Глава 23

Густая тошнота подкатывала к горлу, как волна, оставляя после себя горький привкус беспомощности. Алексия стояла перед зеркалом, механически нанося тушь, и ловила себя на мысли, что смотрит в глаза незнакомки.

Это не она… Кто-то другая. Не она…

И та, другая, этим вечером идет в клуб с Рустамом Умаровым. Вы можете себе такое представить? Алексия не могла.

До сегодняшнего дня слово «клуб» было под строжайшим запретом.

— Ты не ходишь в такие места, — сказал Умаров как-то. Леша даже не помнила когда. Или эта фраза сама сформулировалась у неё в голове? Уже не имело значение.

Теперь же Рустам сам ведет её туда. С ним-то можно, да?

Алексия провела ладонями по бедрам, будто пытаясь стряхнуть невидимую пыль. Даже это простое черное платье казалось ей сейчас чересчур откровенным. Потому что потом… После того, как свидание закончится…

Умаров может к ней подняться.

И что тогда?

Он скажет, что они пара и он имеет право? На неё… А она? Что ответит она?

Голова Лешки шла кругом. Она ничего не соображала. Весь день провела, как в тумане. Какой тут клуб… Ей бы под пледом полежать, посмотреть в потолок и забыться.

Пережить разговор с Халиловым. Боже. Каким образом она, простая девчонка, могла привлечь внимание такого человека? Это же… Это же…

Алексия приказала себе тормозить. Если продолжит думать про Ибрагима Маратовича и про его угрозы — разревется.

Ей бы вечер пережить. А дальше…

Неужели она согласилась? На всё? Алексия до сих пор не верила. Но вот она стоит перед зеркалом и красит до сих пор припухшие губы.

У Умарова окончательно сорвало крышу. Так её целовать. Губы до сих пор болели. Или это фантомные боли.

Как они до такого дошли? Она, Рустам… Где допустили фатальные ошибки?

Самое страшное заключалось в том, что частично она сама была виновата в том, к чему они пришли. Разве не позволяла ему диктовать правила, пока они не стали ее единственной реальностью? Разве не она раз за разом шла на уступки.

И вот… Докатилась.

Свободное черное платье, купленное весной на мартовской распродаже, вдруг стало казаться ей саваном.

Она задыхалась. Стены комнаты сужались, воздух густел, превращаясь в сироп.

Надо ещё позвонить маме и хотя бы в общих словах рассказать, что она отчудила.

Телефон задрожал в руке прежде, чем Леша успела набрать вызов. Звонила как раз мама.

Материнский голос казался последним островком нормальности в этом безумном мире, в который она проваливалась всё активнее.

— Какие новости, ребенок? — спросила Елена Викторовна, после того, как они обменялись встречными фразами.

— Я на свидание с Рустамом иду, — выдохнула Леша и зажмурилась.

Всё… Сказала.

— Э-э-э… Вот так заявление. Дочь, ты уверена? — голос мамы дрогнул, и Алексия почувствовала, как что-то горячее и тяжелое подкатывает к горлу.

Ноги Алексии сами принесли её к окну. Да-а, тело отлично помнило ежедневный ритуал.

Рустам уже приехал. Его черный «Мерс» с затемненными стеклами терпеливо ждал, как хищник, притаившийся рядом с добычей. Кажется, Алексия сегодня чересчур впечатлительная. Метафоры так и лились из неё. Или это сублимация?

— Не уверена, мам, но хочу попробовать, — это был самый логичный ответ, который смогла придумать Леша.

— Так, ладно… Куда вы идете?

— В клуб.

— В клуб?!

— Мам…

— Зачем он ведет тебя в клуб? Рустам вообще в курсе, что ты не любительница подобных заведений и ни разу не посещала ни один клуб?

Тут впору было засмеяться. Истерически. Рустам, конечно, же в курсе! Ему ли не знать…

— Мам, это пробное свидание. Мы так договорились.

