Глава 4

Дастиан простился с Нилесой у городских ворот, в дороге они больше не разговаривали, а когда он попытался на прощание поцеловать девушку, та увернулась, и принц заметил, как в ее глазах блеснули слезы. Он звал ее с собой в Сиридан, но стоило ей спросить: «В качестве кого, ваше высочество?» — и Дастиан не нашелся, что ответить. Точнее, язык не повернулся сказать правду.

А дальше уже и говорить было не о чем. Нилеса скользнула в одну из боковых калиток, спрятанных в городской стене, и Дастиану показалось, что это с лязгом захлопнулась могильная плита над его душой, а не бесшумно закрылась кованая дверь.

С тяжелым сердцем влетал молодой дракон в распахнутые ворота лаэльской столицы. Завтра на рассвете он отправится с брачным кортежем в Сиридан и уже к обеду станет женатым мужчиной. По обычаю лететь следует в драконьем обличье и самому нести на себе невесту. При одной лишь мысли, что чужая ему девушка будет сидеть на его спине, держаться за его шею, кровь закипала в жилах и восставало все драконье нутро.

Гастон принял будущего зятя с распростертыми объятиями, но его бегающий взгляд и без конца запинающийся голос говорил о том, что дочь снова подкинула отцу немалые проблемы. Впрочем, Дастиана это совершенно не касалось.

Он дежурно справился о здоровье принцессы, получил ожидаемый ответ, что все прекрасно, правда, девушка внезапно почувствовала недомогание, потому к ужину сегодня не выйдет, но пусть его высочество не волнуется, завтра она будет готова к бракосочетантию. И к брачной ночи, разумеется, тоже.

Как раз это волновало его высочество в последнюю очередь. Он постарался побыстрее отделаться от Гастона и отправился прогуляться перед сном по королевскому саду. Леарнские ночи напомнили ему родной Эрдаман, до него было совсем близко, и Дастиан с трудом подавил желание удрать с собственной свадьбы, укрывшись в родительском доме.

Самое поразительное, что сейчас его никто не неволил, дядя раскаивался в том, что настаивал на этом браке, и все, что держало Дастиана, это клятва, данная Аселин при обручении. И еще одно необъяснимое чувство внутри толкало его на этот брак, который благодаря Нилесе, уже был обречен стать несчастливым.

«Если лесная принцесса поцелует дракона, он больше не посмотрит ни на одну девушку…» Как же ты была права, милая!

Цветущие деревья пахли просто умопомрачительно, Дастиан вдыхал ночные ароматы полной грудью, как вдруг заметил, что в одной из беседок светится огонек, а когда подошел ближе, увидел принцессу Аселин. Она сидела в своих громоздких одеждах вполоборота, но стоило ему приблизиться, мигом набросила на лицо плотный покров.

Дастиан пожалел, что пошел этой тропинкой, но сворачивать было поздно, Аселин его заметила, и уйди он без приветствия, это выглядело бы совсем невежливо с его стороны. Девчонка ведь точно ни в чем не виновата, она лишь вторая участница театрализованного представления под названием «договорной брак».

— Добрый вечер, принцесса Аселин, — поклонился Дастиан, — мне сказали, вам нездоровится. Я уж испугался, не связано ли ваше недомогание со мной? Каждый раз, как я навещаю вас, ваше самочувствие ухудшается.

Он шутил, но принцесса вдруг совсем натурально чихнула, шмыгнула носом и проговорила сипло, почти шепотом.

— Вы удивительно наблюдательны, ваше высочество. Учитывая, что вы навещаете меня второй раз за все время со дня нашей помолвки, что весьма любезно с вашей стороны, вы совершенно правильно подметили, мне нездоровится из-за вас, у меня на вас аллергия.

Дастиан замер, не зная, как ему реагировать на такой дерзкий выпад в свою сторону. Принцесса не пыталась казаться ни учтивой, ни покорной вопреки тому, как расписывал ее за ужином Гастон, королева Асия при этом только отворачивалсь и вздыхала.

— А вы не слишком почтительны к будущему супругу, Аселин, — не сдержался Дастиан, уж больно задели его почему-то эти слова.

— Ах не волнуйтесь, мой амиран, — ее тон был предельно язвителен, — я знаю свое место и свою роль в нашем предстоящем браке. И я непременно буду почтительна с вами, играя эту роль. Но не надейтесь, что с вами наедине я буду продолжать игру, вы не достойны уважения, и вы не заставите меня по-настоящему вас почитать.

— Чем же я заслужил такое отношение с вашей стороны? — тон Дастиана был воистину ледяным, но девчонку это нимало не смутило, она отвечала столь же дерзко:

— Вы любите другую девушку, вся Андалурсия знает о вашей любви к Элиссе Болигард, но при этом обручаетесь со мной и тут же крутите интрижку с одной из моих дворовых девок. Вы совсем не имеете чести, амиран, потому и не заслуживаете уважительного отношения.

