Глава 13
Лицо Рустама изменилось на глазах. Тень ярости накрыла его, как маска.
Скулы резко выступили вперед, будто костяные клинки под кожей. Губы истончились до белой черты. Но главное глаза. Они почернели, будто зрачки поглотили всю радужку. В них вспыхнул тот самый холодный блеск, от которого у Лешки ёкнуло под ложечкой.
— Чей номер? — глухо выдавил он, сверкая глазами.
Лешка сглотнула.
— Я не знаю.
— Не знаешь…
— Нет.
Она тоже потянулась к телефону.
Но он отвел руку.
— Рус… Отдай. Это могут быть с больницы.
Она сказала первое, что пришло на ум. Но они оба знали, что это не из больницы.
Рустам спокойно провел пальцем по экрану, принимая звонок и одновременно ставя его на громкую связь.
— Слушаю.
Леша с глухим стоном откинулась на железную спинку стула. В глазах снова предательски защипало. Это перебор! Он вторгся куда только можно и нельзя!
— Ой…
Девичий голос пискнул.
— Кабаева?
— Умаров?
Леша встрепенулась, снова попыталась отобрать телефон, но фигушки.
— Умаров, отдай…
— Леш, он у тебя что ли… С утра?!
Леша закатила глаза.
— Маш, потом поговорим!
— Почему ты звонишь с другого номера? — хмурясь, и не обращая внимание на попытки Леши вернуть себе гаджет, начал он допрос.
— А нельзя, Умаров?
— Я не знаю про этот твой номер. И он не вбит у Леши.
— Ну-у, пипец, Рус. Я тоже под контролем! Ну ты вообще! Дай Лешке вдохнуть свободно!
На свидание, чет побери, пригласи, а не…
— Маш, замолчи! — крикнула Леша, вскакивая со стула. Тот пошатнулся, она в последний момент его удержала.
— Ладно, молчу. Нет, и всё равно я не врублюсь, что он делает у тебя с утра.
Маша скинула звонок, благоразумно решив, что хватит. И так наговорила черте что.
Умаров посмотрел на экран, а потом на что-то нажал.
— Умаров, не смей!
Леша подлетела к нему, но было поздно.
Он выставил руку. Леша мгновенно тормознула, не желая с ним соприкасаться даже так. Эта рука… Она как сигнал «стоп». Сразу вводила в ступор. Так и сейчас.
А потом Умаров развернул экран к ней.
Че-ё-ерт…
На нем высветилась последняя переписка Лешки с Машей. Зашибись.
«Ты можешь из него веревки вить».
«Тебе так кажется».
«Ты видела его лицо, когда ты к нему с просьбой обратилась?» «Потом поговорим».
И далее новое сообщение от Машки, которое она прислала минуту назад: «У него девушка есть. Евой зовут».
Девушка?.. У Умарова? Тогда какого лешего он за ней таскается? Или эта та самая невеста, которая положена любому кавказскому мужчине с пяти лет?
Леша точно на холодную стену натолкнулась. В ту же секунду воздух точно схлопнулся. Кровь залила щеки. Личная переписка на то и личная, что её никто другой видеть не должен.
Тем более объект переписки!
Умаров ничего не говорил.
Показывал и только.
Алексия закатила глаза.
— И что?..
Она не справлялась с накатывающими эмоциями.
— Значит, веревки вить?
От нестерпимого ощущения надвигающей беды у Алексии напряглись икры. Точно она бежать собралась. Только куда? В другой угол кухни? В ванную? Так там замка нет! Потому что от кого запираться? От мамы?
Сердце бахнуло о ребра.
И Алексия отступила. Ну нафиг! Не будет она с ним ругаться! Себе дороже. Он всё равно раздавит её, раскатает. Так было всегда.
— Лучше бы на Еву обратил внимания, — буркнула она и внезапно продолжила: — Рус, если у тебя есть девушка… Зачем ты так с ней?
По понятным причинам Леша никогда не была в отношениях. Но много наблюдала со стороны.
Она часто гуляла, особенно когда позволяла погода и особенно, когда на горизонте не маячил Рустам. Её излюбленным местом был парк.
Он продолжал давить на неё взглядом. Комнату снова наполнила тяжелая энергетика, и на мгновение Леше стало жалко эту Еву. Про себя она вообще молчала. Как общаться с этим человеком? Вот как? Он не слышит её. Он только давит! А если эта Ева любит его? Да тут впору с ума сойти от такой любви!
Леша не знала, куда себя деть. Руки, ноги и прочие части тела.
С человеком в общении должно быть комфортно! Весело, беззаботно, свободно. Чтобы общаться и не думать, что любое не осторожное слово тебе прилетит ответка.
Рустам рос без родителей, это знали все. И можно было кое-какие огрехи в общении списать на тот факт, что у него не было материнской любви. Но что-то не списывалось. Никак.
На вопрос про Еву он, естественно, не ответил. Ни счел нужным. Зато выдал встречный?
