Глава 2

Голова раскалывалась, будто кто-то вколотил в виски раскаленные гвозди. Алексия прикрыла глаза ладонью, пытаясь заглушить пульсирующую боль. За окном светило солнце. Это хорошо.

А еще хорошо, что сегодня она учится во вторую смену. Хотя бы немного выспалась.

Но, кажется, все-таки проспала. Потому что кухне звенела посуда. Мама вернулась с дежурства и теперь, судя по звукам, пыталась приготовить завтрак, хотя обычно после ночной смены валилась спать. Завтрак как раз был на Алексии.

— Лешка, ты встала? — донесся из-за двери голос матери. Как чувствовала, что ребенок проснулась.

Алексия потянулась к телефону. Ни новых сообщений, ни пропущенных. Этот факт не принес облегчения.

Она медленно поднялась с кровати, потянулась к шторке, чуть приоткрыв ее. Двор был пуст. Ни черных внедорожников, ни сигаретного дыма.

Только асфальт, нагретый солнцем, и след от шин, уже почти замызганный.

— Пошли завтракать, лежебока. — Мама выглянула в комнату, поправляя растрепанные после смены волосы.

Алексия кивнула, натянуто улыбнулась.

— Да. Сейчас. Мам, извини, я проспала… Исправлюсь.

Мама устало улыбнулась.

— Допоздна занималась?

— Да.

— Ну и все. Какие тут могут быть извинения. В выходные меня побалуешь.

— Обещаю.

Мама подошла к кровати и нагнувшись, поцеловала дочь в макушку.

— Как дела?

— Нормально.

— Как Умаров?

— Мам…

— Что мам… Говори уже.

Мама тоже была в курсе. Сначала ей даже льстило, что внук влиятельного бизнесмена оказывает внимание ее дочери.

А что? Взрослые женщины тоже верят в сказки. Где принц с первого взгляда влюбляется в нищенку, пораженный ее красотой. Естественно, берет в жены, и они живут долго и счастливо. Газеты, кино, интернет. Все пестрит историями про богатых мужчин, женившихся на девушках из другой социальной среды. Они тоже живут долго и счастливо.

Вот и ее мама, Елена Викторовна, тоже решила, что, наконец-то, вытянула счастливый билет. Пусть не она, а дочь. Ей тоже по итогу перепадет. В этих мыслях не было ничего крамольного, каждая мать мечтает, чтобы именно ее дочь вытянула счастливый билет.

Поначалу казалось, что так и было.

Особенно после тяжелого развода. Елена Викторовна с мужем-изменником разменяла хорошую трешку в приличном районе на две маленькие. И пришлось переехать в новый район, от которого до работы надо было добираться с пересадками.

Зато здесь была элитная школа, известная на весь город.

Школа, в которую зачислили Алексию по месту новой прописки, как раз построил дед Рустама, Умаров Арслан Тагирович. Умаров сделал упор на том, что школа будет муниципальной и ребятишки с района обязательно будут в ней учиться.

Особенностью данной школы было то, что учителям платили существенную надбавку лично от Умарова. Естественно, в нее стремились попасть работать лучшие педагоги. Кого-то он даже приглашал лично.

Поэтому ничего удивительного не было в том, что и внук самого Умарова обучался в этой школе.

А Умаров был фигурой не просто большой и значимой. Он был тем, кто сидел на нефтяной трубе.

Так Алексия познакомилась с Рустамом.

Сказать, что она опасалась идти в новый класс, — значит ничего не сказать. Кто из подростков не знает про буллинг и про то, что новенькие должны отвоевывать свое место под солнцем.

На удивление, Алексию приняли хорошо. С девчонками она быстро нашла общий язык.

Ну а мальчишки… Они были такими мальчишками в тринадцать лет!

И даже Умаров поначалу не доставлял ей хлопот.

Мальчишка и мальчишка. Да, из богатой семьи. Так это минус. Уже в те годы Алекса, в отличие от мамы, которая пожила и немного повидала мир, точно знала, что дружить надо с равными себе. Да, молчаливый. Так это плюс. Не будет доставать глупыми шутками.

Ее иллюзии рухнули через два месяца после начала занятий.

Алексия сидела с Машей Кабаевой. Маша сломала ногу, и как-то рядом с ней плюхнулся Барсуков.

— Ну че, дашь? — Он ядовито усмехнулся. — Я, если че, про домашку. Списать, говорю, дашь?

И заржал, довольный своей шуткой.

Но его смех быстро оборвался.

— Встал и отсел от нее. — На парту опустились кисти Умарова. С кулаками. Алексия хорошо запомнила свое удивление. Уже тогда он ходил со сбитыми костяшками.