Леше было тошно от собственной лжи. Но пока только так.

— Пробное, значит… Ладно, — снова повторила мама. — Не до утра, окей?

— Естественно.

— И как вернешься домой позвони мне.

— Мам… У тебя режим.

— Тогда пришли хотя бы сообщение. Ты думаешь мать спокойно будет спать, зная, что ты в клубе?

— Мам, я с Умаровым.

Тут доводы были лишними.

И мама её поняла.

— Да, конечно, точно… К тебе на версту никто другой не подойдет. Даже в сторону при Рустаме не посмотрит.

Мама… Наивная душа. Неужели она так и не поняла, что самая большая опасность в жизни её дочери, это как раз Умаров?

Перед внутренним взором тотчас всплыло другое лицо. В возрасте, с глазами, как сталь…

Нет… Рустам теперь не самый опасный человек.

Леша дотронулась до горла.

— Я люблю тебя, мам.

— И я тебя, дочь.

— Я побежала… Рустам приехал.

— Хорошего вам вечера.

А что ещё могла пожелать мать взрослому ребенку, собравшемуся на свидание?

Леша оделась. Накинула плащ поверх платья, закрытые туфли на невысоком, но тонком изящном каблуке. Вроде и не пафосно и, между тем, вполне подходящее для случая.

Наверное…

Леша вышла из квартиры, заперла дверь.

Каждый шаг до лифта отдавался в висках тупой болью, сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на всю улицу. Руки дрожали, ладони были влажными, а в груди что-то сжималось, не давая дышать.

Лифт ехал ужасно быстро.

Дверь подъезда распахнулась прежде, чем она успела до нее дотронуться.

И Алексию сразу снесло тяжелой энергетикой. Умаров не утерпел, решил подняться за ней?

Точно.

Рустам стоял перед ней, заслонив собой тусклый свет лампы над входной дверью.

Их взгляды встретились. И Леша, чье собственное дыхание едва ли не воспринималось, как инородное, едва не поддалась слабости и не сделала шаг назад. Она приказала себе остаться на месте. В одном она не соврала матери — этот вечер многое покажет. А главное, сможет ли она не поехать крышей, находясь рядом с Рустамом в качестве его девушки.

— Ты долго, — как-то чересчур хрипло и тихо выдохнул он, сводя брови на переносице.

— Мы договаривались в двадцать один. Вчера двадцать пятьдесят…

Она не договорила, слова оборвались, потому что в этот момент Рустам протянул к её лицу сразу обе ладони и заключил их ей на скулы.

Он приподнял ее лицо, наклонился, и на мгновение Алексия почувствовала его ровное, чуть горячее дыхание. А потом его губы коснулись ее. Снова. С Умарова точно запрет сняли, и теперь он постоянно её целовал. А у неё губы от прежних поцелуев не отошли.

Теперь Леша и рада была бы податься назад, но он держал её лицо в своих ладонях. Куда тут денешься… Леша затаилась. Пусть целует… И она почти сразу же почувствовала разницу. Он целовал её как-то иначе. Без жадности, без спешки, без какого-то одержимого надрыва. Касался слегка шершавыми губами, не стремясь проникнуть языком внутрь.

Леша приказала себе расслабиться. Так надо.

Его ладони оставались на ее лице, большие пальцы едва заметно провели по скулам, и в этом жесте было что-то такое, от чего внутри все сжалось. Но не от страха. Нет-нет. И вроде как не от отвращения.

Кстати… Эта мысль пронеслась в голове Алексии метеором. Умаров вызывал у неё какие угодно чувства и эмоции, но не отвращение.

Он оторвался так же медленно, как начал, но не отпустил. Наоборот, его руки прошлись по её плечам, спустились вниз и нашли сразу обе её ладони.

— Ну, чего ты, Федорова? Хорош, Леш, правда. Не съем я тебя. Обещаю вести себя прилично.

Леша прищурилась. Веселится он…

— Прилично — это как?

