Глава 22

Назад шли молча. Ивейне не хотелось говорить, хотя Рассел время от времени делал попытки завести беседу. Иви понимала, что он хочет отвлечь ее, поддержать, но услышанное настолько оглушило, настолько выбило из привычного мира, что у нее совсем не осталось сил на разговоры.

Она никак не могла заставить себя думать о себе самой, как о принцессе. Амирана Элисса? Кто эта девушка? Себя она ощущала Ивейной, маленькой некрасивой Иви, а амирана была просто прелестна, Ив помнила огромную картину, которую видела в замке амира Болигарда. И этот огромный черный дракон с золотыми жилами ее отец? Грозный властный амир Эррегор, а не добрый, покладистый, глядящий на нее с любовью Абидал? А какие же красивые, высокие и стройные амираны были на той картине!

Слезы снова потекли из глаз Ивейны, Рассел смотрел искоса, поджав губы, но ничего не говорил. А что тут скажешь? Он ничем ей не поможет, она и только она одна должна выбрать, чью жизнь отдать взамен за то, что орланы снова станут принцами.

Ивейна вспомнила, как подозрительно странно стала вести себя матушка Тона после того, как они в спешке покинули Сиридан. Усадила орланов за стол, выделила им лучшие покои, Ивейне не давала даже тарелку после себя вымыть.

— Рас, вы с матушкой знали правду обо мне и братьях? — она даже остановилась. Девин вздохнул.

— Тона увидела картину и узнала вас… тебя, Иви. Но честно сказать, я сомневался до последнего, уж очень много вопросов у меня было на этот счет. Сибилла дала ответы почти на все, — он виновато развел руками и снова вздохнул. Ивейна продолжила путь, так и дошли в молчании до самого лагеря.

Она не сомкнула глаз до утра, хоть тут до утра и оставалось всего ничего. Утром Ивейна чувствовала себя совершенно разбитой, ей казалось, все, что с ними было ночью это лишь сон, длинный такой кошмар, превративший в кошмар теперь ее жизнь.

Амир Эррегор Болигард улетал с Дастианом в Сиридан, и Ив следовало на что-то решаться, а как тут решиться, когда не держат ноги, и сил нет даже на то, чтобы посмотреть в глаза хоть кому-то из них. А амир, как нарочно, вдруг вспомнил об Ивейне и приказал ее привести. Иви сжала рукоятку кинжала в глубоком кармане длинного платья и подошла к Эррегору.

«Он не мой отец. Мой отец — Абидал Верон». Добрый, честный и неприметный человек, который всю жизнь ее обожал, баловал и сдувал пылинки. А амира Эррегора она видела от силы раз двадцать за всю жизнь, если не меньше. Она сжала кинжал так, что у нее даже пальцы свело.

— Иви, девочка, — амир смотрел на нее, наклонив голову, и из его глаз лучилось столько тепла, что она невольно попятилась, — как жаль, что у меня не было времени поговорить с тобой. Но я надеюсь, мой амиран достойно заменяет меня, я видел, как он старательно пыхтит, придумывая тебе очередное послание. Ты не хочешь навестить нас, Ив? — он протянул руку, Ивейна подошла ближе, и душа у нее провалилась куда-то глубоко вниз.

Эррегор Болигард — ну неужели он и правда мог быть ее отцом, он ведь такой большой, одна его рука была как половина самой Ивейны? — очень осторожно взял Ив за плечо и прикоснулся губами ко лбу. «Вот сейчас, Иви, когда он так близко!» Амулет висел на шее, ожидая своего часа. «Смелее, Ив!»

— У меня до сих пор лежит твой леденец, ты помнишь, девочка, как хотела меня утешить и поделилась своим сокровищем? Я все помню, ты не думай, что забыл. Если бы я мог, ты и твоя матушка давно жили бы со мной во дворце, а я был бы счастливее всех, если бы у меня была такая дочь, как ты, — прошептал Эррегор, прижимаясь губами к ее лбу. Сердце Ивейны дернулось и разорвалось на мелкие кусочки.

