Глава 7

САША

Май 2013

(Прошлое)

После «проверки» мы с Сафроновым вернулись в офис. Сняв пиджак и ослабив галстук, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. С Яриковым было покончено, но нужной информации я так и не получил. Вопрос с крысой остается открытым. Мысль, что предатель, может быть, среди своих, не отпускает. Среди тех, кому отец доверял безоговорочно.

В голове шумело. Слишком много всего за один день. В такие моменты мне хотелось только одного — отвлечься. Я достал телефон и начал набирать ей сообщение.

В тяжелые дни она действительно становится для меня спасением. Разговор с ней — как тихая гавань, в которую заходишь и отключаешься от всего мира. С ней я выпадаю из реальности, но при этом отчаянно хочу, чтобы она стала ее частью.

Парни подкалывают меня, говорят, что невозможно влюбиться в девушку, которую никогда не видел вживую. Что это все фантазия и иллюзия. Но они ошибаются. Мы не только переписываемся — мы созваниваемся по видео. Я знаю, как она смущается от моих комплиментов, как отводит взгляд, как на щеках появляется легкий румянец. Слышу, как меняется ее голос, когда она радуется или начинает спорить. Вижу, как у нее загораются глаза, когда она говорит о психологии и о своем будущем переезде. Мы не встречались лично, но это не делает нас выдумкой.

Верите в любовь с первого взгляда? Раньше я бы только усмехнулся на такой вопрос. А потом в моей жизни появилась Милена. Не знаю, как это работает, но, увидев ее фото, я уже не смог смотреть ни на кого другого.

И да, мне нравится считать ее своей. Даже если сама Милена с этим упрямо спорит.

Мы уже несколько дней спорим на тему «мы не встречаемся, мы просто дружим». Понимаю, что она осторожничает. И, возможно, правильно делает. Иногда и у меня мелькает мысль, что для нее я действительно всего лишь друг. Но мы слишком глубоко залезли друг другу в голову и душу, чтобы это можно было назвать простой дружбой.

Я попросил ее записать голосовое сообщение — просто чтобы услышать ее голос. Она разговаривает со мной спокойно, мягко, без фальши. Такой искренности я давно не встречал. Большинство девушек видят во мне фамилию, деньги, статус. А мой зеленоглазик общается со мной как с обычным человеком. Она видит во мне не Александра Соколова — наследника крупного бизнеса, а просто Сашу. Уставшего, иногда раздраженного, запутавшегося. Того, кто не всегда уверен, что идет по правильному пути.

За этот месяц я к ней настолько сильно привык. Мне комфортно с ней говорить, спорить, а самое главное — мне комфортно с ней молчать. Она знает обо мне больше, чем многие из тех, кто рядом годами. И я понимаю, что уже не смогу без наших сообщений. Милена мне нужна. Говорят, у каждого человека есть своя половинка. Так вот, я уверен на все сто процентов — Милена и есть моя. Соединившись, мы станем одним целым.

Когда Милена спросила, найду ли я ее, если однажды она исчезнет, ответил «да» без раздумий. Если человек действительно твой, отпустить уже не получится. И раз эта история началась, однажды мы все равно встретимся не через экран, а в реальной жизни.

— Сокол, здорово! — вваливается в кабинет Кирюха и сразу плюхается всем телом на диван недалеко от моего стола.

Кирюха — мой самый близкий друг. Всегда за меня горой, поддерживает даже самые тупые авантюры. В принципе, ту, которую я сейчас собираюсь провернуть тоже.

— Почему Света не доложила мне, что ты пришел?

Света была секретарем отца, теперь стала моим. Можно было найти своего человека, но смысла нет. Она знает свою работу, а искать замену и обучать у меня нет ни времени, ни желания.

— Я сказал ей, чтобы не предупреждала тебя. Зачем? — подмигивает он. — Тем более мы с ней немного пообщались.

