Глава 3. Ева

Начинается церемония, а я невольно засматриваюсь на молодоженов. Нравится наблюдать за ними. Они такие красивые и подходящие друг другу.

Сердце частит, рвется к ним. Оказаться там, на месте невесты. Быть любимой, обожаемой, единственной, самой-самой.

Онежа очень милая. Нежная такая, ей и сказать что-то грубое нельзя, задеть страшно.

Муж у нее красавчик-спортсмен. Такой точно не обидит и не сошлет любимую на два года в другую страну. А как можно скорее сделает своей женой, чтобы она и ребёнок, навсегда были рядом, под его защитой. Насколько я знаю, у них тоже было не все гладко, но смогли же простить друг друга. Любовь оказалась сильнее.

Я завидую им. Искренне завидую, что нашли друг друга, что хотят вместе жить, делить все. Найду ли я когда-то такого же человека?

Белым шумом слова о любви и верности для молодоженов трогают и проникают куда-то глубоко в сердце. Когда-то там расчистила местечко для мужчины, который был бы таким же, но сейчас это место покрылось пылью и затянулось паутиной.

Глазам не прикажешь, они ищут его. Мозг болезненно сравнивает как было, как стало, как могло быть, но прекращает анализ, когда натыкаются на Юрия. Он свидетель на свадьбе. Шумно и медленно сглатываю.

Он не удивлен, что я тут. Значит, знал, что возвращаюсь, но, как и полтора года назад, мы не в восторге друг от друга.

Если с Валерой у меня есть сто пунктов, как вызвать у него пожирающее чувство вины, то против этого мужчины — ничего нет.

Он тоже виноват во всем. Напрямую или косвенно, но добился того, что мы расстались.

Я тогда его боялась, сейчас, кажется, ещё больше. Он стал ещё крупнее, жестче. Властью и силой веет от него ещё мощнее. Я так и не узнала, собирался ли он выдвигать обвинение против меня или только запугивал? Не захочет ли он теперь сдунуть пыль с того дела и снова его открыть. Какую роль Валера сыграл в этом всем, чтобы меня не депортировали из Англии, как беглую преступницу, объявленную в международный розыск.

Глазами своими угрозы в меня кидает. Хочется сразу скукожиться и спрятаться. Сбежать. Кто защитит-то? Делаю глубокий вдох и выдох.

Теплая ладонь опускается на поясницу, вздрагиваю. Глазами ищу Алекса. Наклоняется ко мне, к уху.

— Расслабься. Никто тут не собирается тебя обижать и выгонять. Это же свадьба, а ты не делаешь ничего плохого.

Оставляет легкий поцелуй на виске. Показывая всем, что за меня теперь есть, кому заступиться. Пытаюсь улыбнуться.

А ещё я не настолько сильная насколько думала. Против равных ещё могу устоять, но перед заведомо сильным мужчиной не справлюсь одна.

Маленькой девочке доверили принести родителям обручальные кольца. Моргаю, чтобы не заплакать. Материнство сделало меня сентиментальной до предела.

Глаза поднимаю, чтобы отвлечься и замечаю Валеру. На меня смотрит. Не отводит взгляд.

Шок от первой встречи прошел. Теперь он анализирует. Что-то хочет понять. И, если бы я пришла в майке с надписью “Mom” все стало бы яснее. Но я не даю подсказок. Продолжаю смотреть в глаза Доронину и переплетаю с Алексом пальцы. Этот интимный жест не ускользает от Валеры.

Спокоен так, что крикнуть хочется.

«Кто от этого всего проиграл, Доронин? У тебя сейчас могло быть все. Я, дочь, приемный сын, семья. Могли бы стоять на их месте, если бы ты только слово написал или позвонил»

“Ни о чем не жалеет” — читаю на лице его маску равнодушия. И правда ничего не трогает, что ли? Совсем высох, что ли?

Нет ненависти, нет какого-то жгучего желания отомстить, но есть жажда отзеркалить все. Дать почувствовать, какого это. Когда от тебя отворачиваются.

Первая отвожу взгляд.

Хорошо, что Алекса взяла с собой, с ним получается все намного проще и уверенней.

Церемония заканчивается и сентиментальность сдерживать уже легче.

Романтика Онежи и Егора даже смущает немного. Они такие классные и девочка у них такая милая. Я рада, что Вовка с ней подружился.

