Глава 17

— Все готовы? — Рассел дождался нестройного «да», сделал пас рукой и встал перед зеркалом сбоку от кресла Ивейны.

По зеркалу пошли цветные полосы, Рас нетерпеливо поводил руками, полосы пропали, и в зеркале повилось изображение огромного ристалища в виде арены, где места для зрителей ярусами устремлялись вверх. Сейчас ярусы были переполнены, люди восторженно смотрели в небо, задрав головы, а в небе величественно парил дракон.

Он был огромен и прекрасен, его золотая чешуя горела и переливалась на солнце, и Ивейна прижала ладошки к щекам.

— Дастиан, — прошептала она, — это же ты!

— Я не такой громадный, Ив, — тот судорожно сглотнул и сжал ей локоть. Он был точной копией своего деда Бальденора, только меньше и изящней.

Дракон приземлился посреди арены, и, подрагивая пластинчатыми крыльями, издал грозный рык, выгнулся, а уже через миг перед ликующей толпой предстал амир Бальденор Болигард, и Ивейна снова восхищенно ахнула.

— Вы и правда очень похожи на своего деда, ваше высочество, — уважительно молвил Рассел, а Эйнар лишь завороженно следил за изображениями в зеркале. Дастиан поджал губы.

— Смотрите, смотрите, наш амир Эррегор! — крикнула Ивейна, ткнув в зеркало пальцем. — Какой молодой!

Тем временем на арену вышел Аорд Узера, такой же страшный, как его сыновья Кетьяр и Деорк, или даже еще страшнее. Зрители приветствовали его неодобрительным гулом, поскольку здесь число болеющих за Болигардов явно преобладало. Гвардейцы вывели моравов, и драконы вскочили в седла. Морав Аорда был в попоне с устрашающими шипами на голове.

Моравы взвились в небо и устремились в разные стороны, но драконы остановили их на небесных границах ристалища и развернулись друг к другу. Раздался звук горна, и моравы помчались навстречу, обгоняя ветер, сражающиеся сблизились, сцепились в короткой схватке и снова разъехались.

Так продолжалось некоторе время, и по всему было видно, что Аорд устал. Он уже двигался медленнее, все слабее сопротивлялся, и все уже праздновали победу Болигарда, как вдруг драконы сцепились в последний раз, и из-за сплетенных тел мелькнул сноп света, Бальденор дернулся, потерял равновесие и рухнул вниз.

Он успел обернуться в дракона, но так и не сумел взмахнуть крыльями — как сказал Дастиан, они были сломаны в битве. Бальденор исчез в ущелье, и видения закончились. Ивейна размазывала слезы по щекам, глаза принцев тоже подозрительно блестели. Рассел прогнал из горла комок и прокашлялся. Молчали долго, первым нарушить тишину решился Эйнар.

— Дастиан, ты говорил, что амира ослепили светом. Но как это могло случиться, если на нем была светонепроницаемая повязка?

— Значит, все было не так, как мы думаем, — Рассел задумчиво барабанил пальцами по зеркалу, — знаете что, давайте просмотрим этот фрагмент еще раз и попробуем его растянуть во времени.

Они снова смотрели, как вздрагивает Бальденор, морав под ним бросается в сторону, Аорд пытается удержать амира, но тот взмахивает руками, как крыльями и падает вниз, успев обернуться сияющим золотистым драконом. Только теперь это было медленно и от того еще более душераздирающе. Ивейна на последних минутах и вовсе отвернулась, спрятав лицо за ладошками. Эйнар обеспокоенно поглядывал то на нее, то на экран, Дастиан сидел мрачный и угрюмый.

— И как этот урод умудрился свалить моего деда? — спросил он, когда видения закончились. Рас озадаченно потирал подбородок.

— Не понимаю, ваше высочество. Если бы даже амир потерял равновесие, а Аорд его поддержал, — мы видели, что он его поддержал! — то достаточно было натянуть поводья и удержать морава коленями. Почему он упал? И когда он сломал крылья? Ничего не понимаю…

— Но крылья так или иначе повреждены, — Эйнар притянул Ивейну себе на плечо и гладил ее по голове, пока та всхлипывала и вытирала глаза, — он не смог их расправить, поэтому и разбился о скалы.

— Да, — Рас все так же яростно тер подбородок, словно хотел счесать его, — если бы можно было увидеть этот поединок с другого ракурса, сверху, например.

— А какой участок мэтр Зора смотрел ментально, Рас? — в последний раз всхлипнув, спросила Ивейна.

— Почему ты спрашиваешь, Ив, — повернул к ней голову Дастиан.

— То, что магистр видел глазами, изменить нельзя, но ментально… Это же как сквозь воздух смотреть, там можно как угодно развернуть…

— Умница! — прошептал Рассел и бросился к Ив, отбирая ее у Эйнара и снова целуя в макушку. Эйнар едва вытерпел, чтобы обратно вернуть голову Иви себе на плечо. — Пресветлая Матерь, какая же у этой девчушки светлая головка! Ваше высокородие, когда вы станете королем, вы должны сделать сенарину Верон главной магистрессой, все эти почтенные мэтры не стоят ее мизинца!