— Рус, ты чего? — опешил Барсуков, мгновенно сменив тон.

— Дважды я не повторяю.

И Барсуков отсел!

А у Алексии невольно колени свелись. Плотно-плотно.

Она прибежала домой и обо всем рассказала маме.

Елена Викторовна выслушала дочь и улыбнулась:

— Ну вот, у тебя и первый поклонник появился.

— Какой поклонник, мам? Ты видела этого Умарова? Да он… Да он орангутанг!

— В смысле? — Мама засмеялась громче — Вполне симпатичный мальчик.

— Он дерется постоянно!

— С другими ребятами?

— Нет. Училка…

— Учительница, — поправила мама.

— Хорошо-хорошо, Наталья Петровна, только вчера делала объявление, что Рустам занял первое место по дзюдо.

— Так это хорошо. Защитит тебя в случае чего. — Мама подмигнула ей, а Алексия сжала кулаки.

Мама не понимала! Совсем ничего! Он ее пугал. Этот Умаров Рустам. Чем больше она на него смотрела, тем четче формировалось желание держаться от него подальше.

Это сложно объяснить, особенно подростку. Тебе человек нравится или нет. Ты с ним хочешь общаться или нет.

С Умаровым она не хотела.

Хотя в него были влюблены все девчонки из класса. И не только. Еще бы! Стильный, спортивный, при деньгах. Его привозили в школу на дорогой тачке. Кто-то говорил, что она больше десяти лямов стоит. У Алеши такая сумма не укладывалась в голове. Слишком большая, нереальная какая-то.

Поэтому пусть Умаров идет своей дорогой, она в сторонке постоит. С другими ребятами подружит.

Но других ребят не будет. Это она поймет чуть позже.

В те годы она тешила себя какими-то иллюзиями. Мама иногда подливала масла в огонь, за что Алексия на нее неимоверно злилась. Правда, потом ругалась уже сама на себя и остаток вечера была идеальным ребенком, примерной дочерью. Училась готовить, убиралась, занималась.

Окончательно Умаров отворотил ее от себя в девятом классе.

Был осенний бал. На него Алексию выдернула Машка. Пошли и пошли. Алексия не хотела. Как чувствовала, что не стоит. Но в конечном итоге поддалась на уговоры Машки. Сначала ни о чем не жалела, было весело. Она даже потанцевала.

Пока не увидела Умарова. Его же не было изначально! Она высматривала его в толпе! И в классе тоже не было!

Зачем он пришел?! Он же не любитель подобных мероприятий…

Горло девчонки свело от дурных предчувствий.

А еще…

Он стоял у стены и смотрел на нее. Недобро. Зло. Алексия нервно поправила короткую юбку. Черт дернул ее надеть! Надо было джинсы…

Почему-то под его взглядами ей всегда становилось неуютно. Какого он на нее смотрит?! Не надо!

Алексия перестала танцевать.

— Ты чего? — Ее дернула Маша.

— Ничего.

Все. Настроение испортилось. Можно идти домой.

На бал пришел почти весь класс. В том числе и Баранов. Он изначально вел себя неадекватно. Кто-то из ребят шепнул, что он что-то там курнул из запрещенного. И так получилось, что на лестничной площадке он столкнулся с Алексией. В прямом смысле. Налетел на нее, задев плечом.

Алексия не устояла, упала на колено.

— О-о… Извиняюсь, — пробормотал Баранов, пошатываясь, пошел дальше.

Алексия вздохнула. Ну толкнул и толкнул. Ну упала. Колготки не порвались, это главное!

Она сбегала в туалет, зашла в гардеробную, откуда написала Машке, что уходит. Та ничего не ответила, наверное, продолжала танцевать.

Застегнув куртку, Леша вышла из школы.

И точно на стену невидимую налетала.

Потому что впервые в жизни увидела драку.

Нет. Не так. Она увидела избиение.

Кулак Рустама со свистом опускался на лицо Баранова. Снова и снова. И еще куда-то.

А рядом стояла толпа. Почти весь их класс. И еще кто-то. Алексия не могла разобрать.

Она застыла, будто ее ударило током. Ноги стали тяжелыми, словно вросли в асфальт Воздух перестал поступать в легкие, она забыла, как дышать. Она стояла истуканом и отказывалась верить своим глазам.

Это же… Это же ужас! Это же… Это надо остановить.

— Хватит, — выдохнули ее губы почти беззвучно.

Ее никто не услышал.

