Глава 9

— Сука-а…

Два шага и Рустам оказался рядом с ней.

И снова по Алексии полоснуло тяжелой энергетикой! И пусть она её знала, пусть она почти к ней привыкла, но адекватно реагировать так и не научилась.

Он схватил её за плечи, быстро провел руками. По плечам, рукам, талии. Он ощупывал её, проверял.

— Они тебе что-то сделали?! — потребовал он, яростно сверкая глазами.

Его руки и не думали её отпускать.

Леша, по чистой инерции, повинуясь выработанному за годы рефлексу, попыталась отстраниться, выскользнуть. Её мозг не успевал за меняющимися событиями!

— Леша-а…

Его голос вибрировал от злости. Но когда было иначе. Леша вскинула голову.

На лице Умарова была свежая царапина. Кровила скула и губа. Подрался?.. Только что? С кем? С Дагаевыми?

— Я кому говорил, чтобы мне обо всем сообщала! — заорал он.

— Я не успела! — крикнула она в ответ.

Но, кажется, он не слышал.

Алексия видела его разным. Годы общения позволили немного выучить его. Обычно сдержанный, решительный. По большей части, немногословный, он давил своим авторитетом. Одним своим присутствием.

А тут…

Его глаза наполнились тьмой. Самой что ни на есть настоящей. Лицо исказилось злобой, ненавистью. И все эти эмоции были направлены на неё. Они напрочь сносили её.

— Не успела! А где мозги твои раньше были?

— Ты вообще о чем?

Она пыталась защищаться.

Но выходило плохо.

Особенно, когда мама в больнице. Особенно, когда к тебе вломились в квартиру два амбала и напугали до чертиков. И особенно, когда такой же злобный амбал орет едва ли не благим матом, а его руки сжаты в кулаки.

— О том, твою мать, — выдохнул он.

А дальше — хуже.

Рустам подхватил её на руки, скидывая на ходу ботинки. Они со стуком ударились о пол. Леша вскрикнула, уперлась, кажется, даже ударила Умарова.

— Пусти меня… Ты чего творишь, пусти…

За годы общения с ним у неё уже дошло до рефлекса — обзывать его нельзя. Ни в коем случае. Никогда.

Это как тряпка для красного быка.

Он нещадно бил любого, кто как-либо обзывал его. Считал это оскорблением. Не щадил даже девчонок. Не бил, конечно… Там было что-то другое.

— Рустам, да черт тебя побери…

Она вцепилась ему в волосы, желая оторвать от себя. Тщетно. Он даже не отреагировал, не обратил внимания.

Прошел в комнату и рухнул на диван. Уронил Алексию на спину, и сам сразу же сверху, не позволив ей даже перевести дыхание.

Она охнула, поразившись насколько он тяжелый. Он придавил, расплющил её! Алексия рада бы согнуть ногу, отпихнуть его, но куда!..

Умаров действовал точно. Как с противником.

По телу Алексии рассыпали раскаленные угли. А еще тяжестью придавило.

Это Рустам сверху навис. Точнее, лег. Да, точно. Алексия точно одеревенела. Вроде и понимала, что происходит, что с ней делает Рустам, и в тоже время нет.

— Нет, Рустам… нет.

— Замолчи. Ты меня уже заставила повторять дважды…

Их лица сблизились, губы почти соприкасались.

События воспринимались, как в немом кино. Она недавно такое смотрела с Чарли Чаплиным. Ей понравилось.

Но ей абсолютно не нравилось участвовать в таком… Она зачем-то снова отметила припухлость на губе Умарова. Кто-то кулаком проехал…Почему-то подумалось, что Наиль. Тот из Дагаевых, что менее агрессивен. Или это только иллюзия?

Они все хищники. Звери, что жаждали ее крови.

А ещё у Рустама были ресницы длинные.

И руки сильные, шершавые. Он же спортом занимается, наверное, это логично.

Она притихла, затаилась, как зверек.

Надо, чтобы Рустам успокоился!

Он не сделает ей ничего плохого! Он не сделает ей больно…

…не изнасилует.