Дастиан едва сдерживал гнев. Эта пигалица имеет наглость так с ним разговаривать! Но внутри неприятный скрипучий голос говорил, что все это правда, и она абсолютно права, не стоило целоваться с Нилесой почти под носом у невесты, откуда она только узнала? Не могла же Нилеса сама ей рассказать!

— Моя сестра Элисса уже не Болигард, она принцесса Героны Ивейна Астурийская, жена моего друга, нечего собирать сплетни, ваше высокородие. А наш брак всего лишь договорной, потому потрудитесь…

— Не стоит напоминать о нашем браке, ваше высочество, — перебила его невозможная невеста, — не нужно портить такой прекрасный вечер. Вы вполне успеете испортить мне его завтра.

У Дастиана глаза лезли на лоб. Такой дерзости у молодых девиц, тем более, принцесс, он сроду не видел. А уж то, что это была его собственная невеста!…

— Зачем же вы согласились стать моей невестой, Аселин? — он уже с трудом сдерживал раздражение и злость. — Зачем обручились со мной?

— Вы правда считаете, что меня кто-то спрашивал? — принцесса он возмущения даже закашлялась, потому голос ее зазвучал совсем хрипло. — В пятнадцать лет? А вот вы были уже взрослый, вы могли не соглашаться. Но вы смалодушничали, амиран Дастиан, потому знайте, вы мне просто отвратительны.

— Не забудьте напомнить мне об этом завтрашней ночью в моей спальне, ваше высокородие, — Дастиан был так зол, что готов был придушить невесту собственными руками.

— Будьте покойны, амиран, не забуду, — она подняла голову, и ему показалось, что из-под покрывала на него полыхнуло огнем, так ярко сверкнули глаза принцессы. — Я по примеру предков воспользуюсь своей сорочкой.

У Дастиана сперло дыхание, и он не нашелся, что ответить. Развернулся и пошел прочь, ступая напрямик по шелковистой траве, издали до него донеслись всхлипы из беседки. Пусть порыдает, нахальная и дерзкая девчонка, теперь ясно, почему Гастон так торопился спихнуть ее Болигардам.

Ноги сами вынесли его к той части дворца, где жила дворцовая челядь. Он схватил за плечо первого попавшегося по дороге прислужника.

— Где здесь можно найти девушку, она состоит в услужении у принцессы… — и только тут понял, что даже не знает, кем именно служит Нилеса при дворе, она никогда об этом не говорила.

— Горничная или покоевка?

— Нет, — это Дастиан знал точно, Нилеса говорила, что живет с прислугой, а не возле покоев принцессы.

— Вам вон в тот коридор, ваше высочество, третья дверь, все дворовые как раз ужинают. Там и спросите.

Дастиан рванул на себя дверь и остановился в нерешительности. В просторной комнате стоял длинный стол, за ним трапезничали мужчины и женщины, но Нилесы среди них не было.

— Небесный Бог в помощь, — поприветствовал Дастиан сидящих, — не могли бы вы мне помочь? Я ищу одну девушку, ее зовут Нилеса. Она дочь лесника Лага.

— Дочка Лага? — подал голос один из сидящих поодаль мужчин. — Мирта, глянь, тебя наш амиран ищет.

— На кой я ему? — пробурчала крепкая коренастая девица, поднимаясь из-за стола, и уставилась на принца. Это была точная копия лесничего Лага, только в цветастом платье по щиколотку и помоложе.

— Жениться на тебе хочет, — хохотнули из того же угла.

— А мне он на кой? — вновь буркнула девица, недовольно косясь на Дастиана.11824f

— Простите, вы кто? — спросил тот, совершенно сбитый с толку.

— Ну, вы дочку Лага искали? — вопросительно взглянула на него девка. Дастиан кивнул. Она подбоченилась. — Так это я и есть.

— Но мне нужна другая девушка, ее зовут Нилеса, у нее длинные черные волосы и черные глаза, и она…

— Вы хотите сказать, папенька еще одну дочку нагулял? — озадаченно уставилась на него та, что назвали Миртой. — Так быть такого не может, матушка бы ему гуляльник быстро открутила.

— У вас и матушка есть? — не понял Дастиан.

— А вы смешной! — подмигнула ему девка. — До сих пор думаете, что детей в капусте находят? Нет, принц, их бабы рожают! Ну, и на кой он мне такой? — повторила она, обернувшись к сидящим в углу. Все так и покатились со смеху, Дастиан растерянно смотрел то на них, то на девку.

— Так он же дракон! — не унимался шутник. — Он летает и огнем плеваться может.