— Пойдешь со мной на свидание?
У Алексии было ощущение, что сейчас её челюсть упадет на грудь. В прямом смысле!
Далее в воздухе повисла пауза, от которой в висках задолбило. Алексия много чего ожидала от Умарова, но не этого вопроса.
Она снова отошла, села за стол.
Стол выступал, как защита, как преграда. Хотя кого она обманывала? Протяни Рустам руку и схватит её.
— Нет, конечно, — она уставилась в коричневатую жидкость в чашке.
Надо выпить кофе… Да, точно.
— Почему?
Самый глупый вопрос, который может задать парень девушке.
Почему…
Нет у девушек на него объяснений. Не было и у неё ответа!
А если и был, то она много раз его озвучивала ранее.
— Почему, Леш?
— Ты всё знаешь.
— Нет.
— Пей кофе, Умаров. Остыл уже. А ты любишь горячим. Да-а, я запомнила, — она не хотела вкладывать в слова иронию, так получилось.
Рустам настолько резко отодвинул стул от стола, что Алексия вздрогнула, распахнула глаза, готовая бежать. Но это они проходили… Бежать некуда.
Поднявшись, он недобро бросил:
— Проводи меня.
Это уже за какой-то гранью…
Леша послушно встала. Черт с ним, проводит. Точнее, выпроводит. Что угодно лишь бы остаться одной. Запереться на ночной замок, стол придвинуть, забаррикадироваться!
Только бы ушел.
Они вышли в коридор, Леша держалась дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.
Она наблюдала, как он обувается.
— Рустам.
Его имя само слетело с губ.
— Что?
Он поднял на нее тяжелый взгляд.
— Ты же не тронешь Машку?
— Сдалась она мне.
От нарастающего раздражения и тревоги, Леша топнула босой ногой.
— Ты понял, о чем я! Рустам… Она моя последняя подруга. Не… — слово "смей" проглотилось само собой, — отбирай ее у меня. Я знаю, ты можешь… Скажешь что-то или сделаешь. Рус…
Он выпрямился и как-то странно на нее посмотрел.
— Решила последовать совету?
— Ты о чем?
Лёша нахмурилась, в груди сильнее засвербело.
— Веревки повить.
Кровь вскипела, прильнула к щекам.
Молодец, Алексия, браво! Попросила, да? И что получила в ответ? Вот это?
— Нет, — досадуя от раздражения и разочарования, быстро ответила она. — Не вила, не вью и не буду. Это не ко мне… Это к своей Еве. И я уже сожалею, что обратилась к тебе! Тебе все равно, что я чувствую…Ты гнешь свою линию, а потом еще…
Она не договорила, отвернулась и уставилась в дверной проем комнаты.
Этому беспределу, давлению не будет конца и края.
— Ева не моя девушка, — донеслось до нее.
Леша обхватила себя руками. Горло свело судорогой.
— Мне все равно…
— Леш…
— Уходи, Рустам, просто уходи.
Она больше не смотрела на него.
День прошёл в какой-то суете. Леша сходила за продуктами, отвезла их маме.
Потом позвонила Маше.
— Ну что, можно тебя заносить в чёрный список, Фёдорова?
— Иди в попу, Кабаева. Не смешно.
— Прости.
Они ещё обмолвились несколькими фразами, а потом Маша спросила:
— Я так и не поняла, что делал у тебя Умаров с утра пораньше.
— Продукты привез, — буркнула Алексия.
Она принципиально за весь день ни разу не открыл холодильник. И конфеты убрала. Сначала в стол. Потом в шкаф. Потом и вовсе запихала на верхнюю полку.
— Ого.
— Угу.
— Прямо продукты? Не конфеты и вино, а продукты?
— Сыр, колбасу, ещё что-то.
— Офигеть. Точнее, а нафига? Типа у тебя мама в больнице, и ты голодная?
По сердцу резануло откровением.
— Наверное… Я не знаю.
Леша сжала виски руками.
— А ещё… Он видел твои сообщения.
— Э-э… Какие сообщения, Федорова? ТЕ САМЫЕ?
— Да.
— Писец… А как он их увидел?!
— Взял телефон и прочитал.
— Что значит взял? Вот так просто взял и всё?
— Так просто.
Машка редко когда употребляла крепкие словечки, но тут не сдержалась.
— Ещё хочешь поприкалываться над «страстью» Умарова ко мне? — горько усмехнулась Алексия.
— Никто и не прикалывается, Леш.
Прикалывались. Многие. Но так… Осторожно. Чтобы сам Умаров ничего обидного не услышал. Но нет-нет, а что-нибудь эдакое проскальзывало даже у Маши. Алексия не сердилась. За годы доминирования Умарова над её жизнью она не то, чтобы привыкла или свыклась. Скорее, начала многие вещи воспринимать вскользь. Если на всё реагировать, никаких нервов не хватит.
