Глава 19
САША
Апрель 2018
(Настоящее время)
Макс уезжает сразу после нашего разговора, а я остаюсь в кабинете один.
Беру телефон в руки и какое-то время просто смотрю на экран. Так и тянет набрать ее номер, услышать голос, убедиться, что с ней все в порядке. Всего неделя прошла… Странно. В прошлый раз мы расстались на пять лет, а сейчас — всего семь дней, а ощущение такое, будто прошла целая вечность.
Я так и не набираю ей. Не понимаю, как смогу услышать ее голос после всего, что теперь у меня в голове. Как посмотрю ей в глаза, если правда всплывет. Потому что тогда я потеряю ее снова. И на этот раз — уже окончательно.
Сжимаю телефон в руке и резко швыряю его на стол.
— Блядь…
На секунду закрываю глаза, пытаясь собраться, но становится только хуже. Перед глазами всплывает лицо Ефимова, его мерзкая ухмылка, его голос. Меня накрывает новой волной ярости. Я резко поднимаюсь с кресла и начинаю ходить по кабинету, но легче не становится.
В этот момент телефон начинает вибрировать. Перевожу взгляд на стол, тянусь к нему и беру в руки. На экране — «Рыжик».
— Соколов, ты совсем совесть потерял? — сразу наезжает на меня сестра.
— В смысле? — не понимаю, к чему она ведет.
— Ты сказал, что уедешь на два-три дня, а тебя нет уже почти неделю.
Я пытаюсь уловить, в чем претензия.
— Ну?
— Что ты «нукаешь»? — раздраженно отвечает она. — Ты мог хотя бы Милке набрать? У тебя есть ее номер или я тебе его просто так для коллекции дала?
— Какой коллекции? Ты вообще о чем? — хмурюсь я.
— Да такой. Я тебе не позволю просто поиграть с ней и кинуть. Если ты решил отомстить — не по адресу.
О чем она вообще говорит. Она там совсем с катушек слетела?
— Ты вообще слышишь, что несешь, мелкая? — раздраженно бросаю я.
— Я тебя предупредила, — резко отвечает Даша, и даже через трубку представляю, как она упирает руку в бок и хмурится. — Завтра она ко мне вечером приходит заниматься с Антоном, и, если придет расстроенная из-за того, что ты, придурок, до сих пор ей не позвонил, я очень сильно обижусь.
Она фыркает и сразу сбрасывает, оставляя меня в тишине.
М-да, у Дашки, похоже, совсем крыша поехала. Несет какую-то чушь. Как я вообще могу мстить Милене? У меня даже в мыслях такого не было и нет. Я, твою мать, сижу и ломаю голову, как разгрести весь этот пиздец, как потом ей в глаза смотреть после всего, что всплыло, а она мне про месть.
— Ну, рыжик, ты даешь… — произношу в пустоту кабинета, все еще не понимая, как ей вообще такое могло прийти в голову.
В офисе уже оставаться нет никакого смысла. Все равно сегодня я уже ничего полезного не сделаю. Забираю ключи, телефон и выхожу, даже не выключая свет.
Дома тоже не легче. Захожу в квартиру, скидываю куртку прямо в коридоре, включаю телевизор, но уже через минуту раздраженно выключаю звук. Телефон снова оказывается в руках — машинально листаю ленту, почти не замечая, что мелькает перед глазами, а потом с силой бросаю его на диван. Тишина давит еще сильнее.
Опускаюсь на диван, упираюсь локтями в колени и сжимаю ладонями голову. Перед глазами снова всплывает Милена, ее взгляд, поцелуй, разговоры последних дней. Челюсть сводит от напряжения, потому что я вообще не понимаю, что теперь со всем этим делать.
Ночь проходит впустую. Я так и не могу нормально отключиться.
Просыпаюсь разбитым. Быстро принимаю душ, собираю вещи в Краснодар и вызываю такси. В голове по-прежнему бардак, но времени копаться в нем уже нет.
К обеду я добираюсь до аэропорта. Кирюха уже на месте. Стоит с телефоном в руках и что-то листает.
— Давно тут? — подхожу к нему.
— Да нет, минут десять, — убирает телефон в карман. — Ты как?
— Охуенно, — хмыкаю. — Сам не видишь?
Кирюха ничего не отвечает. Мы проходим внутрь, все уже организовано, как обычно.
В голове куча мыслей. Как теперь смотреть ей в глаза? Что сказать? С чего вообще начинать разговор после всего, что я узнал? После того, что с ней произошло.
И самое хреновое — теперь я понимаю, почему она тогда меня оттолкнула. Там было не просто «испугалась». Ее сломали. И с этой трещиной она живет все эти годы.