Этот Казанова уже начал подкатывать к моему секретарю. Нужно будет позже с ней поговорить.

— Ладно, давай к делу, — подхожу к дивану, скидываю его ноги и сажусь рядом. — Есть новости?

Лицо Кирюхи мгновенно становится серьезным.

— Сокол, ты точно уверен в этом? Ты ее практически не знаешь. То, что ты хочешь провернуть — это верх безумия.

Мой план прост и четок: найти крысу. Убрать ее быстро и тихо, чтобы никто даже не понял, что произошло. Наладить все процессы, которые сейчас висят на волоске. Передать оперативное управление Сафронову, а самому остаться во главе, но решать большинство вопросов дистанционно. Свести свое физическое присутствие в Москве к абсолютному минимуму.

Милена собирается в Краснодар. И я поеду с ней. Изначально все должно было быть совсем по-другому. Я хотел постепенно отходить от дел, оставить за собой только стратегические вопросы, а основную работу переложить на доверенных людей. Но этот ублюдок-предатель внес свои коррективы. Теперь времени нет. Теперь нужно действовать жестко и быстро.

Я не собираюсь проводить свою жизнь в этом кабинете, среди бумаг, крови и постоянного напряжения. Я хочу уехать. Хочу быть рядом с ней. Хочу, наконец, жить так, как сам считаю нужным, а не так, как расписал для меня отец.

— Уверен, — отвечаю без колебаний. — Не знаю, как скоро это произойдет, но мы с ней будем вместе.

Кирюха сводит пальцы на переносице и качает головой.

— Крысу найти будет сложнее, чем мы думали. Но есть кое-что, о чем не знает почти никто, кроме меня, моего информатора и твоего отца.

— С этого момента поподробнее.

— Твой отец чувствует себя все хуже.

— Я и без тебя это знаю.

— Слушай, не ерничай, — морщится он. — Мне и так тяжело тебе это говорить, потому что после этого все разлетится к чертям.

Даже представить не могу, что должно произойти, чтобы я так сорвался. Отец способен на многое, и границ его безумия никто не знает.

— Твой отец считает, что тебе нужна жена. И он уже нашел достойную партию. Свадьба через три месяца. Скоро должно состояться знакомство.

Вот теперь представляю.

— Что, блядь? — резко встаю. — Ты серьезно? Какая, на хер, свадьба?

Не могу поверить, что отец пошел на это. Мы даже не обсуждали ничего подобного. Ни о какой женитьбе и речи быть не может.

Кирилл был прав — я разношу кабинет по максимуму.

Срываюсь и со всей силы переворачиваю стол. Он тяжело падает, бумаги разлетаются по всему полу. Я хватаю первую попавшуюся папку и швыряю в стену. Следом летит вторая, третья. Листы сыплются вниз, как снег.

— Сука! — рычу я сквозь зубы.

Кулак врезается в стену. Раз. Второй. Третий. Костяшки сразу начинают гореть, кожа сдирается, но я продолжаю бить. Боль тупая, ноющая, а злость все равно не проходит. Хватаю стул и с размаху кидаю его в шкаф. Раздается громкий треск, стекло лопается и осыпается вниз мелкими осколками.

Я тяжело дышу, в голове шумит. Хочется разнести здесь все на хрен.

Неужели я для него вообще ничего не значу? Как будто я не сын, а просто инструмент. Пешка, которую можно поставить на нужную клетку. Хотя чему я удивляюсь. Он всегда так делал. Сначала ставит перед фактом, а потом ждет, что я проглочу и буду молчать. Но на этот раз — нет. Хватит.

Тяжело выдыхаю, провожу рукой по затылку и смотрю на разбитое стекло рамки. В осколках отражаюсь я — злой, растрепанный, с разбитыми костяшками. Чужой самому себе.

— М-да… Надо было сначала отвезти тебя в зал, а уже потом выдавать эту «потрясающую» новость, — говорит Кирюха, показывая кавычки в воздухе и оглядывая весь этот пиздец вокруг.