Ещё не знает, что у него тоже племянница есть. А я очень хочу их познакомить, чтобы он повозился с ней, помогал мне. Мой братик маленький, хотя не такой уж и малыш. В этом году пошел в первый класс.

Поздравляю Онежу и брата Вари, Егора. Вручаю цветы. Знакомлюсь. Прохожу в нескольких метре от Доронина, но делаю вид, что не замечаю. Наоборот беру Алекса под руку.

— Давайте выйдем на улицу и сделаем несколько совместных фотографий, — командует Варя. Я не против. Находиться дальше в одном помещении и избегать друг друга, становится все сложнее.

Варя — их подруга, умудряется дружить со всеми, балансировать между нами, не выбирая и не обсуждая эту тему.

Свадебные фотографии, застолье, подарки — все плавно перетекает друг в друга. Я больше не в центре внимания и Доронина по возможности избегаю.

Я проговаривала нашу встречу миллион раз, но для нее надо сделать хотя бы один шаг. Кому-то из нас.

Мне подойти сейчас — это всё равно, что снова на колени встать и просить выслушать и поговорить. Но мне хватило и одного раза.

Получается, это надо только мне. Мне есть, что сказать. Но не при свидетелях. Они не дождутся, что тут разыграется драма.

Доронину кто-то звонит, он выходит из зала, и я наконец могу вздохнуть и расслабиться. Как хорошо, когда нет этого болезненного предвкушения пересечься где-то с ним.

Ведущая свадьбы ведет программу, веселит всех. Для меня это второстепенно, мне более интересно побыть с Варей и Вовкой, которых я так давно не видела.

— Так, — Варя мрачнеет и смотрит на меня, — Ева, я украду у тебя Алекса на один конкурс?

— Да, конечно, — усмехаюсь и делюсь кавалером.

Алекс и развлечения вещи вполне совместимые. Я же стараюсь держаться подальше от таких конкурсов.

— Да я сегодня нарасхват, — вытирает салфеткой губы Алекс и делает глоток минералки. Он уже выпил и теперь готов дразнить всех мужчин тут, что у него самые красивые спутницы.

— Вот у нас ещё одна пара. — Разворачиваюсь в сторону танцпола, где замечаю Романа со свидетельницей. Так вот кого Варя решила позлить. Роман этот. Целовался с ней, но держит на расстоянии. А Варька просто безответно влюблена в него. В любом случае точка там не стоит, потому что на ее провокации, он ревниво реагирует.

Проверяю телефон, не звонила ли Сара.

— Нам нужна ещё одна пара. Вот девушка скучает, — я и опомниться не успеваю, как ведущая вытягивает меня к ним. В центр.

— Я нет…

— Не стесняемся, — ведущая ставит меня рядом с парой Вари и Алекса. — Нам нужен ещё один мужчина. — Я бы отобрала своего спутника сейчас назад.

Сама бы никогда не вышла сюда. Но теперь перед гостями вроде как и неудобно сбежать.

— Нам нужен партнер для танца.

Ведущая быстро осматривает всех в поисках подходящего мужчины для меня. Задерживается на свидетеле.

Только не Юрий, только не он. Лучше жених. Или одна.

На горле удавка медленно затягивается. Колотить внутри начинает.

— А вот идет свободный модный молодой человек. — Выдыхаю. Хорошо, что не Юра. — Она перехватывает Валеру за руку и ставит возле меня. Он только рот открывает, чтобы возразить, но ведущая уже рассказывает правила, которые я пропускаю. Какого-то чёрта мы стоим рядом и собираемся участвовать в дурацком конкурсе? Может Юра был не таким уж и плохим вариантом. Нарушила бы правила и вышла из конкурса сразу.

— Включаем медленный танец, занимаем места, — она подталкивает нас на клочок газеты, с которого мы не должны сойти и протанцевать определенное время.

Музыка звучать начинает. Мы не шевелимся даже. Глаза вверх на него. Бред какой-то. В желудке то пустота, то подташнивает. Кардиограмма шкалит. Зубцы сейчас вразброс. Аппарат бы сломался, если б снимал показания.

— Не стесняемся, — ведущая подталкивает к Валере.

Кадык на уровне глаз дергается, когда он сглатывает. Губы облизывает и усмехается. На мою талию опускается одна его рука, а второй обнимает мою ладонь.

Доронин начинает танец, задает темп, диктует направление. Я только следую за ним.

Его ладонь горячая такая, аккуратная. Вроде не массивная, но держит крепко. Если захочу вырваться и сбежать, без рывка не получиться.