Она шумно сглотнула, пытаясь зацепиться за какую-нибудь спасительную мысль. Ту, что позволит ей выплыть из трясины, в которую она погружалась всё сильнее.

Но как тут возьмешь себя в руки, если тебя распластал тот, кто годами держал твою жизнь под контролем? Кто говорил тебе, что носить, с кем общаться? Кто всегда присутствовал рядом, хотела ты этого или нет!

А вчера переступил границу…

Сегодня пошел еще дальше.

Пока мысли Алексии беспорядочно метались от прошлого к настоящему, Рустам действовал. Просунул колено между ее ног и раздвинул бедра. Так, точно делал это с Лешей десятки раз.

Дальше — хуже. Он лег между ними.

Паника не просто хлынула по телу Леши, она ее снесла! Затопила.

— Рустам, — чуть слышно выдохнула Алексия.

Рядом с диваном стоял журнальный столик. На прошлой неделе мама решила, что пора сменить интерьер и убрала с него светильник. Собиралась поставить вазу с искусственными цветами, но дальше корзины ВБ дело не пошло.

Столик был пуст! На нем не было ничего, чем Лёша могла ударить Рустама.

— Ничего не говори, Леш… Не беси меня.

Не говорить?..

Молча позволить изнасиловать себя?

— Ты изнасилуешь меня сейчас?.. Да? — по щекам Леши побежали слезы.

Она ненавидела себя! Ненавидела свою слабость! Другие бы на ее месте дрались до последнего, расцарапали морду уроду, что не давал ей житья годами. А она что делает?.. Нюни пустила?

А вы давайте раз такие смелые! Попробуйте противостоять ему! Умаров сейчас сам на себя не похож. Глаза едва ли не кровью налились, вены на висках вздулись, кадык нервно дергается.

Он не в себе. На грани.

И он не отвечает за себя.

Алексия слишком хорошо его знала! Именно вот таким… Когда сдержанность летела к чертям собачьим и на первый план выходила врожденная жестокость.

Она видела, как он умеет бить другого. Как физически, так и морально.

Но особенно физически. В ее памяти навечно запечатлелись картины его агрессии.

Она видела… она помнила…

Плюс он постоянно занимался! Говорили, у него тренера из Азии и Европы.

Алексия смотрела ему в лицо широко распахнутыми глазами.

Сердце билось о ребра.

Глаза Рустама полыхали безумием.

А еще он был возбужден.

Упирающийся в ее лоно член Алешка тоже чувствовала.

И это было охренеть, как страшно.

Мир сузился до мужских глаз. До мужского запаха.

Она не знала, что делать! Вырываться, продолжить борьбу, сдаться?

Может, дать ему? Прямо здесь? Пусть успокоится уже, сволочь этакая! Если бы Леша была уверена на сто процентов, что он остановится, что он оставит ее в покое, позволит уехать или жить своей жизнью, она бы переступила через себя. Потерпела один раз. Но нет! Не остановится он. Он будет приходить к ней снова и снова, он сделает ее своей шлюхой!

А она меньше всего хотела быть чьей-то шлюхой.

Язык прирос к нёбу.

Что делать…

Рустам дышал тяжело, точно пробежал стометровку. Его грудь придавливала ее.

— Ты будешь меня слушаться… Поняла, Лёш?

Как эта сволочь может говорить такие ужасные вещи и при этом называть ее сокращенно-ласково?

Ее мозг больше не вывозил.

— Это, черт побери, твоя безопасность, — процедил он. — Когда ты это поймешь?

— Слезь с меня.

— Нет.

— Значит, изнасилуешь?

Она всхлипнула, упираясь руками в его плечи. Сдвинуть бы хотя бы на сантиметр! Бесполезно…

Верхняя губа Умарова угрожающе дернулась. Он натурально оскалился. В нем все меньше и меньше оставалось от человеческого. Он сам на себя не походил.

— Не будешь делать, что я говорю — трахну. Ты задолбала уже…Хочешь, чтобы тебя пустили по кругу Дагаевы? Сначала один, потом второй? А? Ты этого хочешь?

