Глава 17

САША

Апрель 2018

(Настоящее время)

Выхожу на улицу, достаю из заднего кармана пачку сигарет, беру одну и прокручиваю между пальцами, подношу зажигалку, щелкаю колесиком и зажигаю ее, вдыхаю ядовитый дым, который медленно проникает в легкие и оставляет горький след в горле.

Дождь снова зарядил, а по двору склада все так же гуляет холодный ветер, смешивая запах мокрого асфальта с сигаретным дымом.

Стою под навесом и смотрю в темноту, пытаясь собрать мысли в кучу, но не выходит, в голове полная каша, перед глазами всплывает ее лицо в тот момент, когда она меня остановила, в ее глазах был страх, и теперь я понимаю причину.

В голове крутится только одна мысль — какая же Серега тварь. Милена пережила этот ужас, потеряла невинность таким чудовищным способом, и все это из-за меня, из-за того, что я живу в мире, где нет ничего святого. Где, чтобы отомстить, бьют по слабым местам, а моим слабым местом была, есть и будет она.

Черт.

Провожу рукой по затылку и снова затягиваюсь, не могу отделаться от одной мысли — как она вообще пережила это, как продолжала жить дальше, училась, смеялась, строила свою жизнь, общалась с людьми, будто ничего не произошло, а я в это время сидел в Москве, ничего не знал о ее жизни, бросил все попытки найти ее, оставил все как есть.

С силой выдыхаю дым в холодный воздух

Твою мать.

Я должен был ее защитить.

Сигарета почти догорает, бросаю окурок на мокрый асфальт, раздавливаю его носком ботинка и опираюсь руками на перила у входа.

— Сокол. — слышу за спиной голос Стаса. — Дай сигарету.

Я молча протягиваю ему пачку. Он вытаскивает одну, щелкает зажигалкой и затягивается. Мы стоим рядом под навесом и молчим. Мне сейчас не нужны слова, да и если честно, я даже не знаю, что можно сказать. Ситуация настолько хреновая, что любые разговоры ни к чему.

Стас выпускает дым в сторону и смотрит в темноту двора.

— Он живой? — спрашиваю, не глядя на него.

— Живой, — спокойно отвечает он.

— Жаль.

Несколько секунд тишины тянутся тяжело.

— Что ты планируешь делать дальше? — спрашивает Стас спустя пару минут.

— Честно? — выдыхаю я. — В душе не знаю.

— Совет хочешь?

— Ну-ка.

— Не трогай его сейчас, — говорит он спокойно, смахивая пепел. — Он нам нужен, чтобы выйти на главную фигуру. Я понимаю, что ты и живого места на нем оставить не хочешь, но без него мы с мертвой точки не сдвинемся.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Стас, я это знаю, — сжимаю зубы. — Но ты понимаешь, что он сделал? Он тронул мою Милену. Он ее, блять, изнасиловал.

Слова вырываются с такой злостью, что я сам едва держу себя в руках. Со всей силы бью кулаком по металлическому поручню. Глухой звон разносится по пустому двору.

— Черт!

Бью еще раз. Металл отзывается вибрацией. В груди все кипит. Злость, ярость, бессилие — все смешивается в один тяжелый ком.

Стас молча смотрит на меня. Он знает, что сейчас лучше не лезть.

На секунду зажмуриваюсь, стараясь заглушить мысли, но слова Сереги снова бьют по голове. Стискиваю поручень так сильно, что начинает ломить пальцы.

— После того как наши отцы отошли от дел, и мы начали работать сами, я тогда хотел уйти. Помнишь? — говорит он.

— Конечно помню.

Через год после того, как мы стали работать Стас пришел ко мне и сказал, что хочет отойти от всего. Говорил, что устал от этой жизни, от грязи, от постоянного напряжения и хочет попробовать пожить спокойно. Я тогда его поддержал, сказал: если решил — уходи.

Но прошло всего несколько месяцев, и он вернулся. Ничего не объяснил. Просто снова появился и встал рядом с нами. После этого он сильно изменился. Стал еще больше закрытым, холодным. Убивал легко, без лишних эмоций. Ни один мускул на его лице не дергался, когда он нажимал на курок.

— Я никогда не рассказывал вам, что тогда произошло. И сейчас тоже не собираюсь. Но тот период научил меня одной вещи: эмоции нужно держать в узде. Потому что тогда, когда я дал им волю, пострадал близкий для меня человек… и я ее потерял.

— Ее? — спрашиваю я, изогнув бровь.

— Да, ее. И прежде, чем ты начнешь устраивать мне допрос, сразу предупреждаю: я ничего не скажу. И все твои штучки на мне не сработают.

