Глава 11
Уехать от неё — безумие.
Остаться — ебнуться можно.
Рустам наблюдал, как Алексия скрывается в подъезде. Договор есть договор, он не будет подниматься. Его люди прочистили подъезд, все этажи. Другие — тоже. Тихо. Следов пребывания Дагаевых не обнаружено. Но это только сегодня!
Поэтому Рустам принял решение выставить человека у дома Алексии. Решение так себе. Он обнажал себя всё сильнее, отчетливее.
А там дед…
Умаров-старший пока ничего не говорил, не спрашивал. Прошло нет ничего.
Но он спросит. Рустам знал.
И эти придурки… Дагаевы. Они совсем с мозгами не дружат? Не понимают, что могут вмешаться старшие и тогда всем не поздоровиться? Полетят не только пиздюля, но и головы.
Он про них тоже спрашивал. Вроде адекватные парни. Не беспредельщики. Чего тут беспределят?
Решили задеть его семью. Идиоты…
Так он тоже заденет. Их…
Рустам откинулся на спинку сиденья и зажал пальцами виски.
Надо кончать с этим.
Точнее, идти куда-то дальше. Он, как сопливый чмошник, едва в штаны не кончил. Что вчера, что сегодня. Ладно вчера. До письки её дотронулся. Пальцами поласкал. А сегодня? От одного поцелуя завелся так, что член до сих пор стоит.
И падать не собирался.
Рустам прислушивался к себе. Дышал. Надо немного прийти в себя, подумать, куда двигать.
Можно, в зал. В клуб. Развеяться надо. Не торчать же под окнами Лешки всю ночь. Ему не западло, он может и поторчать.
Если бы не одно «но».
Знание, что она дома одна. И он может подняться. И войти. Ключи от её хаты у него давно есть. Он может просто войти и смотреть, как она спит. Он может…
Нет!
Рустам одернул себя и сильнее сжал виски.
Он слово дал. Сегодня он её больше не тронет. Пусть маленькая спит.
Стоило представить, как она сворачивается калачиком на кровати, сладко посапывая, душу хлестанула нежность. Вот что за черт, а? И так всегда. Из одной крайности в другую. Сколько себя помнил Рустам, его всегда так кидало при ней. Одновременно хотел до звона в яйцах и прикоснуться боялся.
Вот. Прикоснулся.
Даже поцеловал.
Дебил, блядь.
Сидит, как последний утырок, и вспоминает сладость её губ. Докатился…
И ладно бы с языком, нормальный поцелуй был. Нет же. Просто прижалась своими губами, а у него башню сорвало.
И сидел, как придурок. Не двигался. Дышать боялся.
А дальше… Дальше вообще форменный пиздец.
Потерялся…
Рустам заставил себя тронуться. Куда ехал — хрен знает. Куда-то ехал.
Дед добро дал с покупкой клуба.
У Рустама были свои деньги. Да, как ни странно это звучит. Сначала от отца что-то досталось. С десяти лет его надрачивали на разные биржи, акции и прочее. «Качали» не только мускулы в спортзале, но и мозг. Рустам не спорил, брал всё, что дают.
Потому что знал, кто он. Кем по итогу будет. Во главе чего встанет. И если не сдюжит…
Хуюшки. Такой вариант даже не рассматривался. Сдюжит. Сохранит всё, что есть и приумножит.
Он не повторит путь отца-обдолбыша. Рустам в целом не понимал, как можно просерать жизнь. Пускать дни впустую. Но не ему судить отца. Что было, то было.
А что касаемо денег, он их уже приумножил. Последние годы, чтобы как-то отвлечься от Лешки, не провалиться в черную пучину, в воронку, что затягивала его с каждым днем всё сильнее, он активно работал. Учился днем, вечерами спорт, а ночью сидел перед компом. Крипта, акция… Да много чего интересного нашёл. Если что не понимал или сомневался, звонил соответствующим людям. И слушал. Долго слушал, впитывая в себя, как губка.
В клуб он вложит часть своих денег.
Так надо.
Рустам не заметил, как оказался у спортивного комплекса. Значит, сюда ноги привели. Что ж, тоже вариант хороший. Выбьет дурь на груше. Или в октагоне. Попался бы кто стоящий, чтобы с равным противником биться.
Он вышел из тачки, хлопнув дверью. В нем всё ещё бурлило. Губы жгло…
Лешка, ну какого хера ты творишь, а? Почему ты такая сладкая? До дрожи, до нервного возбуждения. И ни одна шлюха с ней не сравниться. Всё не то.
Рустам поднял голову к небу. Тихо вокруг.
Спортклуб находился почти в спальном районе. Ценник за абонемент тут был нехилым, тренировались только заинтересованные лица, пришлых почти не было. Зато запросто можно было столкнуться в коридоре с чемпионом или заслуженным тренером.
Сам Рустам подумывал через пару лет открыть зал. Есть у него кое-какие наметки по поводу талантливых детишек. Но это потом. Не сейчас.
Он двинулся к входу.
И тут увидел знакомую тачку.
Ну нахуй…
Дагаевы.