— Мне срочно нужно поговорить с отцом, — говорю я и вылетаю из кабинета.

— Света, вызовите клининг, — бросаю на ходу.

Секретарша вскакивает и провожает меня испуганным взглядом. Кирилл идет следом, что-то выкрикивает, но я уже не слышу. Злость затмила все.

Сажусь в свою BMW, резко вдавливаю педаль газа и срываю с места. Колеса визжат по асфальту, машина выстреливает вперед. Руки крепко сжимают руль, сбитые кулаки до сих пор ноют после ударов по стене.

— Твою мать! — рычу и со всей силы бью кулаком по рулю. — Зачем ему эта свадьба, сука?!

Не помню, когда был настолько зол. В голове полный хаос. Все было спланировано. Шаг за шагом. Наконец-то видел свет в конце тоннеля — как отойду от основной работы, как уеду в Краснодар, как начну нормальную жизнь рядом с Миленой. У нас должно было быть будущее. А этот ублюдок даже на смертном одре умудряется все испортить. Продолжает дергать за ниточки, будто я марионетка.

Машина летит по дороге, скорость зашкаливает. Даже не смотрю на спидометр. Виски пульсируют, злость кипит так, что хочется кричать.

С визгом шин резко торможу у ворот дома. Мотор еще рычит, когда выключаю зажигание. Выскакиваю из машины и с громким хлопком захлопываю дверь. Сейчас вообще не до нее.

Захожу в дом, стараясь держать лицо. Делаю глубокий вдох, пытаюсь убрать с лица ярость. Не хочу, чтобы мать увидела меня в таком состоянии. Ей и так тяжело.

— Сынок, ты как раз вовремя, ужин почти готов, — голос мамы доносится из столовой.

— Потом, мам, — отвечаю ровно, не замедляя шага.

Она выходит в коридор и внимательно смотрит на меня.

— Что случилось?

Я поднимаюсь по лестнице.

— Не сейчас.

— Он отдыхает, — в ее голосе слышится тревога. — Не надо…

Я останавливаюсь на секунду. Нет. Мне нужен этот разговор. Открываю дверь спальни отца без стука. Он лежит на кровати, бледный, еще больше осунувшийся. Аппаратура тихо пищит, нарушая тишину.

— Это правда? — спрашиваю я, едва сдерживая ярость. — Ты решил устроить мне свадьбу?

Отец медленно открывает глаза. Смотрит на меня долго, оценивающе, как будто все еще пытается понять, насколько я сломался.

— Закрой дверь, — хрипит он.

Закрываю дверь с громким стуком и подхожу ближе к кровати.

— Я слушаю.

— Ты должен жениться на той, кого я выбрал. Это будет сильный союз. Он нам нужен, чтобы расширить свое влияние и укрепить позиции.

— Союз, — повторяю я с презрением. — То есть речь о сделке. Меня просто продают с молотка, да?

Отец не сводит с меня глаз. Даже сейчас, когда он лежит полумертвый, в нем остается эта проклятая власть.

— Я делаю это ради тебя. Ради семьи. Ты должен понять.

— Ради меня? — невольно усмехаюсь. — Не смеши. Все это нужно только тебе и твоему гребаному бизнесу, который уже в печенках у меня сидит. Сегодня я доказывал твоим шестеркам, что способен тебя заменить, а ты в это время за моей спиной решал, на ком мне жениться?

— И как? Получилось? — отец смотрит с легким презрением. — Доказал?

— Представь себе — да. И мне на хер не нужен никакой брак, чтобы расширить и усилить твой бизнес, — уже почти кричу я.

— Наш, — холодно поправляет он.

За спиной слышу, как тихо открывается дверь.

— Пожалуйста… — мама стоит на пороге, сжимая фартук в руках. — Не сейчас.