Вторую руку кладу ему на предплечье. Пальцами обхватываю бицепс без нажима. Ткань пиджака такая мягкая и теплая.

Вдох получается неестественно глубокий. Как будто последний. Но сопротивляться не могу. Хочу нюхать его. Против силы воли и установок, которые меняла в себе два года.

Чувствительность всех участков на максимуме. В кожу на ладони его пульс вбивается.

Гулкий. Живой. Мощный.

Если чувствую я, то и он тоже. У меня в сто раз все быстрее. Обгоняю его в соревнованиях по скоростной пульсации.

Глаза на шею. Там венка в такт бьется.

— Здравствуй, — голос такой знакомый и чужой одновременно щекочет висок и тут же растворяется в медленной мелодии.

Ответить надо, а у меня во рту пересыхает от частого дыхания. Смачиваю губы, облизывая языком.

— Привет, — шепчу, потому что голос пропал, откашляться надо. Доронин крепче сжимает поясницу.

Взгляд медленно вверх. Шея, щетина аккуратная. Жесткая или мягкая наощупь, не помню уже? Мимо губ быстро и в глаза. Его темные, ближе к зрачку зеленоватые, по краям в карие переходят. Вокруг ещё темнее ободок. Раньше и не замечала этого. Раньше больше в себе и о себе.

Он ведь взрослый мужчина. Красивый взрослый мужчина. Добрый, людей лечит, жизни спасает. Где такого же найти, только, чтобы любил ещё и не бросал?

— Я думал, ты вернешься позже. — Взгляд ловит и спокойно спрашивает.

Спрашивает-то спокойно, но глаза становятся темнее, потому что зрачок расширяется. Заполняет всю зелень в глазах. Оставляет горечь.

— Я всё сдала досрочно, хотела вернуться на Новый Год.

Доронин переводит взгляд за спину. Так Алекс, который в течение дня доказал всем, что мы вместе. Слепой бы только не поверил.

Я все за зрачками слежу, как примагниченная. По ним многое, оказывается, сказать можно. Вот у Доронина на меня расширялись, возбуждая интерес, на Алекса сужаются.

Соперничество. Опасность. Неприятие.

Разговор не вяжется. Я хочу поговорить о достаточно серьёзных вещах, но не тут, не урывками.

Музыка затихает, и я облегченно выдыхаю. Конец мучениям. Первой отпускаю Доронина. И схожу с газеты, на которой танцуем.

— Так-так, не расходимся. Это была тренировочка. — Кружит возле нас ведущая. — Теперь я вам складываю газетку пополам, и продолжаем танцевать. Помним, что выходить за границы нельзя. Это проигрыш.

Никто из нас не решается снова продолжать танец. Тянем время, как будто про нас забудут. Или мы сейчас на каком-то интуитивном уровне оба хотим прекратить это.

Ведущая снова нас подталкивает друг к другу. Доронин усмехается, берет меня за руку. Не хочет проиграть?

— Поближе-поближе к кавалеру, а то конкурс не начался, а вы уже проиграли. — Ведущая подталкивает меня к нему навстречу. На прежнем расстоянии уже не получается.

Ударяюсь о мужчину. Как в теплую воду ныряю в объятия. Вот так же Алекса обнимаю и спокойна. Он как брат. Нет этого напряжения.

Музыка начинается, мы двигаемся медленно. От частого дыхания в голове кружит. Вьюгу воспоминаний поднимает.

Триггеры срабатывают один за одним. Я и не успеваю погасить их.

Да и как, если, не спрашивая разрешения, возвращают в то эмоциональное состояние, в котором были сформированы. Как любили друг друга, как время вместе проводили, как он вот так же прижимал к себе.

Горячо было. Нежно. Незабываемо.

Он не может не чувствовать этого же. У него такие же триггеры. На мой запах. На мои касания. Мы ведь вместе были. Чувствовали одно и то же.

Пусть даже не пытается скрыть это. Все люди одинаковые. Только триггеры у всех разные.

Только у Доронина какие-то ещё свои триггеры срабатывают. Я не знаю о них, но Алекса он маринует весь танец.

— Давно знаешь этого парня? — Он как мысли мои читает, а я — его.

— Да, давно. — Тут же отвечаю. Хочется надеяться, что ревнует хотя бы капельку. — Он знает про тебя.

Брови Доронина приподнимаются вверх, но через секунду он берет это под контроль. Морщинки на лбу расправляются. Чему удивлен? Что я все рассказываю о себе? Или что о нем подумают другие?