Помнится, ещё в школе она несколько раз жаловалась маме на Рустама. Когда совсем невыносимо становилось, когда от неё в очередной раз шарахнулись ровесники. Мама аккуратно вмешалась. Пришла в школу, поговорила с классным руководителем. А что толку? Что-то изменилось? Нет.
Классная у них была неплохой женщиной. Обычной. Человеком, которая дорожила своей работой, потому что оплачивалась более, чем хорошо. И та понимала, что быть классной внука Умарова то ещё удовольствие. Точнее, ответственность. Шептались, что она за классное руководство получает дополнительную премию. Но о чем только не шепчутся дети, когда их бесит-злит классная.
Умаров регулярно дрался в школе. Устраивал беспорядки. И процентов пятьдесят из-за Алексии.
Поэтому классной нашлось, что сказать её маме.
И мама пришла домой, вставила ещё по первое число Лешки. Мол, никогда в школу не ходила, тут пришла и ушла, как оплеванная.
С Лешкой случилась истерика.
— Мам, он меня буллит! — кричала она.
— Как именно? Тем, что провожает до дома? Помогает поднимать стулья после уроков? Как? — мама устала сжала глаза.
— Я не хочу, чтобы он меня провожал! Он не провожает! Он следом идет!.. Мам!..
— А ты хочешь, чтобы тебя провожал сын какого-то алкаша?
— В этом дело? Да, мам? Что он внук САМОГО Умарова? Тебе это заходит?
Внезапно мама пошатнулась и сильно побледнела. В её глазах застыла обида. И слезы.
А когда плачет родитель — это не просто больно и обидно. Это апокалипсис. Это конец света.
— Ты такого обо мне мнения, Леш…
— Мам, прости…
— Думаешь, что я хочу тебя… с этим Умаровым… потому что он Умаров…
Мама зажала рот ладонью.
— Мам… Ну, мам…
Леша попыталась обнять маму, та мотнула головой и скрылась в ванной. Леша тоже заплакала. Она не помнила, чтобы мама плакала с момента переезда сюда. Было дело, когда родители разводились, но там больше скандалили. А сейчас что? Довела собственную мать до слез? Молодец, что тут скажешь.
Она пошла к ванной, толкнула дверь.
Мама стояла над умывальником, брызгала в лицо водой. Леша подошла и обняла её со спины.
— Прости.
— И ты меня прости. Я поговорю с Рустамом.
— Спасибо.
Мама говорила. И не раз. Ни один разговор не возымел последствий.
Несколько раз Елена Викторовна психовала, и даже ругалась на повышенных.
— Это пройдет, Леш… Потаскается и успокоится. Возраст у него такой что ли. Не пойму. А главное, разговариваешь с ним и оторопь берет. Чесслово. Блин, слово какое вспомнила… Оторопь. Но на самом деле! Точно это он меня старше на два десятка лет. И я перед ним стою, как малолетка! Глазищами своими черными упрямо на меня смотрит и молчит! Он всегда молчит, Леш?
Если бы…
Но да, чаще он молчал.
Мама каждый раз сильно расстраивалась, что у неё не получалось пробиться сквозь стену, достучаться до него.
— Надо с дедом поговорить. На родительском собрании встретимся, поговорю.
Они не встретились. Арслан Тагирович весь одиннадцатый класс игнорировал школу, приходил его заместитель. Этакий суровый дядька, в присутствии которого классная начинала нервничать.
— Он с пистолетом в школу проходит! Это нормально?! — возмущению матери не было предела. — И охрана его пропускает! Ничего не понимаю…
Да никто не понимал. А кто понимал, предпочитали молчать.
Так и жили они все эти годы. Бились о стену.
С Машей Леша попрощалась и пошла готовить себе ужин. Забывшись, открыла холодильник.
А там продукты…
— Да черт!
Леша поспешно захлопнула холодильник. Надо выкинуть! Но рука не поднималась. Может, кому-то нуждающемуся отдать? Бабушкам там. И сразу же оборвала себя. И как это будет выглядеть со стороны?
Она достала кастрюлю, поставила кипятить воду. Отварит макароны с сосисками.
Входящий телефонный звонок заставил её вздрогнуть. Она посмотрела на экран.
Снова незнакомый номер. Неужели снова Машка?
Алексия уже собиралась мазнуть по экрану и в последний момент тормознула.
Нет, не Машка… Сто процентов.
Она нажала на красную трубку, отклоняя вызов.
Мышцы живота неприятно скрутило. Тревога полоснула по горлу.
Так…
Может, это просто мошенники? Телефонные. А она то…
Алексия уже протянула телефон, собираясь положить его на стол, когда пришло сообщение.
Со звонившего номера.
«Алексия, это Наиль Дагаев. Возьми трубку. Нам надо поговорить».
У Алексии глаза округлились.
Серьезно?..
Серьезно, черт побери?..
Она дрожащими руками занесла номер в ЧС.
Да пошёл ты, Наиль Дагаев!
Да пошли вы все!