Я оборачиваюсь и киваю ей, чтобы вышла. Как бы жестоко это ни выглядело, этот разговор только наш.

Когда дверь закрывается, снова смотрю на отца.

— Ты знаешь, что у меня есть девушка?

В уголках его губ появляется холодная тень усмешки. Конечно, знает. Этот ублюдок всегда все знает.

— Ты серьезно думаешь, что будешь с этой оборванкой? — произносит он спокойно и жестко. — У нее за спиной ничего. Ее отец — простой водитель моего партнера. Один звонок, и он останется без работы. А если сделать еще один звонок, то всю их семейку уберут в два счета.

Делаю шаг ближе, смотрю ему прямо в глаза.

— Даже сейчас пытаешься давить… — качаю головой. — Послушай внимательно. Тронешь Милену, ее семью или попробуешь надавить через них — пожалеешь. Ты сам научил меня убирать проблемы тихо и без следов. Не вынуждай однажды использовать это против тебя.

В комнате повисает тяжелая, удушающая тишина.

— Я не пешка, — говорю я тихо, но твердо. — И жениться по твоему приказу не буду.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью.

В коридоре тихо. Мама, видимо, ушла на кухню. Спускаюсь вниз медленно, стараясь успокоить дыхание. Выдыхаю, провожу рукой по лицу, пытаюсь согнать с него злость. Захожу на кухню и вижу, как мама стоит у плиты спиной ко мне. Она слышит шаги, но не поворачивается.

— Есть будешь? — спрашивает тихо не оборачиваясь.

Подхожу ближе, опираюсь руками о стол.

— Мам…

Когда она, наконец, поворачивается, я вижу ее покрасневшие глаза и свежие дорожки слез на щеках. Сердце предательски сжимается от такой картины.

— Сынок, давай поедим с тобой и поговорим, — мама вытирает слезы тыльной стороной руки и начинает накладывать ужин.

— Он правда хочет это сделать? — спрашиваю я.

Мама садится напротив, но отвечает не сразу. Долго молчит, собираясь с мыслями.

— Он думает, что так будет лучше. Для тебя. Для всех нас.

— Для всех, кроме меня, — тихо говорю я.

Мама встает, делает шаг ко мне и кладет теплые руки мне на плечи. Глаза у нее все еще влажные.

— Саш… он болен. Миша боится не успеть. Он хочет все успеть закончить. Войди в его положение.

— А он в мое положение хоть раз входил? — я смотрю ей прямо в глаза.

— Я не говорю, что он прав… — тише добавляет она. — Я просто прошу тебя… не ссорься с ним сейчас. Все образуется.

— Мам, я не буду жениться на той, кого он выбрал, — говорю очень твердо. — Этот вариант вообще не обсуждается.

Она смотрит на меня долго, внимательно, словно пытается прочитать мысли.

— У тебя есть кто-то?

На секунду зависаю. Врать ей нет смысла — все равно узнает.

— Есть.

— Ты уверен, что она та самая? — спрашивает мама осторожно.

Молчу пару секунд, потом перевожу на нее взгляд. В этот момент все встает на свои места.

— Уверен. Я еще никогда ни в чем не был так уверен, как в том, что эта девушка моя судьба, вторая половинка или как принято говорить. Она моя.

Мама осторожно касается моей щеки ладонью. В ее глазах смешались боль, любовь и усталость.

— Хорошо. Только, пожалуйста, прошу тебя — будь с отцом помягче. Мы найдем решение.

— Что-нибудь придумаю, — обнимаю ее за плечи и целуя в висок. Она слабо улыбается, но я вижу, как ей тяжело. Она всегда была на стороне отца, и сейчас ей сложно принять мою.

Сам не знаю, верю ли в собственные слова, но сейчас ей нужно это услышать. А если отец все-таки начнет войну — играть я буду уже по своим правилам.

Правда, тогда я еще не знал, что настоящая война начнется гораздо позже и совсем не с отцом.