Он на секунду задерживает на мне взгляд, потом становится серьезным.

— Просто подумай вот о чем. Сейчас твои эмоции могут навредить не только нам, но и Милене. Ты хочешь отомстить за нее, и я тебя понимаю. Но чтобы это сделать, тебе сначала нужно найти того, кто уже несколько лет портит жизнь и тебе, и нам всем.

Я молчу несколько секунд, потом киваю.

— Ты прав.

— Конечно прав. — Он хлопает меня по плечу. — Давай перевезем этого урода в другое место, немного отдохнем и с утра начнем нормально работать.

Я глубоко выдыхаю и смотрю на склад.

— Отличный план.

Утром мы собираемся с парнями в офисе. Уже пять лет фирма официально на мне, с того дня, как она перешла ко мне после смерти отца. Тогда у меня не было выбора — в двадцать один год пришлось взять на себя все, что он строил десятилетиями.

Снаружи это выглядит как обычный, уважаемый бизнес. Компания занимается недвижимостью. Мы строим и продаем объекты под офисы, торговые площади, жилые дома и квартиры. Через нас проходят крупные сделки, инвесторы, застройщики. Бумаги, переговоры, контракты, миллионы на счетах. Все чисто, легально и красиво на бумаге.

Но это только одна сторона. Та, которую видят все.

Вторая сторона никогда не отражается в документах и отчетах. О ней знают только свои. Отец много лет занимался торговлей оружием, и после его смерти этот кусок тоже перешел ко мне. Не напрямую, конечно — все идет через цепочку людей, посредников, складов и фиктивных компаний. Мы не лезем в мелкую грязь и не торгуем по подворотням. Только крупные партии, только проверенные клиенты и только через нужные каналы.

Эти два мира существуют параллельно. Многие думают, что я сижу в этом кабинете, подписываю документы на очередной жилой комплекс или офисный центр, встречаюсь с инвесторами и делаю вид, что моя жизнь — это просто бизнес.

Но здесь решаются совсем другие вопросы. И именно из-за них пострадал человек, который для меня важнее всех

Сейчас на повестке — Ефимов. Нужно решить, что с ним делать и как он может помочь выйти на того, кто стоит за всем этим. На преемника Ярикова.

Но прежде, чем мы переходим к делу, есть еще кое-что, о чем им нужно знать. Я откидываюсь в кресле, на секунду собираюсь с мыслями.

— Для начала… есть еще один момент.

И после этого рассказываю ребятам все, что произошло за эти сутки. Про встречу с Миленой, про то, что она новый психолог Антошки, что, несмотря на все, что мы узнали о ее прошлом, у нее есть… парень. Хотя я предпочитаю называть его пекинесом.

Умалчиваю я только об одном — о том, что при первой же встрече мы чуть не переспали.

— Так, получается, твоя интернет-подружка все-таки реальна? — выдает Макс, за что я тут же кидаю в него первое, что попадается под руку — степлер.

— Кучерявый, ты лучше не зли его, — встает на мою сторону Кирюха. — И так после вчерашнего все понятно.

— Ну все, молчу, — поднимает руки вверх Макс, но ухмылка никуда не девается. — Но, Саш, давай честно. У тебя голова еще на месте?

— А почему она должна у него поехать? — подает голос Стас.

— Да потому что это уже не жизнь, а какой-то сериал, — фыркает Макс. — Смотрите. — Он выставляет руку, показывая пять пальцев, и начинает загибать их по одному. — Раз — он встречает свою интернет-любовь. Два — она оказывается психологом его племянника. Три — у нее есть парень. Четыре — он узнает, что ее… скажем так, очень жестко обидели. Пять — все это происходит за долбаные сутки.

Он бросает на меня быстрый взгляд и чуть склоняет голову.

— Я просто уточняю, твоя голова на месте или уже пустилась в кругосветное путешествие?

— Макс, она у меня не просто в кругосветке— отвечаю, сдерживая раздражение. — Она у меня взорвалась. И я понятия не имею, что со всем этим делать.

Он, как обычно, хочет что-то добавить, но осекается, понимая, что сейчас не тот случай.

— Знаешь, мы все равно решили проверить его слова. Вдруг это была очередная уловка или попытка вывести нас на эмоции, — говорит Кирюха, устало проводя ладонью по лицу. — Подняли старые записи, пробили людей, которые тогда были на той тусовке. И, к сожалению… он не соврал. Милена действительно там была. — Он ненадолго замолкает, трет подбородок и хмурится сильнее. — Но меня во всей этой истории напрягает другое. — Кирюха хмурится, поворачиваясь ко мне. — Почему после этого она никуда не обратилась? Ни в полицию, тогда еще в милицию. Вообще никуда.

