Глава 5

Огромные своды главного Храма Небесного Бога Андалурсии не уставали поражать своей монументальностью и величественной красотой. Каждый раз оказываясь внутри, Дастиан спрашивал себя, как можно было построить такое строение без капли магии? Но в том и заключалась его ценность, что до последнего камня в нем все было выложено человеческими руками. Или драконами в человеческой ипостаси.

Совсем недавно здесь приносили брачные обеты Эйнар с Ивейной, Дастиан вспомнил ту радостную легкость, что царила в его душе, и сам себе позавидовал. Тогда он только и ждал, когда все закончится, влюбленные жених и невеста останутся, наконец, наедине, а он сможет вернуться к себе и прочесть усеянные мелким бисерным почерком листы, что писала ему Нилеса…

Теперь на душе у принца лежал тяжелый камень. Из головы не шла прекрасная черноволосая девушка, в которую он неожиданно для себя влюбился, и дело было не только в последней встрече и том трепетном поцелуе, что по-прежнему вздымал в душе целую бурю чувств.

Он влюбился в Нилесу, изо дня в день беседуя с ней в письмах, узнавая и открывая для себя удивительный внутренний мир этой девушки и незаметно впуская ее в свое сердце. И в душу. Самым поразительным для Дастиана было то, что он толком ничего не знал о Нилесе — кем она служит при дворе, кто ее родные, ведь очевидно же, что папаша Лаг оказался совсем не ее папашей. Зато он знал, что она любит гулять под летним теплым дождем, любит запах соснового леса и свежескошенной травы. Он знал, чем она дышит, вот только не знал теперь, где ее искать.

Дастиан очнулся, лишь когда в дверях Храма показался король Гастон, ведущий под руку свою дочь. На этот раз ему не пришлось толкать ее в спину, девушка шла сама, чинно ступая по усыпанной лепестками душистых цветов дорожке.

Все присутствующие в Храме восторженно ахнули, и Дастиан тоже невольно отметил, как хороша была принцесса в белом ажурном платье, за которым шлейф тянулся чуть ли не на половину Храма. Что-то смутное зашевелилось в душе Дастиана, когда он увидел, как прямо держит Аселин спину, развернув худенькие плечики и вздернув подбородок. Волосы невесты покрывала фата, а лицо было скрыто за полупрозрачной вуалью, впрочем, после обряда жениху полагалось снять вуаль, чтобы поцеловать свою уже жену, так что оставалось совсем немного, прежде чем Дастиан сможет увидеть лицо той, с кем суждено ему было прожить всю оставшуюся жизнь. Он вздрогнул.

Гастон подвел принцессу, и в широкую ладонь дракона легла узенькая, затянутая атласной перчаткой, ладошка Аселин. Дальше Дастиан отвел Аселин в начертанный на полу круг, и они рука об руку предстали перед алтарем Небесного Бога. Дастиану почему-то вспомнилось их обручение, эта же рука с обкусанными ногтями испуганно дрожала в его руке, и вновь осознание правоты упреков принцессы накрыло с головой.

Он не пытался узнать девушку, с которой собирался связать судьбу, растить детей, а вдруг она в кого-то влюблена, а Дастиан вместе с ее отцом разрушили хрупкое счастье, ведь не могла она говорить с ним с таким пылом, если бы ее совсем не трогал этот брак? Точно, как же он раньше не понял, у нее есть возлюбленный! Аселин мечтала выйти за него замуж, и если бы не Дастиан со своим договорным браком… А ведь это может стать его путем к спасению!

— Амиран Дастиан Болигард, согласны ли вы взять в жены Аселин Архат-Рийял? — молвил священнослужитель, глядя на Дастиана с безмятежным видом уверенного в ответе человека.

