Глава 34. Ева

Лифт вызываю, но он остановлен где-то. Плевать. Бегу по ступенькам. Так даже быстрее. Перескакиваю через одну, поднимаюсь. В подъезде шумит все, На третьем этаже уже потеки по стене. Я нащупываю ключи и скорее открываю дверь. В коридоре сантиметра три воды, разливается по всем комнатам. Топит нещадно. Я забегаю в туалет, чтобы перекрыть краны. Перекрываю. А тут сухо. В туалете сухо.

Не разуваясь, чтобы не намочить ноги, заглядываю в ванную. Там слив закрыт в самой ванне и раковине. А краны подняты. Это сделано специально.

В пот бросает. Он тут. Выглядываю из ванной, но в комнате тишина.

Иду в кухню, чтобы взять нож.

В раковине посуда немытая, крошки на столе.

После меня вчера чисто было.

Руки дрожать начинают, я бросаюсь к окну, проверить детей. Вовка в машину незнакомую садится. Сам. Добровольно.

Хватаюсь за ручку и открываю окно. От холодного ветра перехватывает дыхание.

— Вова, — откашливаюсь и кричу. — Ты что делаешь?! Вова.

Но на меня поднимает взгляд мужчина. Узнать сложно. Никто не узнает. Кроме меня. Глаза эти адские. Ненавижу.

— Нет, — я могу только крикнуть, он выхватывает Диану из коляски, отталкивает в сторону Софью Алексеевну.

— Нет, стой, не её. Оставь их. — Софья Алексеевна в снегу лежит. Прыгнуть в окно — не решение. — Помогите, — срываюсь на крик и бросаюсь к выходу. — Оставь их, ты же за мной пришел. Ну не надо. Не их.

Меня как не слышит. Специально.

Я бегу по лестнице вниз. Только бы успеть. Под колеса лягу, но уехать не дам.

Слезы душат, но и придают сил. Я успею, должна успеть. Оступаюсь на ступеньке и падаю на бетонные плиты. За перила цепляюсь, поднимаюсь, и, прихрамывая, бегу на улицу.

Коляска в стороне валяется, Софья Алексеевна привстала. По сторонам осматривается. Жива.

Я мчусь наперерез уезжающей машине. Откуда только так быстро умею, но тщетно. Я успеваю коснуться руками поверхности машины, будто остановить ее на скорости могу. В сторону отбрасывает.

Пока поднимаюсь, прихрамывая, Олег уже выезжает из двора, скрываясь за домом.

Я даже не знаю, в какую сторону он увозит детей.

Криком в пустоту оглушаю саму себя. Коленками падаю в снег. Холодно, больно, слезы на щеках застывают. Прикусываю палец, чтобы сделать себе больно, чтобы наказать. Да сгори эта квартира к чертям.

Тело трясет от осознания, что потеряла их. Может, последний раз видела.

Что делать? Куда он их увез? Вовке может и не сделает ничего, он сын, но Диана ему никто, она маленькая. Ее он жалеть не будет. Бросит в машине, и она замерзнет.

Боже, Вовочка. Только бы у тебя хватило ума позаботиться о ней.

Софья Алексеевна.

Щелкает в сознании. Поднимаюсь и, прихрамывая, бегу к подъезду. По дороге набираю Валеру. Он предупреждал не ходить.

Как так Олег обманул, а я ничего не заподозрила.

У Доронина один телефон не отвечает, второй недоступен. Специально что ли? Знает же, что надо быть на связи постоянно.

Сам сказал звонить и не поднимает.

— Вы как? — Я к женщине. Осматриваю быстро.

— Ударилась больно ногой.

— Я вам скорую вызову.

— Евушка, прости, он подлетел, ударил, я и не успела ничего сделать. Ева, прости.

— Вы не виноваты.

— Простите меня, это я виновата, не надо было вас сюда вести.

Вызываю ей городскую скорую, что делать дальше не знаю, куда бежать, кого просить о помощи.

— Ева, что такое? — Соседка выходит из подъезда.