У Эйнара был такой вид, словно он проиграл в фанты все королевство.

— С какой радости я буду делать Ив магистром, если она моя невеста, ты хоть бы думал, что говоришь, Рас!

— У вас их еще сто восемьдесят пять, ваше высокородие, — начал было Дастиан, но тут Рассел провел руками перед зеркалом, и они увидели небо, чистое голубое небо.

— Сюда, сюда еще, мэтр Северин, — показала Ивейна, вращая кистями рук, Рассел повторил ее движение, и в зеркале медленно появились оба дракона, только сейчас уже были видны их макушки.

— Отлично! — Рас снова бросил благодарный взгляд на Иви и движениями пальцев запустил видения в таком же медленном темпе.

Теперь были хорошо видны руки драконов, как они хватают друг друга, отталкиваются, разлетаются и снова сходятся вплотную. Узера выглядел измотанным и уставшим, и вдруг мелькнул свет. Он исходил из ороговевших пластин на лбу Дракона Света и через миг превратился в ослепительный луч, принцы даже глаза прикрыли. А луч скользнул мимо Бальденора и ударил прямо в глаза его мораву.

— Вот оно что, — зловещим шепотом протянул Дастиан, — этот урод ослепил не моего деда, он ослепил морава!

А на следующем видении было отчетливо видно, как Аорд схватил Бальденора и насадил его грудью на шипы, торчащие из головы своего морава. Амир поднял голову вверх, его лицо покрыла мертвенная бледность, глаза Болигарда закатились и стали медленно закрываться.

— Что? Что это было? — забеспокоился Эйнар, оглядываясь то на Дастиана, то на Рассела. — Посмотрите на его глаза! Он же умирает…

— Яд, — слова Рассела в тишине прозвучали, как приговор, — шипы были смазаны ядом. Аорд Узера не ослепил Бальденора. Он его убил. Амир падал в пропасть уже мертвым.

— Но он же обернулся в полете, Рассел, — Ивейна снова вытирала бегущие по щекам слезы, не в силах остановиться, — как такое может быть.

— Мы умираем в обличье драконов, Ив, — ответил за него Дастиан и взял плачущую девушку за руку, — когда я умру, я тоже обернусь драконом.

— Не говори так, Дастиан, — она бросилась ему на шею, — ты не умрешь, ты сожжешь этих летающих жаб огнем, и Эйнар тебе поможет!

Рассел с непонятным сочувствием смотрел на молодых людей и даже оттянул за локоть Эйнара, пытавшегося вклиниться между ними.

— Очевидно, что никто не собирается проводить поединок честно, — продолжил он, возвращаясь к зеркалу, — потому Деорк и запросил битву наследных принцев.

Все трое смотрели на него с непониманием.

— Эррегор силен, но он уже немолод. До Драконов света дошли слухи, что в Андалурсии появляются принцы, дышащие огнем, и Деорк хочет убрать вас, пока вы не стали помехой. Честно драться они не будут, значит, вы должны быть начеку. А для этого, — Рассел обвел принцев многозначительным взглядом, — мы будем тренироваться обращаться на скорость.

И снова в зеркале поплыли видения, но на этот раз Рассел останавливал их, и они с принцами прямо здесь в покоях девина пытались воспроизвести битву сражающихся драконов. Сам он выступал в роли Аорда Узеры и по очереди нападал, а оба принца повторяли отточенные движения Бальденора.

Ивейна затаилась, боясь даже пошевелиться, чтобы не помешать занятиям. Следом принцы со своим наставником собирались переместиться подальше за пределы Леарны, где Рассел намеревался начать тренировать обоих наследников обращаться в другую ипостась за как можно более короткое время.

Иви очень надеялась, что ее тоже возьмут с собой, если не Эйнара, так Дастиана уж точно удасться уговорить. А мэтр Северин и без того весь последний год вел себя с ней, как будто она — самое ценное, что есть у него в жизни. И матушка тоже изменилась, она всегда была ласкова с Ив, но сейчас вообще без слез на нее взглянуть не могла. Как и на этих толстых, раскормленных туронов Арчи, Лерра и Севи.

Распахнулась дверь, и в нее ввалился, быстро-быстро переставляя короткие ноги, граф Домбар.

— А, ваше высокородие! — издал он победный клич и даже присел от радости. — Наконец-то я вас нашел!

Эйнар отпустил Рассела, которому как раз заломил обе руки, и спрятался за Ивейну, вытащив ее из кресла и выставив перед собой, как щит.

— Вы обознались, ваше сиятельство, — тонким голосом проговорил принц, — его здесь нет.

— Ваше высокородие, — граф снял пенсне, протер его, снова надел на нос и молвил с упреком, — мои глаза не настолько негодны, чтобы я не мог отличить вас от сенарины Верон. Извольте вернуть сенарину на место и следовать за мной.

— Но я не могу, граф, — возразил Эйнар, продолжая обнимать Ивейну, — у меня важное дело, я готовлюсь к битве!

