Глава 19

Утром Алексию разбудил звонок отца. Она едва разлепила глаза.

— Привет, пап.

— Разбудил? Привет.

— Нет, сейчас будильник сработает. Так что ты вовремя.

— Я сразу к делу. Ты почему мне не сообщила, что мать сначала в больнице лежала, а сейчас в санаторий свалила?

Леша села, провела рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. Спала она плохо, просыпалась постоянно.

— А надо было?

— Дочь…

— Пап…

— Ладно, проехали. Когда мать вернется? Ты одна в квартире осталась?

— Мне восемнадцать есть.

И ничего, что она уже несколько лет ночует одна, когда мама выходит в ночные смены?

— Я в курсе сколько тебе лет. Так, ладно. Поехали дальше. Помощь нужна?

— Нужна. Мне «личинку» в двери поменять надо.

— Зачем?

— Заедать начала. Я пару дней назад еле в квартиру попала.

Леша ненавидела врать. Но какой выход? Рассказывать отцу об Умарове?

— Заеду, значит. Когда будешь дома?

— После восьми.

— Хорошо.

— А ты звонишь просто так?

Почему-то хотелось услышать положительный ответ…

— Бабушка звонила мне накануне. Просила, чтобы ты к ней приехала.

Леша провела по лицу повторно.

— А мне не звонила…

— Звонила. Ты вне зоны была.

Может быть, и была. Или телефон выключала, чтобы некоторые не трезвонили.

То, что позвонил папа — это хорошо. На душе стало легче.

Но ненадолго. Леша отключила будильник и упала на кровать. Она полежит ещё немного, совсем чуть-чуть.

Она снова вчера поцеловала Умарова.

Сама.

В чем подвох?

Подразумевается, что парни целуют девушек сами. Разрешения просят или нет.

Как у кого идет.

А тут…

Леша ничего не понимала. Но в их случае логика давно вышла из чата.

Сначала Рустам особо ничего не делал. Позволил ей приблизиться к себе.

Склонился, чтобы ей удобно было.

А вот потом…

Когда она прикоснулась к нему губами…

Его понесло.

При воспоминании о том, как он целовал, нет, пожирал её губы, Леша перевернулась на живот и уткнулась головой в подушку. Губы снова защипало. Странная реакция, иррациональная. Умаров набросился на неё, как голодный зверь. Мял её губы, просовывал внутрь язык. Леша стояла в неком оцепенении, шокированная и дезориентированная. Она этого хотела? Настоящего поцелуя?

На самом деле, Леша плохо помнила те минуты, когда находилась в объятиях Рустама. В голове отчетливо билась мысль — лишь бы ушел. Умаров же всегда держит слово… Поцелуй, значит, один поцелуй.

Он оторвался от неё с совершенно диким выражением лица.

Это она хорошо помнила…

Как и те секунды, перед тем, как ему хлопнуть дверью. Он стоял и думал… Решал. Его грудь яростно поднималась и опускалась.

Он решал остаться ли, поддаться ли искушению или…уничтожить её.

Рустам ушел и Леша долго ещё сидела на диване.

Утро принесло новый день. Она успела умыться, когда на телефон упало сообщение.

«Сегодня ты с Кириллом».

Ни доброго утра, ни «привет».

Леша качнула головой. С Кириллом такс Кириллом.

Она вышла из лифта и едва не столкнулась с бабой Нюрой.

— Доброе утро, Лешенька, — пожилая женщина нацепила на лицо самое благосклонное выражение, от которого Леше захотелось взвыть.

Что-то будет.

И она не ошиблась.

— Доброе…

— Ой, Лешенька, я тут чего-то не пойму. Какие-то страсти-мордасти в нашем доме происходят.

— Какие, баб Нюр?

— Одна деловая машина за второй у подъезда то тормозит, то дежурят. И люди… Эээ… Мужчины такие импозантные появились. В дорогих пальто или куртках. Я сначала думала — бандюганы. Такие, какие в фильмы про бандюганов показывают. Присмотрелась — нет. Серьезные такие мужчины. Красивые…

Леша готова была поспорить, что на последнем слове голос бабы Нюры дрогнул. В другой раз она бы даже немного подтрунила над пожилой женщиной, так, по-доброму, сегодня же язык не поворачивался.

Баба Нюра с хитрецой посмотрела на Лешу. Леша пожала плечами. Мол, а она-то тут при чем?

А при том…

— Что же ты молчишь, Лешенька?

— А мне надо что-то сказать, баб Нюр?

— Конечно! — женщина приблизила к ней лицо. — Ты думаешь баба Нюра видит, но ничего не понимает? Думаешь, у меня старческий маразм? Ничего подобного, деточка! Все эти мужики по твою душу, милая. Хороводы вокруг тебя устраивают!

Леша остановилась и прямо посмотрела в лицо соседки.

— Баб Нюр, может, вам своими делами заняться? На дачу там съездить? Внуков навестить и перестать, наконец, совать нос туда, куда вас не просят!

Женщина всплеснула руками.

— Вы посмотрите на неё! Значит, завела себе кобелей и возомнила о себе черте что! Я-то быстро всю спесь у тебя собью! Я…

— Алексия Дмитриевна, проблемы?

