Глава 26

— Значит, ты моя сестра? — Дастиан оттолкнулся от зубчатой стены, за которой шумела площадь.

Восторженные горожане приветствовали своего амира и его сыновей, а Дастиан утащил Ивейну во дворец, на крышу той самой башни, откуда они сбегали посмотреть на ночную Леарну. Его встреча с братьями была очень теплой, особенно рад был ему Севастиан. Теперь же младший амиран увивался возле Тоны, целовал ей руки и называл матушкой, а та умильно гладила его вихрастую голову и шепотом обещала на ужин целую гору сладких блинчиков.

Дастиан решил снять корону амирана и вернуться к отцу в Эрдаман, но Арчибальд с Леграсом и слышать об этом не желали. Старшие амираны уже сообщили Эррегору, что не собираются торчать в Сиридане, пусть наследником остается Дастиан, а они отправятся к Пиковым Скалам, уж больно много тьмы стало там появляться в последнее время, следовало хорошенько все исследовать. К тому же, предполагалось, какой вой поднимет Деорк Узера, прознав о поджаренном Ильброзе. Хотя никто не знал, что герцог — Дракон Света, он пришел в замок с Алентайной и ни разу ничем себя не выдал.

Дастиан сразу напросился в компанию к братьям, а счастливый Эррегор ответил, что ему чем больше амиранов, тем лучше, пусть правят все вместе, а он намерен жениться и отойти от дел, стать простым сенором Болигардом, поселиться в доме Тоны, ходить на охоту и ловить рыбу.

Остудила пыл его величества обожаемая дочь. Она шепнула отцу на ухо несколько слов, тот удивленно уставился на принцессу, а затем молча сжал ее в объятиях. На ближайший срок был назначен обряд сияния для Тоны, на что та лишь осуждающе качала головой.

— Да как же можно доченька? Я ведь не девица молоденькая, чтобы меня на илламу проверять, да и нет ее во мне, зачем же перед людьми лишний раз позориться?

Но Иви была непреклонна, и Тона сдалась.

— Выходит, что так, — грустно улыбнулась Ивейна, она твердо решила, что останется Ивейной и уже всем об этом объявила. Любящий отец готов был называть ее как угодно, а для Тоны она всегда была доченькой.

— И давно ты об этом узнала? — Дастиан был напряжен, пусть и старался казаться спокойным.

— После поединка, — Ивейна подошла ближе и положила обе ладони на скрещенные на груди руки. — Я очень рада, что ты мой брат.

— Я тоже, — хмыкнул тот и добавил: — Я ведь не в тебя влюблен, а в Ив, и ее хотел назвать своей невестой.

— Но ведь это я Ив, Дастиан, твоя сестра, твой друг, а невестой твоей я никогда не была, и ты хорошо это знаешь.

— Как знать, — Дастиан взял ее за руки, но в его прикосновениях сквозила лишь братская нежность, никакого следа былого пыла, и это очень радовало Ив, — если бы не этот геронский засра… Ладно, молчу. Будь счастлива, сестричка! — он поцеловал ей кончики пальцев и направился к выходу.

— Дастиан! — окликнула его Иви, молодой дракон обернулся. — Я люблю тебя!

Он в несколько шагов преодолел расстояние между ними и схватил ее в охапку.

— Я тоже люблю тебя, сестренка! — а затем прошептал, прижавшись к макушке: — Мне так ее не хватает…

— Мне тоже, — прошептала Иви и взглянула на Дастиана снизу вверх. Они оба засмеялись и прижались друг к другу лбами.

— Вижу, я не вовремя, — послышалось прохладное, Иви обернулась, у входа стоял Эйнар и смотрел на них с явным упреком. Дастиан поцеловал Иви в лоб и стремительно вышел, оставив жениха с невестой наедине.

Эйнар и Ивейна долго молчали, и это молчание явно тяготило обоих. Затем одновременно заговорили и так же одновременно вновь замолчали.

— У тебя ее голос, — первым молвил Эйнар, на что Ивейна удивленно подняла брови. — И она так странно проявляется в тебе, в твоих глазах, улыбке.

— Потому что она — это я, Эйнар, — попыталась возразить Иви, но тот ее перебил.

— Нет, ты совсем другая. Прости, я не могу жениться на тебе, я люблю ту Ивейну.

— Ты всегда придавал больше значения внешнему, чем внутреннему, — вздохнула Ив, — потому я и не удивлена.

— Что? — искренне изумился Эйнар, совсем не понимая, что она имела в виду.