А я, как последний дебил, полез к ней со своими поцелуями.
В голову лезет еще одна неприятная мысль — Олег. Если меня она оттолкнула, то его…? Было ли у них что-то? Подпустила ли она его к себе или до сих пор никого не подпускает?
От одной этой мысли хочется что-нибудь разбить.
И теперь я сам не понимаю, что хуже: если тогда причиной был страх… или если у нее действительно есть чувства к этому пекинесу.
Мы поднимаемся по трапу и заходим в салон. Я сразу сажусь у окна, хочу расслабиться, но не получается. Поворачиваюсь к Кириллу.
Он сидит напротив и выглядит странно — слишком задумчивый. Смотрит в одну точку, будто вообще не здесь. В какой-то момент тяжело выдыхает.
— Кирюх, что случилось?
Он моргает, возвращаясь в реальность, и поворачивается ко мне
— Да ничего, — отмахивается. — Ерунда. Просто мысли.
Я еще пару секунд смотрю на него. Не похоже это на простую «ерунду», но давить не хочу. Захочет — сам расскажет.
В Краснодар мы прилетаем в четыре часа дня. Времени хватает с запасом — можно заехать к Даше, спокойно с ней поговорить и дождаться там зеленоглазика. Сегодня она должна прийти к Антону к семи вечера.
Я никого не предупреждаю о своем приезде. Решаю сделать сюрприз.
Только, как оказывается, сюрприз ждет меня.
Мы вызываем такси, и я все же решаю набрать Дашу. Идея с сюрпризом, конечно, была неплохой, но я слишком хорошо знаю свою младшую сестру. Она терпеть не может неожиданности, а уж такие — тем более. За подобный «подарок» я вполне могу получить звонкий подзатыльник.
Набираю номер и мельком смотрю на Кирюху. Он заметно напряжен. Ерзает на месте, смотрит в окно, сжимает челюсть. Интересно, с чего бы.
— Привет, горе мое луковое, — отвечает Дашка.
По голосу сразу понимаю — настроение у нее хорошее. Значит, остыла после вчерашней тирады.
— Рыжик, я в Краснодаре. Уже еду к тебе.
— В смысле в Краснодаре? В смысле, ко мне?! — орет так, что я отодвигаю телефон от уха.
— Да чего ты кричишь? Сюрприз хотел сделать.
— Сделал, блин! — шумно выдыхает. — Ко мне сегодня Милена приходит.
— Я помню, — отвечаю я. — Как раз и ей хотел сюрприз устроить.
— Соколов, у нее и так тяжелый день, а тут еще ты.
— В смысле? Что с Миленой?
Дашка молчит. Я слишком хорошо ее знаю — она в курсе, но тянет.
— Даша, твою дивизию. Говори, что случилось.
— Она сейчас должна встретиться с Олегом. У них серьезный разговор.
Твою мать. Я же ясно сказал, чтобы этого пекинеса рядом с ней не было.
— Где они встречаются? — голос становится жестче.
— Даже не думай туда ехать.
— Даша, скажи, где она! — давлю я.
Кирюха смотрит на меня, как на психа, и крутит пальцем у виска.
— Ладно, не ори, идиот, — сдается она. — Кафе «Вишневый сад». Адрес сам найдешь. Встреча в пять.
Связь обрывается. Отличный сюрприз. Просто охрененный.
Смотрю на часы — у меня есть час. Успеваю.
— В «Вишневый сад», — говорю водителю, и маршрут меняется.
— Сокол, что происходит? — осторожно спрашивает Кирилл.
— Ничего, — бросаю я. — Сначала заедем за моей занозой, которая не делает того, что ей говорят, потом разберемся с одной ошибкой природы и уже со спокойной душой поедем к сестре.
Кирюха смотрит на меня внимательно, но молча кивает, снова уходя в свои мысли.
Всю дорогу прокручиваю в голове одну и ту же мысль — как не прибить этого пекинеса, который посмел приблизиться к моей девушке.
Ну формально Милена не моя девушка. Но кого это вообще волнует. Правильно — никого. Ее сердце — мое, мое — ее. Все просто. И мне совершенно плевать, что там и кто у нее сейчас есть. Это недоразумение мы исправим.
К кафе подъезжаем с опозданием. Краснодар, как всегда, стоит в пробках вне зависимости от времени суток.
Выхожу из машины и сразу вижу их через окно. Этот тип касается ее руки. Уже делаю шаг вперед, но Кирюха перехватывает меня за локоть.
— Спокойно, — тихо говорит он.
Не помогает. Я освобождаюсь и иду к их столику.