— Нет! — прозвучало под сводами величественного Храма. — Нет, не согласен. Я не согласен ломать вам жизнь, принцесса, повторил он, развернув к себе Аселин. Из-за вуали раздался удивленный возглас. А Дастиан заговорил, всматриваясь через вуаль. — Мне очень жаль, принцесса, что я оказался таким недалеким тугодумом в сравнении с вами. Вы моложе меня, но вы намного мудрее и честнее. Простите меня за все грубые слова, что были сказаны в саду, они не достойны ни принца, ни амирана. И я не стою такой жены, как вы. Если бы я попытался узнать вас ближе, возможно, я смог бы завоевать ваше доверие, но я не счел это нужным. А теперь уже не смогу, потому что я полюбил другую девушку, и я не должен приносить вам брачные обеты, когда мое сердце отдано другой. Ее зовут Нилеса, она служит вашему высокородию, вы ведь знаете, как ее найти?

— Нет, — испуганно прошелестело в ответ из-за вуали, — этого не может быть!

— Почему? Вы считаете меня чудовищем, не способным на чувства? — усмехнулся Дастиан. — Да, может я не достоин ее так же, как и не достоин вас, но я люблю ее и найду, даже если вы не станете мне помогать.

Он вытащил Аселин из круга и подвел к Гастону. Тот сверкал черными лаэльскими глазами и, казалось, из них сейчас полетят молнии, оставляя от Дастиана лишь жалкую горстку пепла. Принц выпрямился, глядя на него, на стоящих рядом отца, мать, дядю Эррегора. Эйнар из второго круга бросал тревожные взгляды, глаза Ивейны лучились болью и сочувствием. Дастиан набрал больше воздуха в грудь и выдал на выдохе:

— Ваше величество, ваша светлость, отец… Я знаю, что поступаю недостойно, мне следовало раньше отказаться от брака, который сделает нас обоих несчастными, но я прикрывался пустыми словами о чести Болигардов, на самом деле втаптывая эту честь в грязь. Ваше величество, — он по примеру своей невесты высоко поднял голову, — я прошу лишить меня короны амирана и позволить мне жениться на подданной его светлости короля Гастона. Когда я говорил вам, что мое сердце свободно, я не лукавил, тогда я сам не понимал, что уже давно люблю ту, единственную девушку, ее зовут Нилеса, она служит во дворце короля. Я считал ее дочерью лесника Лага, но не смог найти ее во дворце, поэтому я…

— Как вы сказали, Нилеса? — вдруг перебила его королева Асия и обернулась к дочери. — Аселин! Ты опять за свое? Не нужно вам никого разыскивать, ваше высочество, — повернулась она уже к Дастиану, отмахиваясь от дочери, что молитвенно сложила перед собой руки и что-то умоляюще шептала. — Вот она, перед вами. Нилеса — это Аселин наоборот. Когда она была маленькая, весь дворец замучила, всех называла наоборот. Ты же замуж выходишь, доченька! А все никак не вырастешь! — она уставилась на дочь укоризненным взглядом.

Дастиан, не веря в сказанное, в два прыжка подлетел к принцессе и сорвал вуаль. На него смотрели испуганные глаза его любимой, влажные и блестящие, при этом он заметил, что принцесса завела руку за спину. Он потянулся и отобрал небольшой флакончик с крышкой, понюхал и расчихался так, что даже слезы выступили.

— Так вот в чем причина вашего вечного недомогания, моя милая невеста, и у вас нет на меня никакой аллергии? — спросил он, заглядывая в черные глаза, что на этот раз искрились уже от смеха и едва удержался, чтобы не начать целовать ее прямо здесь, у всех на виду. Он так боялся поверить своему счастью, что даже забыл, как дышать.

— Выходит, я лесник? — такими же смеющимися глазами посмотрел на дочь Гастон.

— Хорошо, не истопник, как в прошлый раз, дорогой, — взяла его под руку Асия и вновь обратилась к амирану: — Вы простите нас, ваше высочество, что мы так напирали с этим браком, но Аселин влюблена в вас чуть ли не с пеленок. Когда вы еще были нашим соседом, Гастон и Хазадар часто говорили, что неплохо было бы вас поженить, но затем вас короновали в амираны, и Аселин так страдала, что теперь она для вас не такая уж завидная партия, что Гастону пришлось взять его величество амира чуть ли не измором. Какой дракон не сделает для любимой доченьки все возможное и невозможное?

Амир Эррегор и король Эрдамана Хазадар переглянулись и спрятали улыбки, опустив головы.