Его пальцы сжали ее подбородок, фиксируя голову.

Но если бы только это…

Внезапно Рустам толкнулся бедрами вперед, имитируя половой акт, соприкасаясь своим пахом с ее.

Алексия запищала, снова утратив контроль. Заелозила под ним, пытаясь скинуть, выскользнуть из-под него.

Но добилась только того, что ударилась головой о жесткий подлокотник и несколько раз потерлась о стояк Умарова.

— Нет…

— Да бля-ядь…

Рустам поморщился и упер локоть второй руки в край дивана напротив ее лица, а ладонью накрыл затылок, уберегая ее от столкновения с подлокотником.

Заботливый, гад?

Алексия всхлипнула.

И сразу же на ее губы легла большая шершавая ладонь.

У Алексии глаза закатились, она замычала, снова начав вырываться.

— Замри. Я только потрогаю…, - выдохнул он и добавил тише, — тебя.

Она мотнула головой.

Его оскал стал еще более явственнее.

— Выбирай… Или я трогаю тебя или ебу.

И она снова ему поверила!

Промычала что-то ему в ладонь.

Он продолжал зажимать ей рот.

И смотреть.

Так, что чернота наполняла душу.

Алексия повторно промычала.

Он медленно, очень медленно убрал руку. При этом его член ещё плотнее прижался к ней.

Алексия жадно хапнула воздух.

Что происходит… Мамочки…

Пожалуйста, войди в дверь… Останови это безумие…

Алексии было страшно. Очень-очень. Как ни разу в жизни ещё не было.

— Если дам… потрогать себя… обещай, что не пойдешь до конца, не возьмешь меня, — под конец она протяжно всхлипнула.

Все знали: слово Умарова — закон. Он его держит.

Она в это искренне верила. Она должна сделать все, чтобы он ушел из квартиры! Не остался…

Она попросту уже не видела другого выхода.

Грудь Рустама поднялась и опустилась.

— Обещаю.

Алексия прикрыла глаза и обмякла.

Вот они и дошли до самого главного. До того, к чему шли шесть лет.

Думала ли она, что они до такого докатятся?

Думала.

В глубине души даже знала, что так будет. Что не отстанет от неё Умаров, пока не получит своего.

Некоторое время Рустам ничего не делал. Не двигался. Кажется, даже не дышал. В комнате стояла зловещая тишина.

Потом двинулся ниже.

К её бедрам.

Алексия приготовилась… Сейчас, сейчас…

Его же пальцы не дрожали, когда он расстегивал пуговицу на джинсах? Бред. У нее исказилась реальность. Ничего удивительного. Ещё немного и она в обморок грохнется.

Может, правда — грохнуться?

Умаров справился с джинсами довольно быстро. И потянул их вниз.

Леша, не двигайся, ничего не говори…

— Не снимай! — она, почувствовав, как прохладный воздух комнаты коснулся обнаженных бедер.

И следом другая мысль обожгла Алексию.

А какие на ней трусы…

Черные вроде. И вроде относительно новые. Хотя нет… Ни фига не новые. Год им. Мама перед универом покупала.

Боже. Зачем она это помнит… Зачем она об этом думает?!

Её мозг сублимировал. Выдавал какие угодно мысли, не позволяя Алексии утонуть в происходящем.

— Доверься мне, — последовал ответ.

Серьезно? Довериться? Ему…

У Алексии поплыло перед глазами. Она где-то слышала, что при панической атаке надо дышать квадратом. А как это квадратом не запомнила. Хоть на курсы самообороны записывайся! Только будет ли толк.

Она подогнула ноги, противясь снятию джинсов. Бесполезно. Умаров легко преодолел её сопротивление.

Теперь трусики.

Алексия не видела… Просто знала, что он пялиться на них. На бедра. На то, что скрыто между ними.