Она знала, как амир любит матушку, а Тона страдает по Эррегору. Слезы сами собой хлынули из глаз безудержным потоком, Ивейна пробормотала извинения и побежала, не разбирая дороги. Нет, она не сможет это сделать, как можно, когда он так смотрит на нее, наклонив голову с затаенной грустью в глазах? Ив на ходу с размаху врезалась в Дастиана.

— Ивейна! Куда ты несешься, как будто за тобой гонится стая туронов? И… и почему ты плачешь, Иви? — он обнял ее своими сильными руками и заглянул в лицо. Ивейна вцепилась в Дастиана, рыдая и захлебываясь, он уже тревожно оглядывался вокруг в поисках поддержки.

— Дастиан! Я тебя очень, очень люблю, — Иви видела, как изумленно вытягивается лицо Дастиана и озаряется радостной улыбкой.

— Я тебя тоже люблю, Иви! Ты только скажи, я попрошу его величество… С Эйнара хватит и тех ста восьмидесяти пяти…

— Нет, нет, Дастиан, — горько зашептала Ивейна, — все не так. Мы не можем быть с тобой вместе, я вообще должна… Ох, Дастиан, если бы ты только знал, что я должна!…

— Ивейна, что случилось? Скажи, что все это значит?

— Это значит, что ты должен держаться от меня подальше. Забудь меня, — твердо сказала Иви, попытавшись отодвинуться от Дастиана, но тут же снова зарыдала, уткнувшись ему в грудь. Дастиан уже был не на шутку испуган.

— Что вы здесь делаете? — раздался голос, который пронзил разорванное сердце Ивейны насквозь не хуже кинжала, лежавшего у нее в кармане. Эйнар подошел к ним и грозно навис над Дастианом.

— Почему ты обнимаешь мою невесту? Иви, почему ты плачешь?

Ивейна понимала, если она сейчас немедленно не убежит, они оба точно выпытают у нее правду, а она не сможет смолчать, уж слишком неподъемной оказалась эта ноша. Ив даже зажала ладошками рот, чтобы слова не начали литься из нее под испепеляющими взглядами двух драконов, уставившихся на нее в ожидании.

Дастиан затолкал Иви за свою широкую спину.

— Ты должен отступиться от нее, Эйнар. Я женюсь на Ивейне, она станет моей амираной.

Иви застонала у него спиной, и оба принца со страхом развернулись, снова уставившись на Ив. Похоже, она загнала себя в ловушку, сейчас еще наследники из-за нее сцепятся, вот тогда уж точно ей не уйти.

— Оставьте ее, — послышался спокойный голос. Кровный. Ивейна вздохнула с облегчением и метнулась к Расселу. Или ей следует теперь звать его Итем? — Ивейна так переволновалась на вашем поединке, что у нее случился нервный срыв, ей нужно успокоиться и отдохнуть. Ваше высочество, ваше высокородие, надеюсь, вы не спровоцируете своими выходками еще один поединок?

Рассел заслонил собой Ивейну, а оба принца смотрели то на него, то друг на друга с плохо скрываемым раздражением. Наконец Эйнар опомнился и положил руку на плечо амирана.

— Ты не прав, Дастиан. Ивейна моя невеста, ты знаешь правила, ты не можешь объявить ее своей невестой.

— Это мы еще посмотрим, — Дастиан сбросил его руку, дернув плечом, и быстрым шагом направился туда, где его уже поджидал кортеж из Сиридана. Через несколько минут над лагерем взмыли в небо два дракона — черный и золотистый, а за ними потянулся кортеж из экипажей, запряженных моравами. Эйнар, хмуро наблюдавший за кортежем, повернулся к Северину.

— Что все это значит, Рас? Он что, дурман-травы объелся? Мы с ним чуть не подрались. Иви, а ты почему ему на шею вешалась?

— Не трожьте ее, ваше высокородие, — сделал предупредительный жест Рассел, продолжая заслонять Ивейну, — ей и правда сейчас нелегко.