— Тебе важно только то, что снаружи, — усмехнулась Иви, — что внутри, тебе не интересно. А ведь я только внешне изменилась, Эйнар, внутри я все та же Ив. Но ты прав, следует попросить наших отцов расторгнуть наш брачный договор, я сама больше не желаю выходить за тебя замуж.

Теперь геронский принц выглядел уязвленным.

— Я хочу полететь патрулировать Пиковые Скалы вместе с амиранами. И я хотел тебя попросить, если это возможно… — он шагнул ближе, — если ты можешь… покажи мне ее!

Ивейна вскинула возмущенный взгляд, но что-то в глазах Эйнара заставило ее промолчать. Иви медленно поднесла к лицу ладони, провела ними, словно смахивая невдимую пелену, камень на ее груди засиял и… Ив увидела, как озарилось лицо Эйнара, он подошел совсем близко и взял в руки ее лицо.

— Я тебя люблю, Иви… — он потянулся к ней губами, а она не стала сопротивляться, запустила пальцы в темные пряди и прошептала:

— Эйни, любимый…

Они целовались, пока их не нашел Севастиан, которого снарядили на поиски сестры. Севастиан смотрел в упор на Эйнара и недовольным тоном говорил о том, как их все обыскались и не находят себе места, особенно матушка Тона. Эйнар оторвался от Ивейны и с сожалением взглянул на нее.

— Прости меня, — он подошел к зубцам башни. — Жжет? — участливо спросил младшего амирана, что время от времени морщился, покашливал и потирал горло.

— Жжет, — скривился тот, — и саднит, будто скребком глотку драли.

— Это потому что ты огонь пустил, не закончив трансформацию, — пояснил Эйнар, — считай, по-живому пламя шло. Дождись полного обращения, а потом уже дыши.

— Да понял я…

Геронский принц разогнался и взлетел ввысь серебристым драконом.

— Как у него так получается? — все еще потирая горло и морщась вслед летящему дракону, проворчал Севастиан.

— Его Рассел тренировал, — ответила Иви, не отводя взгляд от удаляющейся точки, — точнее, Итем Родерик. Попроси, он тебя тоже так научит.

— Попрошу. А твой Эйни мне все равно не нравится, не могла кого получше выбрать?

— Не волнуйся, Севи, он не вернется, — глядя вдаль, тихо сказала Ив и смахнула слезинку.

— Кто, этот? — кивнув головой в сторону улетевшего принца, переспросил Севастиан. — Да куда он денется!

— Он не вернется! — упрямо проговорила Иви. Брат подошел и взял ее за руки, заглядывая в глаза.

— А-ну ка скажи, сестричка, почему он крутил носом, когда ты была той, его маленькой подружкой?

— Потому, что я была для него слишком некрасивой!

— А что ему теперь не так?

— То, что я слишком… — Иви посмотрела на брата и прыснула в ладошку.

— А я о чем? — с довольным видом сказал тот и обнял сестренку. — Куда он денется! Идем отсюда, ты замерзла, а там матушка блинчики обещала!

***

Обряд сияния проходил без лишней помпезности, на нем присутствовали лишь сам амир, его сыновья, Ивейна и девин Северин. Проводили обряд Сардим с Верховным магистром, и зачем там был нужен Рас, оставалось только гадать. Похоже, его уже просто принимали, как продолжение Ивейны, а он и не возражал, стоял себе в стороне и помалкивал. Магистр связал руки Тоны и Сардима алыми лентами, и забормотал заклинания. Тона в волнении обернулась к Ивейне, но та лишь подбадривающе улыбалась.

И тут Тона вздрогнула и ошеломленно вскрикнула, ее руки задрожали, а Сардим засиял, словно его нарядили вместо праздничного древа к дню рождения Небесного Бога. И вдруг вместо Сардима перед ними предстало зеленое чудище с глубоко посаженными глазами и плоским хвостом. Его короткие передние лапы едва удерживали Тону, та в ужасе отшатнулась и отдернула руки.

— Сардим, — грозно надвинулся на чудище Эррегор, — ты опять за старое? Снова пойло свое пьешь? Я ведь запретил тебе!

Чудище ухнуло и развело лапами, пристукнув для верности плоским хвостом по мраморному полу.

— Дядюшка Сардим, вы теперь можете обращаться в дракона? — обрадовался Севастиан, Арчибальд и Леграс разглядывали зеленое страшилище с интересом, Рассел едва сдерживал смех, а Эррегор чуть не лопался от негодования.

— Отец, что вы так разволновались? — забеспокоилась Ивейна, — ну пускай дядюшка обращается, что вам с того! Он и так, бедный, лишен был этой возможности столько лет, а так какой-никакой дракон.

