно ответил я. – Что вчера произошло? – приблизился я к ней сам и взял за руку.

Сейчас мне как никогда было важно прикоснуться к ней, ощутить тепло ее ладони в своей, да просто оказаться рядом с ней. Если бы еще не эта тревога в ее глазах, что с моим приближением только усилилась.

– Ты упал в обморок… после драки, – тихо проговорила Настя, отводя взгляд, но не отнимая руки.

Трудно было собрать мысли в кучу, как и заговорить складно. Для начала я отвел Настю от двери. Сел на кровать и потянул ее за собой. Заговорил, лишь когда мы сидели рядышком, и я продолжал удерживать ее руку.

– Я не понимаю, что вчера произошло… Я дрался, но не умею этого делать, – посмотрел я на застывшую с прямой спиной рядом девушку.

– Умеешь, – вскинула она на меня удивленный взгляд. – Еще как умеешь! Ты же несколько лет занимался борьбой…

– Но я забыл про это, как и про все остальное. У меня пропали даже интуитивные навыки, – тряхнул я головой. – А вчера… я точно знал, как и куда нужно бить. И я вспомнил тебя… – это получилось выговорить с великим трудом.

Эта часть того, что случилось с нами вчера, казалась мне самой непонятной, запутанной и даже мистически пугающей.

– Вспомнил?..

Что сейчас выражают ее глаза? Что?! Я должен это понять, прежде чем продолжить разговор!

Испуг и недоверие… Значит я прав, и есть что-то, чего я не знаю.

– Что ты вспомнил? – спросила Настя и снова отвернулась. Она словно боялась смотреть мне в глаза.

– Вчера… я словно прозрел, – не сразу получилось подобрать верное определение. – Наверное, так себя чувствуют слепцы, обретшие зрение, – усмехнулся собственному сравнению, которое сейчас уже не казалось мне удачным. Но и другого подобрать не получалось. – Вчера ты была той, кого я знал раньше…

– А сегодня? – повернулась она ко мне, и в глазах ее стояли слезы.

– А сегодня ты девушка, с которой я познакомился не так давно, но которая мне очень нравится, – вынужден был признаться я, хоть и по глазам ее видел – не такого ответа она ждет.

И собственная растерянность сводила с ума. Я не понимал, что происходит. Я уже не понимал, кто та, что сидит рядом, и по щекам которой стекают слезы. Я ничего не понимал, а голова болела все сильнее.

Дверь в палату распахнулась, впуская седовласого мужчину в белом халате. За ним следовали еще пять человек, по всей видимости, врачи и медсестры.