— Я воду перекрыла. Я оплачу вам потом все, обещаю. Все до копейки, но у меня детей украли. Не сейчас. Побудьте с этой женщиной, дождитесь скорую, пожалуйста.

— Я подожду, хорошо все. Как детей украли, Вову?

— Да, отчим сбежал и устроил это все.

— Вот подлец, — я киваю, соглашаюсь с ней и скрываюсь в подъезде. Все потом. И подлец, и вор. Надо ещё раз в квартиру подняться. Осмотреться.

Он был тут. Замок, сука, вскрыл, спровоцировал, чтобы я пришла. Но не хотел меня похищать. Детей забрал. Вытянуть из города хочет.

Я снова Валеру набираю. Теперь два телефона недоступны. Это проверка что ли?! Чёрт. Запасной вариант есть. Он сам мне его утром предложил.

Руки трясутся. Туда звонить, как дьяволу и предлагать душу продать за услугу. Что на этот раз потребует?

Выдыхаю, слезы вытираю и беру телефон. Набираю номер. Жду. Жду. Жду. Он тоже не отвечает.

— Или я уже в чёрном списке у тебя заочно, урод? — стены эхом повторяют крик.

Экран гаснет.

Отвлечься. Иду по мокрому полу к окну, скорая уже приехала, осматривают Софью Алексеевну. В любой другой ситуации была бы рядом с ней, сейчас не могу.

Телефон в руке оживает.

Выдыхаю. Сердце вколачивает в груди, я и улыбаюсь и трясусь. Кровь расшатывает эмоции от радости до испуга. Все ощущения в резонанс вступают. Не понимают, как реагировать.

Я принимаю вызов.

— Да, — жесткий, напористый голос неосознанно заставляет выпрямиться и найти на стене точку, на которой можно сосредоточиться. — Я слушаю, кто это? — требовательней.

— Юрий, здравствуйте, это Ева. Выслушайте меня, пожалуйста. Я не могу дозвониться до Валеры, он сказал, что я могу набрать вас, если что-то случится. — На одном дыхании, пока не осознал, кто звонит и не отключился.

— И что случилось? — заинтересованно, но не сочувствующе. Не сбросил вызов, уже хорошо.

— Олег, мой отчим, он объявился, — губы дрожат, не могут произнести окончание фразы. Юрий молчит, слушает. — Он украл детей. Вову и мою дочь Диану.

— Где это произошло?

— У моего дома.

— У твоего дома его уже ждут. Думаешь, никто бы не вступился за тебя? Опять обманываешь? Правду говори.

Я не могу с этим человеком. Я не могу разбить одними словами бетонную стену в его голове и пытаться достучаться. Эмоции толкают в истерику. Я рыдаю громко, в голос. Зря позвонила. Знала же. Он слышит. Молчит. Как можно, так бездушно. Ждут…

— Ждут? — Сквозь слезы кричу. — Там не было никого. Можете позвонить маме Валеры или в скорую помощь, которая забрала ее. Да, она тоже была там и пострадала. Камеры на подъезде установлены. Я не обманывала никогда.

— Подожди. — Опять безэмоционально. Как робот. Как можно таким быть, не понимаю?! Уже сбросить вызов хочу, но вслушиваюсь в его разговор. — Проверь, Жень… Быстрее… — Что отвечает какой-то Женя не слышу. — Да, пиздец, кого они набрали? Ева? — Хлюпаю носом. — Рассказывай все, зачем пошла туда и что произошло. Ты же знаешь, что отчим твой пошел бы туда в первую очередь? Я предупредил.

Я быстро все пересказываю, про потоп и звонок, про маму Валеры, которая все может подтвердить.

— Умный гад. Чего он хочет?

— Он не связывался со мной, но видел меня через окно. Я пыталась его остановить, он даже не затормозил. А почему полиции не было, если все знали?

— Они перепутали корпус.

— Перепутали? Вот так просто перепутали?

— Потом с этим разбираться будем, давай вспоминай все. Куда он мог поехать? Ева, думай.