— Так он же не сам обращается, дочка, — возмущенно взмахнул руками Эррегор, — это все его пойло. А назад не умеет, мне теперь придется снова его, как мальца учить.

— Думаю, ваше величество, мэтр Сардим здесь не при чем, — счел нужным вмешаться Рассел, — это первородный огонь вашей дочери обратил его против его воли. Такое бывает, — добавил он, видя, как округляются глаза Болигарда.

— А причем здесь твоя иллама, Ив? — обернулся к дочери амир.

— Матушка моя кровная, — объяснила Иви, подходя к Тоне и обнимая ее. Та только охнула и прижала к губам ладони. — Мне пришлось это сделать, отец, Алентайна чуть не убила ее, когда она бросилась не мою защиту. Теперь вы можете освящать трон брачным союзом, матушка станет хорошей амирой!

Эррегор притянул было их обеих к своей могучей груди, но тут же получил по затылку плоским хвостом.

— Да погоди ты, Сардим, — сказал он с досадой, — успею я тебя назад вернуть.

— Давайте я, отец, — вызвался Севастиан и через несколько минут уже возвышался посреди зала белоснежным драконом. Он взмахивал крыльями, ухкал и порыкивал, но зеленое чудище лишь таращило свои глубоко посаженные глазки, а затем снова треснуло хвостом Эррегора.

— Не понимает он тебя, сынок, — покачал головой амир, с сожалением выпуская из рук своих любимых женщин, — совсем бестолковым сделался на старости лет. Отойди-ка ты в сторону, давай я им займусь. Но смотри у меня, — пригрозил Эррегор старому другу, глядя на того с подозрительным прищуром, — если все же найду у тебя какое-то зелье…

Вздохнул еще раз и обернулся черным драконом.

***

Граф Итем Родерик пришпорил морава и нетерпеливо вгляделся в густые заросли. Казалось, они еще больше разрослись за то время, что его здесь не было. Уже месяц прошел с того дня, как ему удалось добиться отмены несправедливого решения магической жандармерии, и неоценимую помощь в этой нелегкой битве графу оказал любезный друг главный магистр Зора.

Он отобрал самые удачные эпизоды, где высокочтимые центурионы беспомощно барахтались, накрытые собственной обездвиживающей сетью, и вскоре почетный королевский девин Леарнского трона и Андалурской короны Рассел Северин граф Итем Родерик — так звучал теперь его полный титул — входил в Главное Управление Магической Жандармерии в Сиридане с неприметным пакетом под мышкой.

В пакете было зеркало, всего лишь зеркало, самое обычное, вот только на поверхность был нанесен простенький состав, что применялся для покрытия донесений перед магической передачей. На входе его осмотрели, пожали плечами и пропустили на аудиенцию к Первому Центуриону, предварительно испрошенную его светлостью королем Сагидаром Астурийским.

Граф вошел в кабинет Центуриона и, ни слова не говоря, установил на его столе зеркало. Центурион, внимательно просмотрев ментальное свидетельство с леарнской дворцовой площади, где он судорожно пытался высвободиться, отталкивая ногой Второго Центуриона, а Третьего все время хватал за волосы, пожевал губу и медленно поднял холодный взгляд на Родерика.

— Чего вы хотите?

Рассел немедленно изложил свою просьбу, Первый Центурион подивился, что просьба такая незначительная и втайне порадовался, что графу не пришло в голову испросить чего-нибудь посущественнее. И тут же назначил доследование.

Выяснилось, что тот самый заказчик, написавший жалобу на Эзару, приходится родственником какому-то мелкому чину в геронской филии Магической Жандармерии, Эзару оправдали, лицензию вернули, а чина примерно наказали.

Жена того заказчика, узнав о преступных деяниях мужа, ушла от него и в благодарность прислала Эзаре целую корзину редких сортов деревьевых цветов. В Героне они были редкостью, видимо плохо им было расти на высоких и развесистых геронских деревьях. То ли дело в Эрдамане — деревья низкие, больше кустарников, цветам на таких самое раздолье.

Эзара строго настрого запретила Расселу приближаться к ней, пока сама не позволит — она продолжала называть его Расселом, как, впрочем, и все остальные. Граф Итем Родерик — титул, который пожаловал ему амир Болигард — остался лишь красивым дополнением к почетному званию королевского девина.