Умаров хищно оскалился.
В его клубе.
Основательный подход, чего уж. Даже нечто вроде уважения мелькнуло. Хотя…
Умаров выдвинулся к двери, толкнул её.
Дед тоже учил уважать тех, кто по другую сторону. Соперника надо знать. Его повадки, предпочтения.
Дагаевы — знали. И использовали на полную катушку.
А их, сук, крыть нечем было! Ни родни, ни увлечений. Появились в городе «голыми». Не за чего пока зацепиться!
Только они друг у друга. Два близнеца-из ларца.
— Рус, здорово, — к нему навстречу встал Федор, его частый напарник по спаррингу.
— Здорово, — они похлопали друг другу по плечам.
А Рустам помещение сканировал…
Где они?.. Где?!
— Ты в зал?
— Да. Ты был уже?..
— Нет, сам только подкатил. Идем? Разомнемся?
— Да…
Они двинулись дальше по коридору. Народу сегодня было маловато. Выходной, вечер, люди отдыхали. Железки уже потягали, кости размяли. Можно и в более веселое место свалить.
В зале, где они занимались, тоже было немноголюдно.
Но те, кого Рустам искал, нашлись.
Его оскал стал шире.
Надо же…
В подобного рода совпадения он не верил.
Близнецы почти синхронно обернулись. Знали, что он подъедет? Или почувствовали?
Умаров выдвинулся в их сторону, ставя в голове галку, чтобы безопасники проверили есть ли за ним слежка. Если есть… Пизда выродкам.
Он налетел на одного с хожу. Похуй кто. Наиль. Марат. Одна рожа.
— Умаров!
Голос тренера зазвенел в мозгу.
Поздно…
Он летел и никого не видел.
Один из Дагаевых кинулся к нему навстречу. Ждал, сука…
Их разнимали, кажется, несколько человек.
И тренер не выбирал выражений.
— Вы совсем охерели?.. У меня… в клубе? Ничего не попутали? Борзые такие!
С более чем ста кило мяса плюс беспрекословный авторитет не поспоришь.
— С кем? — прорычал Рустам, сжимая кулаки. — Оба?.. Без проблем.
Его удерживал Федька. Стоял рядом, непонимающе переводя взгляды с него на Дагаевых.
Да и другие парни в зал подтянулись.
Тандуров приглушенно выругался.
— Никаких оба! Вы чего не поделили, парни? Девку?..
Рустам перевел взгляд на тренера. Недобрый ему послал. Уважение уважением, но и границы переступать он не позволит. Вазир Гагибович сразу всё понял, и чуть заметно кивнул.
— Зачем же вдвоем, — негромко отозвался кто-то из Дагаевых. — Выбирай любого.
— Похуй, — распрямил плечи Рустам.
Надо научиться их различать! Он присмотрелся. Да, различия есть. Брови, нос, скулы. Это только на первый взгляд они идентичны.
— Значит, иду я.
Один из них сдернул с себя свитер. Умаров мазнул взглядом по противнику.
Хорош… Но и не с такими бился.
Они с разных сторон направились к октагону.
Встали друг против друга. Оскалились.
— Ставки будем делать?
— Пошел ты…
— Давай, Умаров, чего ты. На твою красавицу. Ты выигрываешь — мы её больше не трогаем. А если я тебя валю — наша она, — и чуть глуше добавил: — Или моя…
— Пиздец тебе, Дагаев.
Кровавая пелена затмила глаза.
Спорить на Лешку?.. Серьезно? Только конченные мудаки ставят на тех, кто дорог.
На октагоне их тоже пришлось разнимать. В какой-то момент похерили все правила. Наносили друг другу беспорядочные удары. Рустам пропустил несколько крепких.
— Наиль, размажь ты этого сукина сына!
Значит, Наиль. Ну что, он запомнит.
Потом Рустам сидел в раздевалке и жадно пил воду. Боли он не чувствовал. Дыхание обжигало, рвало внутренности. Нутро всё ныло. И не от боли. Ярость до сих пор выжирало его.
Рядом маячил Федька и ещё кто-то из тех, кого он пустил в близкий круг. Они что-то говорили, но слова размазывались.
Над ним навис Габибович.
— Что за разборки, Рус? Это мой зал, мой октагон. Хотите кулаками помахать, валите на пустырь. Отморозкам там место. Тут — спортсменам.
Он щелкнул перед его лицом пальцами.
Если бы так сделала не Габибович… Сломал бы кисть к херам.
— Понял меня, Рустам?
— Да, — прохрипел он.
— Не слышу!
— Понял, Вазир Габибович.
— Вот теперь услышал.
Тренер довольно кивнул и вышел из раздевался.
Рустам откинулся на стену и расплющил пластиковую бутылку.
— Ну вы дали, Рус, — Федор качнул головой. — Что это вообще было?
Рустам потрогал языком разбитые губы. Лешка точно рада будет. Решит, что он лезть с поцелуями не будет. Обломается девочка. Хватит. Поустраивал танцы с бубнами и будет.
Что он хорошо усёк, так это глаза Наиля. Когда этот ублюдок говорил про Лешку.