Где-то вдали хлопнула дверь, чьи-то шаги зазвучали на лестнице. Алексия обернулась, не желая, чтобы их видели. Достаточно она повеселила соседей. Ей даже было страшно подумать, какие сплетни про неё ходили последние недели, уж баба Нюра постаралась на славу, тут сомневаться не приходилось.

Пальцы Рустама чуть сильнее сжали её.

— Пошли в тачку.

Как только они оказались внутри машины и тронулись с места, рука Рустама опустилась на бедро Леши. У девушки распахнулись глаза, по телу прошла легкая дрожь. Хорошо, что не под плащ!

Леша перевела взгляд с широкой ладони Рустама на его жесткий профиль.

Даже сейчас он не был расслаблен. И не улыбался…

Может, ей этого не хватало? Расслабленности от него, некой дурости, так свойственной парням их возраста?

Нет…

Совсем нет…

Другое тут. Абсолютно.

Алексия попыталась убрать ладонь со своего тела.

— Рус, ты форсируешь события.

Надо же, слово какое откопала.

— Разве?

Она предприняла вторую попытку сдвинуть чужую руку.

— Да.

— Если бы я форсировал, то ты бы уже лежала на откинутом сиденье, Леш.

Лучше бы она молчала…

Слишком воспаленное воображение подкинуло ей животрепещущую и очень яркую картинку.

Как он… на ней… сверху…

Такое же возможно?

Теперь?..

— И ещё, — Рустам метнул в её сторону нечитабельный взгляд. — Я исключил Еву из своей жизни.

С губ Леши едва не сорвалось саркастическое: «А мне зачем эта информация», но девушка вовремя опомнилось.

Сердце ударилось о ребра.

— Спасибо.

Если у Рустама будет любовница, у Халилова могут возникнуть вопросы. И, прежде всего, к ней.

— Спасибо… Какой интересный ответ.

Ладонь Рустама чуть сильнее сжала бедро Леши.

— Прекрати, Рус! — не выдержала она. — Давай не всё сразу… Пожалуйста.

Он понял её. И с явной неохотой убрал руку.

До клуба они доехали быстро. Уверенным жестом Рустам припарковался и вышел из машины. Леша вдохнула-выдохнула. Она немного волновалась. Хотя какое немного. Она впервые находилась рядом с клубом, и её брала жуть, как перед неким живым враждебным организмом.

Она, точно в замедленной съемке наблюдала, как Рустам обходит машину и открывает дверь. Как протягивает руку, желая помочь Леше выйти из машины. Джентльмен, значит…

Леша приняла его руку. Жар ладони Умарова обжигал. У него, часом, не температура? Постыдное ликование колыхнулась в груди. А если он заболеет, ей же дадут передышку? Леша почти сразу же устыдилась своих мыслей. Докатилась. Желает человеку недуга, замечательно.

Охранники сдержанно поздоровались с Рустамом, приветствуя его по имени-отчеству.

— Они тебя знают? — Алексия не удержалась от вопроса. Чем угодно себя занять, лишь бы не поддаваться эмоциям, что душили её изнутри.

— Через неделю я официально стану владельцем этого клуба.

— Ого.

А что она ещё могла сказать? Она за него рада. Это, наверное, логично. Такие приобретения.

Они вошли внутрь. Пространство клуба было именно таким, каким представляла его себе Алексия. Низкие диваны из черной кожи, столики с хрустальными столешницами, в которых отражались разноцветные лазеры. Воздух был густым от смеси дорогих духов, сигарного дыма и алкоголя. На танцполе, подсвеченном пурпурным неоном, тела сливались в единый пульсирующий организм, а за стойкой бара два бармена жонглировали бокалами, как циркачи. Леша сразу же почувствовала себя неуютно.

Может, в другой компании, с девчонками, она бы чувствовала себя иначе. Но узнать об этом ей явно не светило.

Она инстинктивно шагнула ближе к Рустаму. Тот словно только этого и ждал, тотчас обнял её за талию.