— Скорее всего испугалась, — отзывается Стас. — Она была в другом городе, если бы родители узнали, ее бы сто процентов забрали обратно. А возвращаться в Москву она не хотела и не хочет. И у нее есть на это причины. — Он смотрит на меня.

— Да, и он сказал про родинку, — тихо говорю я.

— Какую родинку? — спрашивает Макс.

— У нее и у Даши есть родинка посередине груди, — показываю рукой место. — Она всегда прикрыта одеждой, и увидеть ее можно только если…

— Не продолжай, — перебивает Кирюха.

Я и не собираюсь продолжать. Мне и так этот разговор дается пиздец как тяжело.

— Парни, давайте лучше решим, что делать с Серым. Нам нужно, чтобы он вывел нас на преемника Ярикова. Пора уже заканчивать этот цирк. Я реально устал от всего этого.

— Я уже придумал, что с ним делать, — говорит Стас. — Я поместил его в одну из своих больниц, которую спонсирую. Там его подлатают и заодно вошьют жучок, который он в жизни не заметит. Как только эта инфузория придет в себя, его выпишут. Это примерно дней через пять. А дальше будем за ним следить.

Вот за что я благодарен вселенной — за этих ребят. С ними я всегда могу быть спокоен, знаю, что могу на них полностью положиться

— Супер, молодец, Стас, — на секунду зажмуриваюсь и медленно выдыхаю. — Тогда начинайте следить за ним и держите меня в курсе всего, что всплывет.

Перевожу взгляд на парней и добавляю уже тише:

— И еще. На время я переезжаю в Краснодар.

— Ого. С какого перепугу? Из-за твоей интернет-любви? — тут же бросает Макс.

— Кучерявый, если ты еще раз назовешь ее интернет-девушкой или любовью, я тебе язык вырву и в задницу засуну. Ты уже задолбал, — огрызаюсь я.

— Хорошо, хорошо, — поднимает руки Макс. — А причина какая?

— Первая — Антон. Потому что, как сказала Милена, ему сейчас нужна мужская фигура, что-то вроде отца, чтобы это помогло восстановлению его нервной системы. После того как Даша ушла от Валеры, тот вообще не хочет с ним контактировать, и получается, что кроме меня у него никого нет. Я хочу больше времени проводить с ними. И вторая причина… да, Милена.

— Ой, давай, не строй из себя благодетеля. Сто процентов на первом месте твоя… Милена, — он вовремя поправляется.

Макс, конечно, прав. На первом месте она, как бы эгоистично это ни звучало. Мне нужно сначала все решить с ней, наладить отношения и построить то, что мы должны были построить еще пять лет назад. Главное, чтобы она снова не дала заднюю и не сбежала. Хотя пусть только попробует — в этот раз я точно ее не отпущу.

— Через сколько ты уезжаешь? — спрашивает Кирилл.

— Как только здесь все более-менее устаканится, чтобы мне не пришлось срываться и мчаться обратно.

— Я поеду с тобой.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Вдруг понадобится моя помощь. Ты говорил, там у Милены этот пекинес, с которым нужно будет разобраться. Я как раз с этим помогу. Да и Дашку с Антоном давно не видел. Ты же знаешь, она мне как сестра.

— Ладно, — киваю я, хотя мелькает мысль, что тут что-то не совсем чисто. — Тогда поедем вместе.

— Договорились.

Всю неделю, которую я торчу в Москве, выматывают до предела. Этот город всегда действует на меня странно. Для кого-то Москва — место возможностей, силы, движения вперед, а для меня она давно стала чем-то вроде клетки. Здесь слишком много воспоминаний. Слишком много того, что напоминает, кем я стал.

Отец когда-то сказал одну вещь, которая врезалась мне в голову намертво: «Ты родился уже с черным сердцем и отравленной душой. Потому что ты мой сын.» Он говорил, что другой жизни у меня не будет. В детстве я пытался доказать обратное. Спорил с ним, злился, убеждал себя, что смогу жить иначе. Но время все расставляет по местам. Как ни прискорбно признавать — он оказывается прав.

Когда после его смерти я занял это место, все оказалось совсем не таким, как выглядело со стороны. А потом стало слишком поздно останавливаться. В какой-то момент я с ужасом понял: мне начинает нравиться эта жизнь.

Нравится власть. Нравится, когда люди боятся. Нравится знать, что одно мое слово может решить чью-то судьбу. Нравится наказывать тех, кто решил перейти дорогу. И я принимаю эту сторону себя.

