Глава 25

— Где тот ушлепок? — сразу же стребовал с охранника Рустам.

— Его же вывели…

Вывели… Нахуя? Он бы с ним побеседовал… Ещё…

Руки сжались в кулаки на автомате. Рустама продолжало нести. И надо успокаиваться. Его ждут. Но как?..

Пришлось. На него смотрели, за ним наблюдали. Погорячился и хватит. Один плюс в подкате того ушлепка был — о «мероприятии» доложат Халилову. Пусть старый урод успокаивается. Но и деду могут тоже доложить. А вот тут Рустам не мог предположить расклада.

Дед занял выжидательную позицию. За прошедшие недели он ни разу больше не заговаривал с Рустамом про Алексию. Говорили о чем угодно — о бизнесе, об учебе, о дальнейших планах. О том, что старику пора на пенсию и не за горами тот день, когда Рустам встанет во главе их нефтяной империи и на него набросятся голодные волки. Что он должен быть готов. Так же дед четко дал понять, что ближайшие месяцы внуку придется сильно помотаться по стране.

И ни слова про Алексию.

А она у него в башке сидела… Основательно. И надо было действовать.

А тут Халилов.

Теперь перед Русом стояла непростая задача совместить несовместимое — войти в курс дел в компании, основательно, уже не играючи и навсегда приклеить к себе Лешку.

И чем быстрее это случиться — тем лучше.

Безболезненно не получится.

В зале он задержался на сорок пять минут. Следил, поглядывая на время.

Потом сразу к кабинету, который уже передали к нему.

В кабинете была установлена лучшая звукоизоляция, Леша могла отдохнуть.

Так и случилось. К чему Рустам не был готов, так к тому, что увидит Алексию спящей.

Свернувшись калачиком на диване, она поджала ноги под себя. Прикрыла глазки и тихо сопела. Ресницы трепетали на щеках, губы чуть приоткрылись в беззвучном вздохе, а пальцы судорожно сжимали край подлокотника.

Рустам застыл. Ну надо же…

Сколько раз он представлял, как она уснет рядом с ним? В его кровати?

И что он будет лежать рядом и смотреть на неё?..

Ведь будет…

Рустам прошел к дивану и опустился на корточки. Его пальцы сами потянулись перед. Он поправил прядь, выбившуюся на лоб. Прикоснулся и ком в горле встал. Всё, как обычно. Ничего нового. Его снова вело… Её волосы были мягкими, так бы и перебирал, как влюбленный идиот. Таким он и был, чего уж.

Умаров опустился на колени рядом с диваном, прислушиваясь к её ровному дыханию. Ушаталась Лешка за сегодняшний день. Ком в горле увеличивался.

Рустам провел пальцем по ее ладони. Один раз, второй. Хотя бы во сне натрогается её. Насмотрится… Дать ей поспать? Такой вариант тоже возможен. Да и он сам может в кресле устроиться. Час, другой они могут себе позволить.

Вдруг она рефлекторно ухватилась за его руку. Сердце тотчас бешено стукнуло где-то в висках.

Всё. Мираж закончился. Лешка распахнула глаза и тотчас вскочила.

— Я уснула? Да? Уснула?

Он протяжно выдохнул.

— Чего ты панику навела. Уснула и уснула.

Спросонья она выглядела забавной. И немного трогательной.

— Поехали домой, — не то спросила, не то пробубнила она.

— Поехали.

От греха подальше.

До её дома они доехали без инцидентов. Хватит на сегодня.

Но Рустам не успел притормозить, как Алексия собралась выпрыгивать из тачки.

Он схватил её.

А она… Она шарахнулась.

В груди Рустама сдетонировало, голодная тварь, что пожирала его годами изнутри, раскрыла пасть.

— Я не трону тебя… Ни сегодня, ни завтра, не переживай, — надсадно выдавил он, сильнее сжимая её бедро. — Я хочу, чтобы ты ко мне привыкла. Ты же привыкнешь, Леш?

— Рустам, ты задаешь не те вопросы.

— А какие те?

Да нет правильных вопросов между ними!

— Не знаю.

Их взгляды встретились. У неё был такой уставший, немного надломленный.

Приглушенно выругавшись, он перегнулся и распахнул дверь.

— Иди. Завтра за тобой заеду.

Его люди по-прежнему дежурили во дворе.

Леша что-то буркнула по типу «спокойной ночи» и сорвалась точно за ней сам черт бежал.

Чертом он и был. Для неё так точно.

Каждый шаг Алексии отдавался в висках тупой, яростной болью. Как будто кто-то рвал его изнутри на куски, а он должен был просто смотреть и терпеть. Блядь… Пальцы сжались так, что кожа на костяках побелела. Рустам хотел, нет, не так, ему было жизненно необходимо сорваться с места, догнать её, прижать к стене подъезда и заставить понять, что она делает с ним.

И ни хера не понимает. Лешка… Реально не вдупляется! Все вокруг всё видят, а она…

Он провёл ладонью по лицу, резко, грубо, будто стирая с себя её образ. Не выходило. Она везде. В запахе салона, в отражении на стекле, в этом чёртовом тихом шорохе её шагов, который всё ещё звенел в ушах.

Она с ним…

Вот так-то.

Наконец-то…

Рустам никогда не был дураком, и прекрасно понимал, что её толкнуло в его объятия. Точнее кто.

И ему было похуй. Где-то в груди может и зудела боль и неудовлетворенность таким раскладом, но он давно научился её глушить. Потому что иначе по-другому никак.

Ни о какой любви со стороны Алешки не шло речи. Она никогда не притворялась и не будет. За это ей отдельный респект и уважуха. Хотя иногда ему до скрежета в зубах и хотелось, чтобы она притворилась пусть даже и на один вечер.

Она — его…

Эта мысль снова и снова билась в голове.

Она была здесь. В его машине. В его руках.

Рустам знал, что Лешка его ненавидит. Она открыто ему об этом говорила. И не раз.

И он ждал. Терпеливо и слишком долго! Дождался, называется… А что если старый хрен Халилов решил бы не вести беседы, а вспомнить лихие годы? Что тогда?

Поэтому пусть Лешка его ненавидит. Пусть боится. Пусть каждое прикосновение заставляет её внутренне сжиматься, он всё равно будет трогать! Теперь будет… Она рано или поздно привыкнет. Рустам это чувствовал. Он это, сука, знал!

Сегодня она у него в машине, а завтра в квартире. Он же не зря намекал про квартиру…. Злая усмешка коснулась губ парня. Лешка и тут нихера ничего не поняла.

Он перевезет её к себе. Не завтра, конечно. «Послезавтра». Когда возвращается Елена Викторовна?

Он пообещал не трогать Лешку. Он и не будет. Пока. А потом…

Потом хрен, кто его остановит. Он будет дышать ей в спину, пока Лешка будет спать в его постели! Целовать её шею, пока девчонка будет хозяйничать на его кухне. Он будет…

Рустам откинулся на спинку кресла. Так. Хорош. Сейчас он додумается, сорвется к херам и ничем хорошим дело не кончится.

Поэтому…

Он завел движок и крутанул руль.