Кулак Умарова снова взметнулся в воздух. И дальше брызнула кровь…

Алексия их видела. Эти брызги…

Точно в замедленной съемке, она, едва перебирая ногами, не осознавая до конца, что делает, кинулась туда, в толпу и закричала уже громче:

— Хватит!

На этот раз ее услышали.

И все повернулись в ее сторону. Кто-то усмехнулся, кто-то, кажется, даже сказал что-то по типу: «А вот и она…» Но их взгляды жгли кожу.

Алексию задержали. Перехватили за талию и дернули назад.

Умаров же, так и продолжая стоять с занесенным кулаком, рыкнул: — Уведите ее.

— Нет! Умаров, нет… Рустам!..

В мозгу что-то взорвалось. Ей не хотелось думать, но думалось… Что из-за нее. Потому что там, на лестничном пролете, когда она упала, тоже был Рустам…

Запах крови забил ноздри Алексии. Ее реально оттащили прочь. В ушах звенели стоны Баранова, а еще звук ломающейся кости. Кто-то скажет, что такое невозможно услышать. Наверное. Алексия не знала. Она просто слышала, и точка.

Потом на крыльцо выбежала Машка. Учителя. Директор. Много народу собралось.

Алексия не помнила, как добиралась до дома. Вроде бы вызвали такси. Машка проводила ее до подъезда.

— Слушай, успокаивайся давай. Чего ты ревешь?

— Чего?.. Ты спрашиваешь чего? — Она захлебывалась в истерике. — Ты видела лицо Баранова?

— Нет! И тебе нечего было смотреть! Этот придурок наехал на Рустама и…

— Он не имел права его бить!

— Ой, все! Иди домой! Тебе еще сейчас матери объяснять, чего ты такая зареванная!

У Баранова оказались сломаны челюсть и нос. Одно ребро тоже пострадало. Лечение ему оказывали в частной клинике. Угадайте, кому принадлежащей? Пра-авильно, семье Умаровых.

Заявление в полицию написано не было. Сцена избиения со всех камер удалена. В сети тоже ничего не появилось.

Ребята говорили, что кто-то из параллели снимал. И видео вроде было. Но приехали люди Арслана Тагировича. И видео не стало. Ни у кого.

Алексия молчала, в сторону Рустама даже не смотрела. Да пошел он… Придурок. Ублюдок. Так избить человека! И за что? У нее не укладывалось в голове. Она две ночи не спала. Все думала, как придет в школу и выскажет все, что думает, этому Умарову.

Ага, как же, высказала.

Зашла в класс после выходных и сразу же натолкнулась на взгляд темных глаз. В классе при ее появлении так же, как и у школы в пятницу, воцарилась тишина.

Все ждали, затаились. Приготовились.

Сжав губы, Алексия прошла за свою парту и грохнула рюкзак на соседний пустующий стул. Где Машка? Почему снова опаздывает?

Позже Алексия не раз спросит себя, может, зря она молчала. Тогда и потом. Что надо было в лицо высказывать Умарову все, что она уже тогда о нем думала.

Проблема заключалась в том, что Алексия до конца не верила, что нравится Умарову. Что он ею по каким-то причинам увлекся.

Да и увлекся ли… Алексия не верила в подобного рода «ухаживания». Ее коробило от его взглядов, от его недобрых слов.

На уроке она была рассеянной, плохо соображала. Когда прозвенел звонок, запихала учебники и собралась уже вставать, когда услышала:

— Вышли все.

Это был Умаров.

— С чего бы? — Маша все-таки с опозданием, но явилась в класс.

— Вышли, я сказал.

Алексия бросила умоляющий взгляд на Машку, но ту уже тащили из класса. Учитель к тому времени тоже ушел.

Алексия осталась одна с Рустамом. Она выставила рюкзак вперед, как щит.

Только толку-то…

Рустам остановился перед ней. И сказал негромко:

— Будешь носить короткие юбки — трахну.

Прямо так и сказал.

У Алексии рот открылся от изумления. Она готовилась услышать, что угодно, но не такое заявление.

— Дважды я не повторяю.

Тогда вот это его «дважды» она не восприняла всерьез. Точнее, оно просто пронеслось мимо ее ушей! Потому что было кое-что поважнее.

А зря.

Самое ужасное, она ему поверила. Каждому его слову. Про юбку. И про то, что трахнет. Поверила, и все тут! Кто-то другой сказал бы — она у виска повертела бы пальцем и послала куда подальше.

С Умаровым все было иначе. Он слов на ветер не бросал. Никогда.

Трахнет же. Пусть и в десятом классе. А возьмет. Чтобы показать, что с ним шутки плохи.

Он планомерно утверждал свой авторитет, и Алексия затесалась где-то на его пути.