Девчонки, которые уже спали с парнями и позволяли со школы разные пошлые шалости, говорили, что страшновато иногда бывает. Но «типа надо перетерпеть». Ага, надо. Надо, наверное, когда ты постарше! Когда готова к сексу. Когда рядом с тобой любящий и любимый человек, которому ты безоговорочно доверяешь и с которым хочешь быть — не вопрос.

А тут…

Тут не пойми что.

Алексия облизнула пересохшие губы и приготовилась.

Надо расслабиться, не сопротивляться. Но и не поощрять. Пусть трогает и валит ко всем чертям!

Мужские руки сжали бедра Алексии. Сильно. Она отчетливо ощутила все десять пальцев.

— Ты мне синяков наставишь, — прошипела тихо-тихо.

И сразу же хватка ослабла.

Он слышал её и… не слышал. Почему так?!

Сердце трепыхалось в груди. Или билось в горле? Алеша уже мало, что соображала.

Пальцы Умарова дотронулись до её трусиков.

Сейчас-

Сейчас…

Да. Сейчас.

Он потянул их вниз. Алешка, действуя чисто на инстинктах, схватилась за них. Или за кисти Рустама?..

Тот отреагировал сразу же: — Руки убери, Леш.

Его голос звучал на удивление тихо. Или это яростный стук сердцебиения заглушал другие звуки.

Но продолжение она расслышала:

— Пожалуйста…

Последнее слово резануло по нутру. По нервам. Тяжелая пульсация прошлась по всему телу. Алексия поджала пальцы на ногах.

Почему, черт побери, она тоже реагирует на его слова? Когда он вот так говорит? Почти по-человечьи.

Если бы ещё при других обстоятельствах…

Алексия подчинилась, убрала руки. И сразу же холод коснулся её лона. Трусики спустили до колен. Хорошо, что не снял.

Этого оказалось достаточно.

На таком же рефлексе Алексия приподнялась. Зачем — тот ещё вопрос…

Она уставилась на Рустама. Плечи напряжены. Кадык нервно дернулся.

Его ноздри хищно дрогнули.

Он же… Он не её нюхает?!

Алексия готова была провалиться от стыда. Не в силах вынести этот сюр, она спрятала лицо в ладонях.

Никакого удовольствия прикосновения Рустама не несли! Это бред всё! Разговоры про «предающее тело». И женщин, что вспыхивают, как спички, стоит им оказаться в постели с ненавистным, но «красивым, как греческий Бог» врагом.

Он трогал её сначала поверхностно. Она ощущала, как он проводил пальцами по её складкам. Слышала его сбитое дыхание. Тяжелое, тягостное. Оно оседало на её коже.

Алексия просто лежала.

Пусть… трогает. Урод. Ирод. Гад.

Как же она его ненавидела.

И себя… Себя тоже. За некую слабость, за то, что в прошлом где-то дала слабину. В настоящем, наверное, тоже. Она не хотела всего этого… Она хотела на ручки. Чтобы её погладили, успокоили, сказали, что всё будет хорошо.

А становилось всё только хуже.

Его пальцы не давили. Скорее, гладили.

Но это же только начало. Понимаете?

Как было «началом» вчера.

Раньше он не пытался к ней прикоснуться. А сегодня?

А завтра? Что будет завтра…

Появился неприятный звон в ушах. И он всё усиливался с каждой проходящей секундой.

— Рустам…

— Что?

Его пальцы открыли её складки.

— Рустам, хватит, — она, кажется, начала задыхаться и сделала то, что сделал он чуть ранее. Выдохнула: — Пожалуйста.

Его пальцы замерли.

— Хватит? — прохрипел он.

— Да…

Она была почти уверена, что он не услышит её. Что вставит пальцы в неё. И начнется… Точнее продолжится.

Но нет. Давление на лоно исчезло. Алексия даже не успела вздохнуть с облегчением, как её трусики вернули на место.

Рустам снова подался вперед, навис над ней.

И если бы до этого не вернул трусы на место, она бы решила, что всё…

С совершенно мутными глазами, с лицом, не похожем на себя, Умаров уперся мокрым, покрытым испариной, лбом в её лоб.

— Это же пиздец, Леш.

Кто же спорил…