— Ну хорошо, — Эйнар нетерпеливо повел плечами, но все же послушался и оставил их, правда, не выдержал, и несколько раз оглянулся.

— Я не смогла, Рас, — глотая слезы, прошептала Ивейна, — это ужасно. Я пыталась, но я не смогла.

Рассел ничего не ответил, только молча обнял Ив и прижал подбородок к ее макушке, а она застыла, в надежде хоть ненадолго почувствовать себя защищенной в теплых объятиях своего единственного защитника — своего кровного.

Внезапно Ивейну озарило да так, что она даже на цыпочки привстала.

— Рас! А что, если она нас провела? Это же ведьма, что ей стоит нас обмануть? Может, у нее какие-то свои счеты с драконами, вот она и решила меня использовать. Кто знает, правда это или нет? Она ведь даже платы с нас не потребовала!

Рассел внимательно посмотрел на Ив, а затем его лицо приняло странное напряженное выражение, будто он вслушивался в чью-то тихую речь. И тут же сник, вздохнув, и виновато взглянул на Ив:

— Сибилла сказала правду, Иви. Ей не было смысла лгать нам, а плату не взяла, потому что хочет отомстить черному магу Эльгану, это он помог Алентайне превратить твоих братьев в птиц.

Ивейна опустила плечи и отошла от Рассела. Кинжал оттягивал карман, словно стал тяжелее раза в три, Иви снова стиснула рукоять ладонью и шагнула в сторону.

— Погоди, Иви, ты куда? — обеспокоенно спросил Северин, намереваясь последовать за ней, но Ив подняла руку.

— Не ходи за мной… — она сделала над собой усилие, но все же произнесла, и это прозвучало достаточно твердо: — Не ходи за мной, Итем Родерик. Я хочу побыть одна.

И Рассел отступил, пряча руки за спину и закусив губу, он боялся отпускать ее одну и в то же время понимал, что сейчас лучше оставить Ивейну в покое.

— Как скажешь, амирана, — тихо ответил Итем Родерик, покорно склонив голову, а Ивейна побрела прочь от наполовину свернутого лагеря.

Ноги сами вынесли ее к Драконьему кладбищу. Оно простиралось от подножия крайней скалы до самого Спящего леса. Ивейна помедлила, а затем решительно ступила за ограду. Дастиан говорил, что драконы умирают в драконьем обличье, потому их хоронили здесь, где кладбище было просто огромным.

Могилу амира Бальденора она увидела сразу же — громадный камень с высеченным на нем золотистым драконом было видно издали. Ивейна вспомнила затухающий взгляд падающего в ущелье воина и вздрогнула. Если бы не Рассел Северин и магистр Зора, здесь могло стать больше еще на два камня. Не Рассел Северин. Итем Родерик. Похоже, ему на роду написано спасать королевских наследников.

А вот драконессы никогда не обращались, хоть в них и текла драконья кровь, они умирали людьми, но их все равно хоронили здесь, вместе с мужьями, братьями и сыновьями. И Ивейна вглядывалась в надгробия, вычурные и простые, надеясь и одновременно страшась найти то, что искала. А потом поняла, что нашла.3006cf

Три белоснежных орлана сидели на черной глянцевой плите, и Ивейне показалось, они поджидают ее, поглядывая негодующе и нетерпеливо. Ивейна подошла ближе. С черной поверхности камня на нее смотрело изображение прекрасной молодой женщины, ниже которого было начертано: «Свет моих очей, моя любовь Миррель». И у Ивейны сжалось сердце.

Она протянула руку и прикоснулась к камню. На удивление, он не был холодным, напротив, руку охватило тепло, исходящее от плиты.

— Помоги мне. Помоги мне, пожалуйста… — прошептала Ивейна, прижав к камню обе ладони. Орланы слетели вниз и окружили Ив.

— Так значит, это все правда? Мы амираны Болигарды, а амир Эррегор наш отец? — спросила Ивейна у птиц.