Захожу внутрь и останавливаюсь за спиной этого придурка. Милена замечает меня сразу. Наши взгляды встречаются, и в ее глазах вспыхивает страх.
— Я предупреждал, — говорю холодно, — чтобы и на десять метров этот пекинес к тебе не приближался.
— Ты кто такой? — он резко оборачивается.
— Твоя проблема, — хватаю его за идиотский пучок на затылке, резко дергая вверх и заставляя подняться со стула.
Он бледнеет, в глазах паника.
— Сокол, — вмешивается Кирилл, — давай я с ним разберусь, а ты поговори со своей… девушкой. — кивает в сторону Милены.
— В смысле девушкой? — переводит взгляд с меня на Милену. — Ты что, с ним спишь? Ах ты су…
Договорить он не успевает, мой кулак встречается с его челюстью.
— Кирюх, — цежу сквозь зубы, — убери его с глаз моих, пока я его не прикончил.
Кирилл коротко кивает, перехватывает его и выводит из кафе.
Я медленно опускаюсь на стул напротив Милены. Она смотрит прямо на меня, и за одно мгновение в ее глазах шок сменяется холодным гневом.
— Соколов, ты совсем охренел?
Милена:
— Соколов, ты совсем охренел?
Что он вообще здесь делает? Он должен быть в Москве. Дашка знала, что он приедет? И с какого момента этот его сопровождающий решил, что я его девушка?
Утром я была уверена, что не увижу его в ближайшее время, а сейчас он сидит напротив — высокий, напряженный, в черной футболке, которая обтягивает плечи так, что это невозможно не заметить, в темных джинсах, весь собранный и злой.
Сердце тут же сбивается с ритма, а дыхание на секунду перехватывает, когда ловлю на себе его взгляд. Саша ведь предупреждал, чтобы Олега рядом не было, но тогда я не восприняла это всерьез. А сейчас наконец понимаю: словами он не разбрасывался.
Смотрю на него и вдруг слишком отчетливо осознаю, что скучала. Всего неделя, и этого хватило, чтобы пришло понимание. Меня тянет к нему, несмотря на злость, на раздражение, на весь этот хаос, который он приносит с собой, и от этого становится только сложнее.
Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. В этом молчании слишком много всего — злость, обида, притяжение.
Делаю глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок. Все идет совсем не по плану, и я совершенно не готова к этому разговору.
Мне становится страшно от следующей мысли, которая внезапно приходит в голову. Я хочу быть с ним. Хочу попробовать. Хочу вернуть то, о чем мы мечтали пять лет назад. Но вместе с этим желанием приходит другая, холодная и трезвая мысль: если я выберу его, мне придется рассказать правду.
А правда — это не просто слова. Это то, что может сломать не только меня, но и всех, кто находится рядом. Если он узнает все, если в это впутается Алексей, под удар попадут мои близкие. Тема уже слишком близко к этому миру, и я не имею права рисковать.
Я не могу позволить, чтобы из-за меня снова кто-то пострадал. Значит, я должна сделать то, что уже делала однажды — разорвать все, пока не стало слишком поздно.
Ушакова, давай. Просто сделай это. Быстро. Как пластырь.
— Ты вообще нормальный? Что ты творишь? — зло бросаю я.
Саша молчит. Только челюсть напрягается так сильно, что на скулах начинают ходить желваки.
— Я делаю то, что должен, — хрипло бросает он и переводит взгляд на окно, явно не собираясь смотреть мне в глаза.
— Ударить человека — это нормально, по-твоему? — раздражение накрывает меня еще сильнее. — Повернись ко мне, когда я с тобой разговариваю. Я не собираюсь говорить с твоим профилем.
Он медленно поворачивается и смотрит прямо на меня.
— Он не имел права к тебе прикасаться.
— Он даже не прикасался, — повышаю голос. — Ты просто пришел и устроил цирк. Ты вообще подумал, как это выглядит со стороны?
— Ты моя, — говорит он глухо.
Я закатываю глаза и фыркаю.
— Ох, Соколов, это что за замашки из дарк-романов? Я не твоя. И никогда не была. Да, мы договаривались поговорить о нас и о том, что будет дальше. Я подумала. И для меня это слишком. Я не хочу в это ввязываться. Нас связывает только твой племянник. И лучше нам вообще не пересекаться вне этого.
— Да хватит нести эту херню, — он подается вперед, сокращая расстояние, между нами. — Милен, ты издеваешься? Почему ты не хочешь попробовать? Почему отталкиваешь? Скажи нормально, в чем дело.
Пластырь. Быстро. Без лишнего.
— Я тебя не люблю, — произношу тихо, но уверенно. — У меня своя жизнь.