— Ах, ваше высокородие, о каких битвах может идти речь, когда вы сейчас должны музицировать! На днях начнут прибывать невесты, они будут вам петь и танцевать, а вам придется ставить им баллы.

— Что, прибудут все сто восемьдесят пять? — заинтересованно спросил Дастиан. Геронский принц покрылся испариной.

— Ну что вы, ваше высочество, мы ведь должны их достойно разместить, а такого количества покоев нет даже в королевском дворце. И, — он доверительно склонился к амирану, — скажу вам честно, я сам с трудом представляю, как можно управиться с таким количеством жаждущих выйти замуж девиц. Они будут прибывать по очереди, по двадцать человек.

Геронский принц смотрел на Дастиана с тоской и надеждой. Тот откашлялся, подошел к графу и взял его под локоть.

— Ваше сиятельство, — он говорил, и при этом норовил оттеснить графа к двери, хотя тот героически упирался, — все дело в том, что если ваш принц не сумеет подготовиться к бою, то, кхм, и выходить замуж невестам не будет за кого. Вы понимаете?

— Вы даже не представляете, как я вас понимаю, мой амиран, — Домбар упирался уже руками, цепляясь за стены, — но что же я могу поделать? Таковы традиции, и я всего лишь смиренно им следую.

— Ваше сиятельство, — снова туманно начал Дастиан, продолжая напирать на графа, — мы все знаем, какой у вас прекрасный музыкальный вкус, — при этих словах Домбар гордо расправил плечи, — так почему бы вам самому не отправиться по Героне с объездом всех невест и уже на месте определиться, какие из них более всего подойдут нашему высокородию?

Эйнар воспрял духом и устремил на друга взор, преисполненный благодарности. Рассел едва сдерживал смех.

— Но позвольте, ваше высочество, как же я смогу оценить пение невест его высокородия, если я, как бы помягче выразиться, туговат на ухо?

— Вы мой воспитатель, ваше сиятельство, — ответил за амирана Эйнар, — кто как не вы знаете мои вкусы и музыкальные пристрастия, если как раз вы меня этому и учили?

Граф снял пенсне и промокнул уголки глаз тонким кружевным платком с затейливым вензелем в уголке.

— Ах, мой принц, если бы это было все! — он грустно качнул головой. — Ведь я еще неважно вижу! Как же я смогу разобрать, что там танцуют девицы?

— А как же ваше непревзойденное чувство стиля и тонкая чувственная натура? — возразил Эйнар. — Разве они вам не подскажут? Вы себя явно недооцениваете, граф!

— О, ваше высокородие, — казалось, старик сейчас разрыдается от избытка чувств, — это такая честь!

— И какая прибавка к жалованию! — вставил, наконец, давящийся смехом Рас. Оба принца с готовностью закивали, подтверждая его слова.

— Ну, раз вы настаиваете, — граф поправил пенсне, — что ж, тогда пойду собираться в дорогу.

— Да, ваше сиятельство, — крикнул ему вдогонку Эйнар, — отметьте у себя, что сенарина Верон прошла все испытания.

Граф остановился на полпути и обернулся к принцу.

— Помилуйте, ваше высокородие, — развел он руками, — но ведь у сенарины Верон совсем нет слуха! Вы слышали, как она поет?

Ивейна смиренно потупилась и вздохнула. Это была чистая правда, пела она скверно.

— Поверьте, граф, — снова вмешался Дастиан, беря его под руку и выпроваживая из покоев, — если бы вы слышали, как пою я, пение сенарины показалось бы вам чудесной музыкой, звучащей в чертогах Небесного Бога. Болигарды все поют просто ужасно.

Рассел почему-то вскинулся и с тревогой посмотрел на Дастиана, но затем успокоился и снова принял расслабленный вид.

— Но она же и танцевать не умеет! — из последних сил хватался за ручки дверей Домбар. — Как же я могу поставить ей высший бал?

— Я научу ее, — отвечал Эйнар, закрывая двери, но граф вставил ногу в бархатном туфле в дверной проем.

— Вы не успеете, ваше высокородие. Первый бал уже совсем скоро!

— А как же мы можем устроить бал, если вы будете объезжать невест, граф? Мы дождемся, пока вы вернетесь, если у вас на одну невесту будет уходить один день, то как раз через полгода встретимся. А за полгода и сайрака можно научить танцевать!

Дастиан воспользовался замешательством Домбара, ловко выпихнул его ногу и захлопнул дверь прямо перед носом его сиятельства. Эйнар облегченно вздохнул.

— Примите мои искренние соболезнования, ваше высокородие, — сочувственно проговорил Северин, наблюдая за принцем, вытирающим рукавом вспотевший лоб. Иви привстала на носочки и промакнула ему виски белым надушенным платочком.

— Если бы я знал, что жениться так тяжело, родился бы девицей, — сказал он, одной рукой захватывая руку Иви, а другой отбирая у нее платок. Он обтер лицо и спрятал платок в карман. — Ну что, полетели. Предлагаю своим ходом, чтобы не возиться с моравами. Дастиан, повезешь Рассела, а на мне полетит Ивейна, ты же с нами, Ив? — он легонько дернул ее за руку. Иви счастливо кивнула.