Они обе застыли. Алексия и баба Нюра. Разом.

Алексия даже сначала не поняла, что обращались к ней.

Это был Кирилл, он встречал её у подъезда.

Щеки Алексии полыхнули.

— Нет, всё хорошо. Доброе утро… Кирилл.

Она сейчас под землю провалится… Честное слово. К вечеру каждая дворовая собака будет знать, что с утра пораньше её забирал прямо от подъезда взрослый мужчина!

Че-ерт…

Дальше шло всё по нарастающей.

У универа наблюдалась «картина маслом».

Дагаевы. Оба. Сидящие на капоте, со скрещенными на груди руками. Одетые во всё черное. С вызовом на лице.

И Рустам. Тоже сидящий на капоте в такой же позе. Только напротив.

Одного взгляда на парней хватало, чтобы понять, что между ними противостояние. Яростное, жесткое. Которое и не думало утихомириваться, а только набирало обороты.

Алексия прошмыгнула мимо. Пусть и дальше бодаются, её лишь бы не трогали.

Рустам рухнул рядом с ней за минуту до начала пары. Припечатал энергетикой.

— После пары кое-что обсудить надо.

Только этого не хватало…

Она сидела, дергалась. И ведь не сбежишь, если Умаров сказал. Удивительно, но лекцию она усвоила.

Как только та завершилась, Рустам перехватил руку Леши.

— Пошли?

— Куда?

— Где нам никто не помешает.

Леша огляделась по сторонам. Не то ища причину, по которой может остаться, не то прося о помощи.

Но никто не решился к ним сунуться. Даже Машки и той не было. Кстати, а почему она прогуливала?

Этим вопросом она задастся потом, если вспомнит.

Ладонь Рустама была большой и теплой.

— Пусти.

— Нет.

Он сжал сильнее, переплеты их пальцы.

Горячая волна ударила в грудь Алексии.

Ещё одно изменение в их противостоянии. Раньше Рустам не трогал её прилюдно. Вообще старался не трогать.

Они шли по коридору недолго, и в конечном итоге оказались в небольшом помещении. Леша даже не знала для чего оно предназначалось. Тревога нарастала, закручивалась вихрем.

Хорошо то, что Рустам не закрыл за собой дверь. Точнее, он её прикрыл, но ключа от кабинета у него не было.

Леша быстро отошла от него, уперлась бедрами в парту.

Рустам же достал из рюкзака небольшую коробку и протянул её.

— Это тебе.

— Что это?

Она смотрела на небольшую крафтовую коробочку в широких ладонях. Пульс грохнул, начав стучать в висках.

Она узнала коробку… Узнала логотип известного парфюмерного дома.

Le Labo — Santal 33. Известнейший и безумно дорогой аромат. Она знала его, несколько раз на ВБ заказывала пробники, естественно, понимая, что это никакой не разлив, а так, дешевая максимально приближенная к оригиналу, подделка. Иногда даже не приближенная.

— Я не возьму, — прошептала она, растерявшись.

Сколько стоит сто миллилитров? Больше тридцатки?

На её слова Рустам никак не отреагировал. Его лицо по-прежнему сохраняло убийственное спокойствие.

И от этого тревога внутри Леши нарастала.

Как будто духи — это ещё не всё…

Интуиция её не подвела.

— Не повышай градус, — предупреждающе процедил Умаров, не размыкая губ.

Руки Леши дрогнули, когда она взяла подарок.

Вы понимаете?!.. Он перешел к подаркам!

В ушах зашумело.

Она смотрела на черные нарочито размытые нечетко пропечатанные буквы и падала в пропасть.

Принять?.. Но как?

Любая бы на её месте покрутила у виска! Это же бренд! Это же вау-вау! А у неё трещина внутри шла…

Пока она смотрела на коробку, Рустам пошел дальше:

— Полетели на майские со мной в Москву.

Леша притихла.

Сразу же.

— Что мне там делать? — пробормотала она, не поднимая головы.

Еще один рывок вперед…

Это плохо, очень-очень плохо!

— Что хочешь. По магазинам погуляешь, в кафешки сходишь.

Рустам говорил, засуну руки в задние карманы брюк. Он так часто делал.

Сознание Алексии неприятно резанул факт, что Рустам обозначил только её.

Он говорил в единственном числе. Она погуляет, пройдется…

Алексия осторожно взглянула парню в лицо.

Стоит хмурый.

Она не знала с каким лицом приглашают девушку провести вместе выходные, но явно не с таким.

— Нет, — быстро выдавила из себя Леша.

В глазах парня мелькнула едва заметная эмоция. Настолько же яркая, как и быстрая. Леша не успела ее считать. И не надо. Ее психика уже не выдерживала.

— Почему нет?

— Нет, потому что нет.

Ответ явно ему не понравился.

— Объяснись.

Он качнулся на пятках.

Леша лихорадочно в голове перебрала варианты ответов, чтобы было железобетонно.

И тут вспомнила!

— Я к бабке поеду. Отец звонил, просил доехать.