Ещё раз смотрит исподлобья мне через плечо. Оценивает.

— Мне надо поговорить с тобой, но не тут. — Делаю голос твердым, чтобы не услышал там никакой нежности. — Может, встретимся где-нибудь на днях? — все. Я выполнила самую важную миссию на сегодня. Пригласила его встретиться.

— Он против не будет? — снова на Алекса кивает.

Какая разница тебе? Если я предлагаю, значит, он в курсе. Чем так зацепил тебя…

— Не будет, — чтобы отвлечь себя, провоцирую его. — Алекс мне доверяет.

И я не вру. Алекс действительно мне доверяет, знает про Доронина. А вот парень он мне или нет, никто не спрашивал. Доронин и все остальные сделали очевидные выводы. Интересно, если узнает, что Алекс только друг, это взбесит его ещё больше?

Молчит, обдумывает что-то.

— Могу я забрать сегодня Вовку? Хотела подарки ему подарить. А завтра можем встретиться в каком-нибудь развлекательном центре, чтобы Вовчик поиграл, а мы поговорили.

— Мы с ним собирались сегодня к моим родителям, поэтому давай в другой раз? Мы давно договорились, они ждут его в гости. — Тут же поправил себя. Меня не позвал. Я бы и не поехала, но приглашения не получила.

Я бы могла сейчас надавить и заставить его, но это только все испортит. Не хочу конфликтов, хочу по-мирному.

— Тогда я возьму подарок завтра с собой, приедешь с ним? Он поиграет, мы поговорим.

— Пришлешь адрес?

— Да.

Все. Сказала. Назад пути не будет.

Выдыхаю и делаю шаг в сторону. За пределы газеты. Намеренно.

— Так-так-так. Одна пара у нас выбывает. — Тут же подхватывает ведущая и музыка останавливается.

С легкостью освобождаюсь от рук Доронина.

Я и раньше поступала так, как считала нужно, но теперь ещё и несу за это ответственность.

Газету складывают пополам. Алекс с Варей продолжают участвовать в конкурсе, а мне надо освежиться и успокоиться.

Незаметно покидаю зал, в гардеробе забираю свою шубку и выхожу из здания в морозную ночь.

Ещё пять часов всего, а небо уже темное. Мрачное. Не новогоднее. Только огоньки, украшающие окна, деревья, столбы, весело подмигивают. Новый год всё-таки, Ева. Улыбнись. Улыбаться хочется. А ещё хочется видеть отблеск этих огней в глазах любимого человека, чай пить из одной кружки, под пледом лежать и есть шубу. Делать то, что хочется, а не то, что принято нормами.

Глаза ладошкой прикрываю, успокоиться хочу. Слезы бы прогнать. Чувства налетели. Захлестнули. Не дают отдышаться.

Я воздух жадно глотаю. Хочется плакать, упасть тут, свернуться клубочком и плакать. Давно уже не было этого, а сегодня опять хочется. Сильно-сильно. Громко-громко. Навзрыд. Чтобы освободить место для чего-то емкого и радостного.

— Девушка, вам плохо? — Из машины, припаркованной возле тротуара, спешит мужчина, направляется в мою сторону. Уже в возрасте, но достаточно бодрый. Прихрамывает на одну ногу.

Взгляд на окна ресторана. Там все, если что? Помогут же?

— Аккуратно, сколь.… — договорить не успеваю. Мужчина взмахивает руками, пытаясь сохранить равновесие. Я дергаюсь в его сторону, чтобы помочь, но не успеваю.

Поскальзывается и падает прямо на спину, ударяясь головой.

— Помочь вам? — добираюсь до него наконец и опускаюсь на колени.

Коленки мерзнут, утопая в свежем выпавшем снегу.

Подаю ему руку, чтобы помочь, но он сжимается и кривит лицо.

— Больно?

— Хотел спросить, может, у вас случилось что, помощь нужна? А сам так неуклюже. — Приподнимается и охает, хватаясь за руку, а под головой замечаю покрасневший снег.

— Вам врач нужен. У вас там кровь.

Он рукой проверяет голову, а я за телефоном тянусь в карман. Быстро, не задумываясь, набираю номер. Так и не удалила, хотя порывалась часто. Доронин не ответил ни на один мой звонок в течение двух лет. Нет гарантии, что и сейчас ответит.

А если бы я вот так же упала тут, он бы тоже не ответил и оставил замерзать?