— Да хоть куда, у него куча друзей. Я умру, если он что-то с детьми сделает. Юра, пожалуйста, ну, найдите его. Я умоляю вас.

— Да успокойся ты, нытьем не решим ничего.

— Я не могу не плакать. Он с ними один. Он больной.

— Ты сказала, камеры у вас есть на подъезде?

— Да, он был на бордовой легковушке. Я не знаю модель.

— Номер?

— Снегом был залеплен.

— Так. Жень, ты тут остаешься, я к этим идиотам, сегодня не буду уже.

— А дела?

— Я документы все подготовил. Закончишь. — Рассказывает какому-то Жене что-то. — Ева, ты тут?

— Да.

— Давай ещё раз подробнее про машину. Все детали.

Я припоминаю все, что могу, хотя машина обычная. Таких сотня или тысяча в городе.

— Ева, если он был в квартире, мог что-то искать. Осмотри все. Ты же знаешь свое жилье. Не так что-то лежит. Это может быть зацепка.

— Я не могу. Боже, с ними что-то случится.

— Ева, соберись. Он один, против него сейчас будет вся патрульная служба столицы и полиция. Слышишь меня? Давай ты потом поистеришь, сколько хочешь, а пока думай! От этого все зависит. Иди, осматривай квартиру. Я подключусь, посмотрю камеры.

— Спасибо, — уместно-неуместно сейчас, не знаю, но он надежда. Всхлипываю и глубоко дышу, чтобы успокоиться хоть немного.

— Если что-то вспомнишь или найдешь, сразу звони. Любая зацепка. Любое подозрительное что-то. Поняла?

— Хорошо, и вы тоже. Я должна быть там. Он это все делает, чтобы отомстить мне.

Юрий отключается не прощаясь. Воспитание зашкаливает.

Выглядываю в окно, скорой уже нет. Софьи Алексеевны тоже. Хоть бы с ней все было хорошо. Валера же мне не простит, если с его мамой что-то случится. Надо было бы Валере рассказать, ну так его же нет. А в больнице она под присмотром.

Осматриваю кухню. Ничего странного. Да тут и нет ничего такого. По коридору прохожу. Поправляю бумаги, которые небрежно торчат из полки комода. Осматриваю шкаф, вещи, спальню. Как будто ничего не изменилось. Документы, может?

Документы. Возвращаюсь к комоду. Там документы, там порядок всегда. Когда открываю, банка с ключами запасными не так стоит. Я не так ставлю.

Перещёлкивает что-то.

Я не трогала эти документы. Не рылась в этой полке. Даже вчера, когда быстро собиралась.

Вываливаю связки ключей из банки и рассматриваю. Как вспомнить сейчас, чего не хватает?! Перебираю в памяти, от чего у нас есть ключи, от чего нет.

Дача? Я же недавно Валере рассказывала про нее. Пересматриваю внимательно связки ключей. Нет от дачи. Я не брала. Когда они пропали, не знаю, но их не брал никто. Не нужны они никому были. Пока Юра не перезвонил, я проверю там. Тут ехать ерунда.

Вызываю такси. Осматриваю ещё раз убитую квартиру. Если с детьми что-то случится, то она уже будет мне не нужна.

А там в доме холодина, наверное, не натоплено. И Диана в одном комбинезоне, без еды и воды. Хоть бы не замерзла.

Сбрасываю в рюкзак немного одежды, печенье, пару банок с питанием и воду. То, что можно есть в любых условиях и не надо готовить.

Закрываю на ключ квартиру и выбегаю на улицу.

Иду навстречу такси. Секунды не хочу терять. Снова набираю Валеру. Он просил без самодеятельности, но я не могу ждать, когда этот уголовник наших детей угробит.

Перехватываю машину такси на повороте ещё и выезжаем.

Кто-то должен знать, где я. Пусть и Юрий. Скажет-не скажет Валере. Да и что скажет? Доронин обещал верить мне, если что. Надеюсь на это и набираю Юрия.

— Да, Ева. — Снова вытягиваюсь от голоса. Номер мой уже выучил или записал? Передергивает от этого человека, но приходится сотрудничать с ним.