— Мама! — крикнула Аселин — Что вы такое говорите! Я его не люблю и замуж за него не пойду!

— Это можно выдержать? — закатил глаза Гастон. — По пять раз на день то пойду, то не пойду. Небесный Бог и Пресветлая Матерь, помогите мне пережить этот день!

— Позвольте мне, — сказал Дастиан и крикнул священнослужителю: — Я согласен! Я согласен взять в жены Аселин Архат-Рийял! — он повернулся к грозно сверкающей глазами Аселин, подхватил ее на руки и шагнул с ней в круг. — Продолжайте обряд!

И услышал за спиной радостное:

— Не волнуйся, дорогой, он справится с нашей малышкой!

— Если кому и под силу с ней совладать, так только молодому Болигарду, я всегда это знал, — ворчливо ответил жене Гастон.

— Аселин Архат-Рийял, согласны ли вы взять в мужья Дастиана Болигарда? — служитель явно нервничал, недоверчиво поглядывая на брачующихся.

— Не спеши отвечать, — шепнул Дастиан принцессе на ушко и сказал уже громко, чтобы слышали все. — Аселин Архат-Рийял, я люблю тебя всем сердцем и прошу стать моей женой. Но прежде скажи мне, ты меня любишь?

Он продолжал крепко держать невесту, которая все еще делала слабые попытки вырваться из его стальных объятий, однако Дастиану чудилось, она делает это не слишком охотно, и он еще крепче прижимал любимую к сердцу.

— Дочка, помни, ты перед алтарем Небесного Бога, здесь не пристало лгать, — очень кстати напомнила королева.

— Да, — помедлив, едва слышно сказала Аселин и уткнулась в плечо жениха.

— Она согласна, — передал священнослужителю Дастиан, нежно прислоняясь щекой к макушке Аселин.

— Я не услышал, — уперся тот, — еще раз повторите, ваше высокородие. Согласны ли вы взять в мужья Дастиана Болигарда?

— Да, — громко ответила Аселин, на миг подняв голову и снова пряча лицо на широкой груди Дастиана.

— Тогда повторяйте за мной…

Дастиан осторожно поставил Аселин на пол, они произносили священные обеты, глядя в глаза друг друга и, наверное, никогда эти своды не слышали более пылких и трепетных обещаний. А когда жених с невестой обменялись брачными кольцами, в наступившей тишине прозвучало торжественное:

— Дастиан Болигард, Аселин Болигард, отныне вы муж и жена, и да не ничто не разлучит вас вовек!

Дастиан повернулся к своей теперь уже жене, обнял ее одной рукой, а другой взял за подбородок, и их поцелуй вышел таким долгим и нежным, что присутствующие дамы лишь утирали слезы умиления, и даже некоторые высокпоставленные драконы не удержались, позволив себе пару скупых слезинок.

С трудом оторвавшись от сладких губ своей возлюбленной, Дастиан вновь подхватил ее на руки и направился к выходу, где их приветствовали радостные горожане, осыпая новобрачных золотыми монетами и крашеной крупой. А ведь впереди брачный пир, праздничный бал, и еще так далеко до полуночи, когда можно будет вот так же на руках внести свою любимую в спальню и уложить на усыпанное душистыми лепестками брачное ложе… Как же ему дожить до этого часа? Да, не стоило тогда так потешаться над Эйнаром… Дастиан замер и перевел дух.

— Что с вами, дорогой муж? — Аселин с улыбкой отвела с его лба упавшую прядь, умудрившись так нежно прикоснуться к его щеке, что сердце Дастиана прыгнуло и замерло где-то в области гортани. И спросила тоном, в котором явно прослеживались ехидные нотки: — Неужто вам нездоровится?

— Даже не думай, моя амирана! Кстати, ваше высочество, считаю своим долгом вас предупредить, — он понизил голос до шепота, — сегодня мы с вами обойдемся без сорочки!

И зашагал дальше, щурясь от удовольствия при виде покрасневшей до корней волос амираны Аселин Болигард, его единственной и любимой жены, которую он крепко держал на руках и не намерен был отпускать ближайшее столетие.

Конец