— Отец повезет? — тотчас уточнил Рустам.

— На электричку билет купил.

— Мой человек тебя отвезет.

— Рустам…

— Леша.

Его кадык дернулся.

И Алексия не выдержала.

Со всей дури толкнула его в плечо и закричала в лицо: — Что ты за человек такой?! Что тебе от меня надо? Ты предлагаешь поехать с собой? Для чего? Чтобы слышать твои указания?.. Да с какой стати! Неужели ты не понимаешь, что я задыхаюсь? Что я больше не могу? — она ударила его повторно. Он как стоял, так и продолжил. — Ты меня обложил со всех сторон! Что тебе надо, Рустам? Чтобы я была покорной куклой? Да, Рустам, как скажешь, Рустам? Это… Я уже на грани! Неужели ты не видишь? И это…

Она подняла вторую руку, в которой зажимала духи.

— Я не приму! Ты со мной разговариваешь шантажом?!.. Я тоже буду! Надоело! Ты меня прессуешь годами и как я должна реагировать! Я…

Она задохнулась, потому что её впечатали во что-то каменное. Как она не выронила духи — вопрос.

И лишь секунду спустя, сообразила, что это Рустам вжал её в себя. Притянул так, что воздух из груди вышибло. И ту самую грудь расплющило о его грудную клетку.

Он набросился на неё, как дикий зверь. Другого определения не было. Она спрашивала себя, почему он первым её не целует? Вот. Целует… И от этого осознания земля пошатнулась и Алексия начала падать, проваливаться. Голова пошла кругом. Всё перемешалось в один адский клубок. Все эмоции, чувства, ощущения. Их то размазывало. Как и её саму.

Разница между тем, когда она целовала Рустама и когда он её была разительной! Огромной! Он был везде. Сразу. Забил её осязание своим запахом, поглотил её тело, впечатав в себя. Его губы мяли её, а язык толкался вперед. Леша невольно поддалась напору, приоткрыла губы, и Рустам, глухо застонав, точно ему было больно, толкнулся вперед.

Лешу повело. Она бы упала, если бы он не держал её! Он её так целовал… Нет, пожирал. Он то кусал её губы, то жадно обводил их язык, присваивая.

Леша не отвечала. Она стояла с широко распахнутыми глазами, не в силах пошевельнуться.

Да он раздавит её! Его руки шарили по её телу. Одновременно держали, впивались пальцами в лопатки, позвоночник, поясницу. Снова поднимались вверх и спускались к ягодицам. Когда особо сильно сжали, Леша протестующе пискнула и начала, наконец, вырываться.

— Пусти…

— Сейчас, Леш, сейчас…

Его руки продолжили лихорадочно двигаться по её талии.

— Рус…

Она вроде как подалась назад, но с места так и не сдвинулась. Ей попросту не пустили.

Горячее дыхание коснулось её щеки, носа, губ.

— Баш на баш, — выдавил Умаров из себя, не размыкая их тел. — Черт с тобой… Ты едешь к бабке, я в Москву. Я отпускаю тебя, ты принимаешь мой подарок. А потом… По приезду, у нас с тобой будет серьезный разговор.

***

Два дня тишины дорогого стоили.

Приезжал папа, поменял личинку. Они попили чай, поговорили о ни о чем.

У мамы тоже всё было хорошо. Она скинула фотографии санатория. Очень красиво. И по голосу мамы Алексия пришла к выводу, что ей всё нравится.

Её никто не трогал. Никто не беспокоил. Удивительно-поразительно.

Но она не расслаблялась. У неё было чувство, что это затишье перед бурей.

А ещё ей не давала покоя следующая мысль.

Если бы Алеша сошла с ума — ну а вдруг, прессинг же усиливался — и согласилась полететь с Умаровым.

Чем бы они занимались вечерами? Точнее, ночами? После того, как она «погуляла, посидела»? Сексом?

Они подошли к черте. Ещё немного и переступят.

И что тогда?

Ни о каком добровольном согласии на секс с Умаровым речи не шло.

Майские радовали теплой погодой. Собираясь к бабке, она надела легкую ветровку и платье ниже колен. Н-да, других у неё не было. Мини-юбки? Не-е… Не слышали.

До вокзала она доехала с Кириллом. Полностью от контроля её не освободили.

Электричка была полупустой. Большинство людей предпочитали более комфортный вид транспорта, и Леша их понимала. Машина, конечно, куда удобнее.

До отправки оставалось пять минут.

Леша достала телефон. Позаниматься надо немного.

Она не успела открыть сброшенный файл, на неё упала тень. Неприятное предчувствие кольнуло грудь. Она настолько привыкла шарахаться и постоянно быть настороже, что любое мало-мальское постороннее вмешательство, воспринимала, как враждебное.

Леша повернула голову, собираясь поздороваться с тем, кто займет соседнее место. Правила приличия никто не отменял. Хватит накручивать себя на пустом месте.

Но слова застряли в горле.

Потому что рядом с ней стоял один из близнецов Дагаевых.

Горло мгновенно перехватила невидимая рука.

И сжала сильно.

Дагаев же протянул руку в её сторону.

— Пошли со мной.