— Юрий, что-то известно?

— Мы нашли эту машину…, — нашли, но… — брошенную. Он пересел на что-то другое.

— А где нашли?

— Горьковское шоссе, а что? Ева?

— Я, кажется, знаю, куда они поехали, не уверена, но мне надо проверить. Из дома пропали ключи от моей дачи.

— Какое проверить?! Ты рехнулась? Никуда не езди и говори адрес, мы сами проверим.

— Уже один раз поверила вашим специалистам.

— Ева, адрес.

Приказной тон такой, что ослушаться страшно. Называю поселок и дом.

— Ева, я позвоню тебе, когда туда приедем.

— Не обязательно, я сама туда еду.

— Стой. Нельзя. Это опасно!

— Вы о моей безопасности беспокоитесь? Мне льстит.

— Давайте в машину, я знаю, где он, — командует кому-то. Комиссар Каттани, блин. — Ева! — ко мне возвращается, — головой подумай. Он вооружен может быть. Там нельзя так, как ты любишь, безбашенно.

— Вы сами головой подумайте, он вооружен, там нетопленый дом и годовалый ребёнок, который толком не умеет ходить. Я должна пять часов ждать, пока вы разработаете операцию и ошибетесь поселком?

— Ева….

— Я не могу просто сидеть и ждать. У вас детей нет. Вы не понимаете, что такое маленький ребёнок! Она замерзнет просто, плакать будет, а если он ее выбросит где-то?

— Не будь ты упрямой, не лезь сама. Валера меня убьет, если с тобой что-то случится.

— Я не могу просто сидеть и ждать, я уже еду туда. Скажите ему, что я сама так решила, потому что до него не дозвониться было.

— Ева, дождись хотя бы нас. Если он там, не заходи. Слышишь меня?

— Мне нужно забрать у него своих детей. Если не забрать, то сделать так, чтобы они были в тепле и безопасности. Я многое могу вынести, они нет. Если надо будет пожертвовать собой ради них, я пожертвую.

— Да стой ты….

Отключаюсь. Пока не передумала. Неужели он думает, что я буду сидеть и ждать?! По идее, отчим и сам должен был объявиться уже. Но он как будто хочет подготовиться, чтобы потом меня пригласить.

Спасибо. Я без приглашения лучше.

Через двадцать минут на месте.

“Валер, прости, я до тебя не дозвонилась. Я накосячила опять. Юра все знает, у него расспроси.” Отправляю Доронину сообщение.

Знакомая местность, часто тут отдыхали в детстве.

— Остановите тут, — киваю в ста метрах от дома, где стоит незнакомая машина.

“Я на месте, он тут”. Отправляю Юрию и выключаю звук на телефоне. Не хочу шуметь.

Таксист мог бы помочь, но понимает или чувствует опасность и уезжает, как только я выхожу на улицу.

Следа два возле дома. Как будто кто-то ещё приезжал, но уехал. Возможно, один из его дружков.

Захожу с задней стороны двора.

Надо было бы с собой хоть нож взять. Иду с пустыми руками к нему. План какой-то нужен, но логичных мыслей немного. Эмоции перевешивают. Я когда-то хотела сбежать от него. Потом в тюрьму отправила. Но не работает это.

Мы должны встретиться. Я должна показать, что не боюсь его. Что все вытерплю. Что не сломает. Что пора бы уже отстать от меня и покинуть мою жизнь навсегда.

Слева сарай. Безоружной плохо. Иду сначала туда. Ключ сбоку под кирпичом. Открываю дверь и осматриваюсь. Вилы, грабли, лопата. Смешно даже. Секатор замечаю. Заржавел уже. Оружие так себе, но небольшой и колющий предмет при этом. Кладу в карман и выдыхаю. Собираюсь с духом.

Встретиться с ним, как в прошлое окунуться. Там мерзко, гадко, жутко. Но надо.

Юра знает где, приедет и поможет. Или свою мечту реализует — избавит Доронина навсегда от меня.