Амир восстановил его в правах и выделил средства на реконструкцию родового имения Родериков. Новоиспеченный граф навестил родных, матушка от радости лишилась чувств, отец неимоверно гордился сыном, сестренка плакала от счастья и долго висела у него на шее, все еще не веря, что любимый братец жив и вернулся домой. Она вышла замуж за хорошего парня, жили они небогато, но дружно, двое веснушчатых пацанов величали его дядюшкой и таскались за ним по пятам. Но…

Рассел погостил неделю и понял, что его здесь ничего не держит. Он погасил все долги, нашел мастеровых, оплатил все строительные работы, а сам нижайше попросил его величество оставить его при геронском дворе в должности девина, и Эррегор удивительно охотно исполнил просьбу его сиятельства. Не иначе, как старая ревность сыграла в Огнедышащем величестве — почему-то амир считал, что Рассел неровно дышит к его жене. А может, его светлость король Сагидар подсуетился, ну да Расу такое было только на руку.

Он организовал скорый переезд в поместье сестры с семейством, назначил зятя управителем, выделил приличное содержание и с легким сердцем оставил отчий дом. А сам, минуя Леарну, устремился к той, чей голос с некоторых пор отчего-то перестал звучать у него в голове.

«Некогда мне, милый, прости», — это было последнее, что слышал Рас от Эзары. И теперь, погоняя морава, он пристально всматривался в причудливые переплетения крон, чтобы не проскочить мимо знакомой крыши из красной черепицы. И таки чуть было не проскочил!

Рассел спешился, привязал морава и огляделся, не увидев привычного ведра с водой и сочной травы для уставшей зверюги. Да и его самого не мешало бы покормить с дороги. Неужели его здесь никто не ждет? И тут он увидел девчонку, выходящую из-за угла домика с охапкой свежесрезанных зеленых побегов, не иначе, как Эзара снова взяла себе кого-то в обучение.

— Эй, детка, ты не знаешь, где Эзара? — окликнул Рас девчонку и осекся на полуслове. На него смотрели такие знакомые глаза, что ему едва дурно не стало.

— Ты что, не узнал меня? — пролепетала девчонка, делая шаг ему навстречу. Рассел прикрыл руками глаза.

— Эзара, что ты творишь? Посмотри, на кого ты похожа!

— Тебе что, не нравится? Но милый, я подумала, что если я буду моложе…

— И сколько тебе сейчас лет?

— Шестнадцать. Я правда слегка перебрала, но ты понимаешь, дорогой, меня на три года освободили от податей, и я не смогла удержаться…

Рассел развернулся, отвязал морава и легко вскочил в седло. Бедное животное, все еще не веря, что его оставили без воды и сладких побегов, протяжно взвыло.

— Значит так, милая моя, коль брачный возраст в Героне наступает с восемнадцати лет, через два года я и наведаюсь. Да и то не уверен, что столь юная особа сумеет достойно выполнять обязанности графини Родерик, а о том, чтобы занять выхлопотанное мною место королевской магессы и речи быть не может. Так что подрастайте, дорогая сенарина, всего вам доброго! — и он натянул поводья.

— Как ты сказал? Графиня? Магесса? — до Эзары начал доходить смысл сказанного, она распахнула глаза и приоткрыла рот. Но детское наивное лицо никак не вязалось с пронзительным, цепким взглядом.

— Я приехал, чтобы забрать тебя в Леарну, Эзара. Я хотел жениться на тебе, графу Родерику нужен наследник, но вижу, тебе самое время играть в куклы.

— Ну погоди, Рас, не злись! — взмолилась Эзара, растерянно оглядываясь. — Признаю, я была не права. Но я сейчас мигом все исправлю, только не уезжай!

Она выбежала на середину двора, повернулась спиной к Расселу и принялась шептать заклинания, время от времени взмахивая руками. Морав, чувствуя, что хозяин потерял к поездке всякий интерес, потянулся к брошенным Эзарой побегам, а сам Рас с интересом следил за ведуньей.

Внезапно на деревьях стали распускаться цветы. Желтые, лиловые, багряные, они прямо на глазах прорастали в бутоны, а затем распахивались, нависая на ветвях целыми гроздьями, и скоро домик Эзары утопал среди цветочных деревьев, словно жилище сказочной феи посреди клумбы.

Рас заворожено разглядывал цветы, морав увлеченно жевал побеги, Эзара опустила руки, шумно вздохнув, и обернулась. Она была такой же, как он запомнил ее, хотя нет, чуточку моложе. (2400f)

— Сколько лет придержала? — спросил с улыбкой Рас, спрыгивая с морава и хватая в охапку любимую.

— Пять, — прошептала будущая графиня Родерик, бросаясь ему на шею.

— Восемь, — убедительно кивнул головой граф, подхватил ее на руки и скрылся в сказочном домике.