Внезапная близость ударила в голову Алексии. Запах его кожи, дорогого парфюма с нотками сандала и чего-то такого тёплого, животного, чисто мужского, принадлежащего только ему одному, накрыло с головой.

Но Умаровым сейчас был единственным, на кого она могла рассчитывать.

— Нам на второй этаж.

Он направил её к лестнице. Леша с облегчением выдохнула. Не ходила она по клубам, и не надо… Не её.

Рустама несколько раз тормозили. Сначала молодой парень, кажется, Федор. Они перебросились парой слов.

— Потом, Федь, ок?

Парень завис взглядом на Алексии.

— Зенки не сломай, — огрызнулся Рустам и легко толкнул друга в плечо.

Тот вскинул руки кверху.

— Понял… Твоя Лешка, да?

— Сказал же — потом.

Леша молчала.

То есть получается про неё знали друзья Умарова?

Дальше были мужчины старше.

— Рустам, найди минуту…

— Через полчаса к вам подойду, Геннадий Валерьевич.

Рустам подвел её к столику, стоящему немного обособленно.

— Что будешь пить?

— А что мне можно? — не удержалась Леша.

Рустам принял ее штык, желваки дернулись.

— Вино, мохито, — медленнее, чем обычно, сказал он.

Получается, сдерживался? Из-за нее? Точнее, ради нее.

— Мохито.

Он кивнул и знаком указал официанту подойти.

— Запомни, алкоголь ты пьешь только в моей компании, Леш.

Она не успела закатить глаза или буркнуть, что и без его напоминания она это знала, как он продолжил:

— В любом, абсолютно любом клубаке есть челы, которые подсыпают разную дрянь в алкоголь. Девушке могут преподнести якобы закрытую бутылку вина, а там уже будет экстазе. С барменом часто можно договориться. Понимаешь, о чем я?

— Я не хожу по клубам.

— Леш, ты понимаешь о чем я? — надавил он повторно.

— Да поняла я! — вспылила она, за что тотчас поплатилась.

Она забыла, что на Умарова нельзя поднимать голос.

Парень выкинул руку вперед и поймал её подбородок.

— Я пытаюсь вести диалог, Леш. Ты как… Поддержишь или?..

Это ещё одна уступка с его стороны или что?..

В голове зазвенело от напряжения.

— Поддержку.

Его пальцы оставляли на коже невидимые следы.

Их прервал звонок.

— Отвечу.

Рустам встал и чуть отошел. Леша откинулась на спинку мягкого дивана.

Что дальше?

Она затеребила подол платья. Вокруг всё казалось настолько нереальным, настолько пафосным, дорогим. Не говоря уже о девушкам, которые выглядели просто вау. Идеальные блестящие волосы, красивые платья, шорты.

И она…

Леша не то, чтобы стеснялась того, как она выглядит. Скорее, её образ не вписывался в эту реальность.

Она обхватила себя за плечи и отвернулась.

Как раз вернулся Рустам и почти следом подошел официант с напитками.

Рустам взял свой бокал, она свой. Она заглянула в него, точно желая убедиться, что не спит. Что всё происходящее вокруг — настоящее.

Кожу продолжало покалывать. И на то была причина.

Умарова смотрела на Лешу. Долго. Сканирующе.

— Что ты хочешь? — наконец, сказал он.

Свободы!..

Это единственное слово, бившееся в голове Алексии.

— Что я хочу? — переспросила она, сильнее сжимая ножку бокала. — В каком контексте?

От его взгляда уже не в дрожь бросало.

— Давай обсудим, как будут развиваться наши отношения.

Он сейчас серьезно? Разве о подобном договариваются?!

Леша пожала плечами.

— Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать.

— Я хочу видеть тебя каждый день, — выпалил Рустам и вся его вальяжность слетела.

— Ты видишь меня в универе, — сделала жалкую попытку Леша.

Тщетно.

— Вечерами, Леш.