— Тю, подумаешь, дракон! — фыркнула Мирта. — А что он еще может кроме этого? Я вон, если не заткнешься, сама в тебя головешкой запущу, подсмалишься не хуже, чем от драконьего пламени. А летать и на мораве можно. Лучше ты на мне женись, Кирх, или боязно?

Хохот только усиливался, один из сидящих с краю сочувственно посоветовал Дастиану:

— Шли бы вы к себе, ваше высочество, нет здесь такой девушки, и не было никогда. Лаг сейчас на самой границе с Эрдаманом угодья инспектирует, так сразу и не спросишь. А на Мирту не обижайтесь, дура она дура и есть, что с нее взять? И на Кирха тоже, он парень хороший, любовь у них…

Дастиан сам не помнил, как оказался на улице. Оказалось, что его уже ищут, принц успокоил гренадеров Гастона и свою перепуганную свиту, и направился в свои покои, где его уже ждала нагретая ванна. Он очень надеялся, что вода с душистой солью смоет все неприятные слова, до сих пор звучащие в голове и удручающие своей справедливостью и правотой.

***

Солнце еще только начинало серебрить круглые белые крыши лаэльской столицы, а на дворцовой площади собрался почти весь город. Всем охота было посмотреть, как дракон амиран Дастиан Болигард унесет свою невесту, принцессу Аселин, чтобы пройти обряд сочетания браком в самом большом Храме Небесного Бога Андалурсии — в Сиридане.

Если бы Дастиан не был коронован и объявлен наследником, свадьбу играли бы в соседнем Эрдамане, а так и Гастон, и его сыновья, и приближенные к королю особы отправлялись вслед за женихом и невестой.

Дастиан знал, что отец с матерью еще вечером улетели в Сиридан, он вчера долго не мог уснуть, все не давали ему покоя речи принцессы. Он понимал, что сам наговорил девушке много обидных слов и жалел, что был так несдержан. Но стоило вспомнить хлесткие, словно кнут, выражения, которые девчонка и не думала выбирать, пренебрежительный тон, что не мог заглушить даже сиплый, простуженный голос, как его снова начинало накрывать волной негодования. И тогда он думал о Нилесе.

О ее густых шелковистых волосах, черных блестящих глазах, изогнутых совершенных бровях. А стоило вспомнить тот трепетный поцелуй, который она подарила ему, сначала несмелый, а потом все более затягивающий их обоих, у него по венам начинал разгоняться огонь, и Дастиан едва сумел справиться с собой, чтобы не обернуться прямо в постели.

Он всерьез подумывал полетать по ночному небу, чтобы сбросить напряжение, но предстоял ранний подъем на рассвете, он еще налетается, до Сиридана путь неблизкий. И сейчас Дастиан поднялся ни свет ни заря хмурый и невыспавшийся, отказался от завтрака, выпив лишь бодрящей аркафии, и взмыл в утреннее небо, где уже разгоралась заря, золотистым драконом, чтобы приземлиться под восхищенный гул толпы на дворцовой площади в ожидании невесты.

В древности драконы похищали своих невест, потому остался обычай, когда жених-дракон несет на себе невесту к Храму Небесного Бога из отчего дома. Возле Дастиана захлопал перепончатыми крыльями старший лаэльский принц, рядом с ним приземлился его брат, и тут же к сыновьям присоединился Гастон — большой мощный дракон с обсидиановой чешуей. А там еще слетелись драконы — родственники и местная знать, Дастиан не был знаком с доброй половиной.

Распахнулись парадные двери дворца, и на ступеньках показалась королева Асия, ведущая принцессу в брачном наряде, похожую на слоеный пирог и укрытую плотным покрывалом. Ничего, для обряда в Сиридане она наденет настоящее подвенечное платье, а не этот громоздкий кошмар, а пока для полета так даже лучше, наряд надежно защитит Аселин от ветра, неизбежного даже на той высоте, на которой полетит Дастиан.

Он приблизился к лестнице и склонил крыло, чтобы невесте было удобнее взобраться к нему на хребет, ну да с отцом-драконом и двумя братьями у девушки было достаточно сноровки, чтобы без труда занять свое законное место на спине у жениха.

Он удалялся от города, но продолжал оглядываться, все еще не веря, что навсегда распрощался с Нилесой, и хоть драконы в своей звериной ипостаси испытывают человеческие эмоции размыто, будто те проходят через призму и рассеиваются, попадая в драконье нутро, тут его опалила такая тоска, что неожиданно он понял, как ошиблась вчера Аселин, называя его любовью Ивейну Болигард.

Нет. Не Ивейна. Нилеса, вот, кто его неожиданная, прекрасная и на этот раз абсолютно взаимная любовь. Дракон все поворачивал голову назад, пока город окончательно не растворился в предрассветной дымке.