Вместо ответа наперед вышел Арчи — Арчибальд, — и расставил крылья, словно отгораживая братьев от Ив. Тут же через него перелетел Леграс и точно так же замер перед Ивейной, разведя широкие крылья в сторону. Севастиан как раз наоборот, нагибал голову с вечно торчащим хохолком, словно прятался за братьями, и тогда Ивейна не выдержала.

— Что? Что вы хотите от меня? Я не понимаю вас.

Арчибальд снова пробился наперед и поднял крылья, разворачивая свою мощную грудную клетку, его тут же принялся отталкивать Леграс. А потом наперед протиснулся Севи и тряхнул хохолком. И тогда Ивейна поняла, она выхватила кинжал и отшвырнула его от себя, насколько хватило сил.

— Как, как вы могли про меня такое подумать? — она уронила голову на руки и заплакала навзрыд, слезы потекли по щекам сплошным потоком. — Разве я могу пожертвовать кем-то из вас?

Она плакала так горько, что младший орлан не выдержал первым, он бочком прокрался к Ивейне и положил голову с вихрастым хохолком ей на плечо. Ив обхватила шею орлана и разрыдалась еще горше. Два других орлана подошли следом и обвили брата с сестрой своими мощными крыльями.

***

По пути домой Ивейна забилась в самый угол экипажа и за всю дорогу не проронила ни слова. Эйнар отказался лететь с отцом и присоединился к кортежу, он периодически заглядывал в окошко к Ивейне, пытаясь ее растормошить, но Ив безучастно смотрела в одну точку, никак не отвечая на попытки принца. Рассел летел на мораве рядом с экипажем, и только его присутствие согревало заледеневшую душу Ив. Кинжал снова был у нее в кармане, и Ивейне казалось, он прожигает ее даже через слой одежды.

Первыми его заметили орланы, кинжал лежал в траве, а под ним выгорала земля и превращалась в пепелище. Но как только Ивейна схватила кинжал и спрятала в карман, тут же обугленная трава исчезла, проклюнулись крошечные ростки, и через миг проплешина на лужайке заросла молодой сочной травкой.

По прибытию король Сагидар дал бал в честь своего наследника, одолевшего в поединке Драконов Света. Ивейна еле заставила себя покинуть покои, кинжал она взяла с собой, спрятав его в складках платья, заботливо приготовленного ее светлостью королевой Эллирией.

Ее не покидало смутное предчувствие чего-то непоправимого, и судя по беспокойному взгляду девина Северина, он испытывал те же чувства. Поэтому когда вдруг распахнулись массивные двери тронного зала, словно от гигантского сквозняка, и разом умолкла музыка, Ивейна совсем не удивилась.

Их было трое, они шли, чеканя шаг, и стук подошв высоких сапог отдавались прямо у нее в сердце. Их темные волосы и черные плащи развевались, словно раздуваемые ветром, хотя никакого ветра здесь не было и в помине. То, что это не простой патруль, было ясно любому присутствующему, а о том, что во дворец прибыли центурионы самого высокого ранга, красноречиво говорила золотая вязь, покрывавшая плечи идущих по центру зала магов. Три пары жгучих сверкающих глаз остановились на Ив, и она, протиснувшись сквозь толпу, вышла наперед.

— Ивейна Верон, вы обвиняетесь в обращении к черной магии, — прозвучал рокочущий голос Третьего Центуриона, стоящего слева.

Второй Центурион, развернул в воздухе искрящийся свиток и начал читать:

— Ивейна Верон обвиняется в применении черной магии в отношении особ королевской крови. Вы сознаетесь в преступлении, сенарина Ивейна?

Иви подняла голову, выдержала сверлящий ее взгляд и громко ответила:

— Да. Сознаюсь.

Тогда заговорил Первый Центурион, стоящий по центру, его голос звучал, как водопад, окруженный скалами и отдающий гулким эхом.

— Ивейна Верон, вы приговариваетесь к смертной казни.