Он смотрит на меня совсем иначе. Вижу, как у него на лице перемешались злость и боль.
— Тогда почему ты на меня так смотришь? Твои глаза говорят совсем о другом.
Я молчу, потому что, если начну говорить дальше, все окончательно посыплется.
— Понятно, — коротко выдыхает он. — Ладно, не буду сейчас давить. Ты на взводе. С Антоном тебе лучше провести занятие завтра. Меня у Даши не будет, можешь приходить спокойно. Ей я все передам.
Он встает и уходит, с силой хлопнув дверью. Только сейчас я замечаю, что на нас смотрят все посетители кафе. Мы невольно стали героями какого-то чертова спектакля.
Остаюсь сидеть за столом еще несколько секунд, глядя на пустой стул напротив. Мысли никак не желают собираться в голове.
Я сделала это. Оттолкнула его.
Поднимаюсь, почти не чувствуя ног, расплачиваюсь и выхожу на улицу. Прохладный воздух сразу пробирает до костей, хотя еще недавно было тепло. Погода словно решила подыграть моему настроению.
Достаю телефон и вызываю такси. Машина приезжает уже через пару минут. Я называю адрес и отворачиваюсь к окну. Город проносится мимо размытыми пятнами. Краснодар живет своей обычной жизнью: люди спешат, смеются, разговаривают. А у меня весь мир летит к черту. Слезы текут сами собой. Я не всхлипываю — просто молча плачу, прижимаясь лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть немного успокоить ту боль, что разрывает меня на части.
Еще несколько дней назад все было спокойно и понятно: работа, планы, тихие вечера. Я точно знала, как пройдет завтрашний день. А теперь все резко перевернулось, и я больше ничего не контролирую
Перед глазами снова появляется Саша. Его взгляд в тот момент, когда я сказала, что не люблю. В нем было столько боли, что у меня до сих пор сжимается грудь при одном воспоминании. И самое страшное — я осознанно сделала ему больно.
Только сейчас до меня наконец начинает доходить одна простая вещь: Соколов действительно любил меня. Все эти годы. Любил девушку, которую ни разу не видел вживую. Ему не нужна была красивая картинка или идеальный образ. Он полюбил меня настоящую.
И от этого понимания становится еще больнее. Слишком многое перевернулось за эти несколько дней, а я до сих пор не могу принять, что все это — моя реальность.
Такси останавливается у дома. Быстро стираю ладонями следы слез, расплачиваюсь и выхожу из машины. Подъезд встречает привычной тишиной и темнотой.
Закрываю за собой дверь квартиры и остаюсь стоять, не раздеваясь. Несколько секунд просто смотрю в одну точку, потом медленно оседаю на пол, прислоняясь спиной к двери. Пока еще держусь. Сжимаю губы до боли, втягиваю воздух и пытаюсь просто переждать это состояние, как делала всегда.
Только в этот раз не получается.
В груди тянет так сильно, что становится трудно дышать. Я пытаюсь дышать медленнее, глубже, но дыхание все равно дрожит и сбивается. Все, что я так долго держала под контролем, начинает сыпаться.
Сжимаю губы и пытаюсь проглотить это состояние, но не выходит, внутри что-то рвется, ломается, и в следующую секунду меня накрывает.
Крик срывается с губ сам собой — хриплый, надломленный, почти дикий. Он бьется о стены квартиры и эхом возвращается обратно, делая только хуже. Но остановиться уже невозможно. Если сейчас не выплесну все это наружу, меня просто разорвет от боли и напряжения.
— Я устала… — срывается хрипло, почти без голоса. — Я просто устала…
Слова путаются, дыхание срывается, слезы душат так, что почти невозможно говорить. Грудь стягивает болезненным спазмом.
— Почему я… — жадно хватаю ртом воздух. — Почему я должна через это проходить…
Меня трясет, голос ломается, слова обрываются на полуслове.
— Я не хочу… — уже тише, почти шепотом. — Я не могу больше…
Обхватываю голову руками, сжимаюсь в комок, пытаюсь хоть как-то остановить это состояние, но не получается — только боль, страх и пустота. Почему он снова появился, почему все опять по кругу, почему именно сейчас, когда я уже наладила свою жизнь.
Сердце бьется так быстро, что начинает шуметь в ушах. Перед глазами все расплывается, дыхание окончательно сбивается. Я пытаюсь встать, но ноги тут же подкашиваются, и тело снова тяжело оседает на пол.
Слишком тяжело.
Темнота медленно затягивает сознание, оставляя только одну последнюю мысль:
— Соколов… как же я тебя ненавижу. И как же, черт возьми, все-таки люблю.