Но есть человек, которого я до сих пор хочу уберечь от всей этой грязи — Милена. Для меня она всегда была чем-то светлым. Единственным нормальным в моей жизни. Тем, что существовало отдельно от всего этого дерьма. И самое паршивое — даже ее я в итоге не смог защитить.

От всего происходящего голова идет кругом. Виски неприятно пульсируют, а мысли зациклились на одном и том же, не давая переключиться хоть на что-то другое.

К Ефимову.

К Милене.

Из-за каких-то жалких, тупых, детских обид этот ублюдок просто взял и сломал ей жизнь. Решил, что имеет на это право. Что может использовать Милену как способ ударить по мне.

От одной мысли об этом начинает темнеть в глазах.

Но сейчас эмоции только мешают. Нам нужен выход на него. И Ефимов — единственная нитка, которая пока есть в руках. Поэтому Ефимова мы отпускаем. Точнее, позволяем ему поверить, что удалось сбежать. Со стороны все выглядит как невероятное везение. Но на самом деле это часть плана.

Как и говорил Стас, ему вшили жучок, который он в жизни не заметит. Плюс ко всему Кирюха взломал его телефон, соц.сети.

Мы видим почти каждый его шаг: где он бывает, с кем переписывается, куда едет и с кем встречается.

Этот ублюдок должен привести нас к тому, кто нам действительно нужен.

Первые дни он вообще не подает никаких признаков жизни. А потом, словно переключили тумблер, начинает шататься по клубам, накуриваться до полной отключки и переписываться с какими-то шлюхами с сайтов знакомств. Смотрю на это и все больше убеждаюсь, что зря мы его тогда отпустили. Надо было прикончить эту мразь прямо там, на складе. Сделать так, чтобы он захлебнулся в собственной крови.

Но сегодня лед наконец трогается.

Утром Кирюха сообщает, что Ефимов купил билет в один конец до Чикаго. Это выглядит странно. Очень странно.

Мы снова шерстим его телефон, переписки, почту, заметки — все, что только можно проверить. Никакой информации о том, зачем ему туда лететь, нет. Ни одного намека. Ни одной зацепки.

А значит, вывод напрашивается сам собой: эта поездка запланирована давно. И он старается не оставлять после нее никаких следов.

Я уже собираюсь сам лететь за ним в Чикаго. Хочу довести все до конца лично. Но мои планы портит Макс, который влетает в кабинет почти сразу после того, как мы получаем информацию по Ефимову.

— Сокол, я решил. Я поеду за этим ебанатом натрия и все выясню, — бросает он так, будто вопрос уже решен.

— Макс, я поеду сам, — отрезаю я.

— Конечно, — фыркает он. — Ты сейчас как раз в идеальной форме: злой, невыспавшийся и с лицом человека, который вот-вот кого-нибудь пристрелит. Самое время лететь.

Я косо смотрю на него.

— Очень смешно.

— Зато честно. — Макс делает шаг ближе и хлопает меня по плечу. — Саш, все, что ты сейчас должен, — это свалить к своей любимой. Разобраться в ваших отношениях, заняться племянником и хотя бы пару недель пожить как нормальный человек.

— Нормальный человек — это не про меня, — бурчу я.

— Вот именно, — хмыкает он. — Поэтому мы берем все на себя. Мы тут поработаем, а ты потом прилетишь и красиво добьешь все, что останется.

Я растираю шею ладонью и тяжело выдыхаю.

— Макс, ты даже не представляешь, как я задолбался от всего.

Макс на секунду замолкает. И я не слышу от него привычных подколов.

— Представляю, — говорит он уже без усмешки. — Поэтому и не даю тебе сейчас сорваться.

— Мы разберемся. Просто не лезь вперед.

Я молчу пару секунд, затем резко встаю, прохожу по кабинету и останавливаюсь у окна. Внизу кипит город, который я давно перестал любить. Москва ломает всех, кто не выдерживает ее темпа. Иногда мне кажется, что рано или поздно она сломает и меня.

— Этот Ефимов за все эти годы мне всю плешь проел, — говорю я, глядя вниз. — Стал главной занозой в моей заднице.

— Хм, — тянет Макс. — А я-то думал, что это мы с парнями там обосновались.

Я коротко хмыкаю.

— Вы не занозы. Вы моя семья. И единственные, кому я могу доверять.

— Вот и отлично, — спокойно отвечает он. — Тогда доверься нам и не мешай. Мы все сделаем. Не парься.

Я молчу еще пару секунд, потом киваю.

— Ладно. Уговорил. Делайте.