Глава 17

Я не услышала ее шагов, но хорошо расслышала вопрос, и он заставляет меня поднять голову и посмотреть на девушку.

Она недовольна, и это не удивительно — у Кейт часто отсутствует настроение. Интересно другое, почему она так быстро вернулась со свидания, где-то потеряв своего парня, и с чего ее вдруг интересует Бэйкер. Это что-то новенькое.

И хотя я слышала от Эмбер, которая училась с Закари и Кэтрин в одной средней школе, что в старшем классе они общались, и Кейт вроде бы какое-то время даже бегала за Заком, но сама я до сих пор не замечала ее интереса к нему.

Красотку № 1 всегда интересовали только популярные и богатые ребята — те, с кем водить дружбу престижно и кого лично одобрял ее отец. Умница Закари точно не входил в их число. Впрочем, я тоже. Но тут Говарду Хардингу и не стоило переживать. Стать подругами с его дочерью нам не грозило с первой же секунды, как только мы друг друга увидели.

— Я не обязана тебе отвечать, — напоминаю ей, если она забыла. — Я тебе вообще ничего не должна.

— Тогда для кого ты устроила тот дешевый спектакль в ресторане? Скажешь, не для нас с Шоном? — Кейт усмехается и, честно говоря, мне здесь крыть нечем. На самом деле, все так и выглядело со стороны. — Ты никому не интересна, вот и решила сама объявить, что у тебя появился парень?

— А если даже и так? Тебя это не касается, и Рентона тоже.

— Да всем наплевать, Эш! Просто смешно. Вы с Мэри Эн такие милые дурашки! Ну, и где же он прячется — твой принц? С лягушками на дне бассейна? — Кейт со смешком подбоченивается, бросая демонстративный взгляд на идеально чистую воду. — То-то я смотрю, его давно не чистили. Симба, ты не думала купить своему парню вместо сочного стейка рыбий корм? Вот тогда бы его точно ждал сюрприз!

Черт, какая глупая ситуация. Так и знала, что наша с Заком шутка не пройдет мимо злого языка Кейт. Не знаю, чем однажды закончится наша с ней вражда, но прямо сейчас мне хочется девушку чем-нибудь придушить! И уверена, что ей меня тоже!

Я встаю на ноги и поворачиваюсь к блондинке. Поднимаю подбородок и поджимаю губы, не собираясь Кейт уступать. Довольно с меня ее насмешек! Может, она и популярная девчонка, которая привыкла, что все потакают ее капризам, но мне надоело быть подушкой для ее иголок.

— Он у тебя под носом! — отвечаю уверено. — Но ты настолько ослеплена завистью, Кукла, что, боюсь, способна увидеть только вот это! — Я поднимаю руку и показываю ей «фак». Держу, не спеша опускать. — Зато я постараюсь, чтобы ты рассмотрела «вот это» очень хорошо! А с Бэйкером у меня то, чего у тебя с ним никогда не будет!

Я собираюсь сказать дальше «настоящей дружбы», но Кейт вдруг шагает вперед и с силой толкает меня в бассейн. В ней кипит столько злости, что я не успеваю этому помешать и падаю спиной в воду, подняв кучу брызг.

— Заткнись, выскочка! Ненавижу тебя!

— О-ой!

— Мне и не нужен этот зануда-умник! Мой отец — будущий сенатор! А все, что заслуживает Бэйкер — это ржавый трейлер! Я и думать не хочу о нем! Думать о всех вас, неудачники!

От неожиданности мне не удается сдержать испуганный вскрик, и всплеск получается шумным. Отец с Патрицией его слышат и тут же спешат подбежать к нам.

— Девочки? Девочки, о господи, что случилось?!

— Эшли! Кэтрин, почему она в воде в одежде?!

Хороший вопрос.

Я выныриваю из воды, отплевываюсь, и мы с Кейт с ненавистью смотрим друг на друга. Утонуть мне не грозило, я неплохо плаваю — отец научил, но все равно такой подлости от сводной сестры не ожидала.

— Она такая неуклюжая. Нечаянно оступилась! — слышу я ее холодный ответ, и мне тут же хочется возразить этой красивой светловолосой кукле со злыми голубыми глазами криком: «Лгунья!».

А еще, «Потому что твоя дочь — настоящая стерва!» — вот, что я должна выкрикнуть Пэйт, если хочу убраться из этого дома. Если хочу, чтобы эти дурацкие отношения отца закончились раз и навсегда! Потому что он должен выбрать меня! В конце концов, это я его дочь!

Кейт разворачивается и уходит, а я вылезаю из бассейна и смотрю ей вслед, мечтая о том, чтобы этот год поскорее закончился, и подлая змея исчезла из моей жизни. Вот уж по кому я точно скучать не стану!

— Да, пап, я случайно оступилась. Все нормально.

Я стараюсь ответить спокойно, но если голос сдержать можно, то вот с выражением лиц справиться сложнее. Наши родители отлично знают своих детей, чтобы и без нашего разъяснения обо всем догадаться. И отец не прячет того, что он расстроен.

— Не думал, что скажу это, Пэйт… Но, похоже, съехаться было преждевременной затеей.

— Я поговорю с ней, Брайан, — твердо и недовольно обещает Патриция, поворачиваясь к мужу. — Если Эшли угрожает опасность со стороны Кэтрин, я потребую у Говарда вмешаться. Возможно, ей будет лучше пожить с ним какое-то время, если эта ситуация ее так провоцирует. Честно говоря, я уже ничего не понимаю! — расстраивается она. — Я спрашивала Кейт много раз, и она ни разу не сказала мне, что против вашего переезда к нам. Эшли, поверь, мы с Брайаном оба хотели, как лучше!

Я верю мачехе, пусть наша семья и не самая совершенная, но мы все успели узнать друг друга.

— Пэйт, мы сами разберемся с Кейт. Мы просто говорили, и я оступилась. Не нужно разговаривать с Говардом, пожалуйста, — прошу женщину. — Извини что вмешиваюсь, но мне кажется, он давит на твою дочь. Будет только хуже, если она переедет к нему.

Я поднимаю кеды, которые оставила у бортика бассейна, и босиком возвращаюсь в дом. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Когда вхожу в свою комнату, то неожиданно застаю Мэтью на ногах.

Он стоит у окна и кажется бледным, но уже успел надеть брюки, так что на этот раз я не прячу взгляд.

— Привет.

А вот голос его звучит увереннее и сильнее, чем днем по телефону. Хотя все с той же мрачной дистанцией, с которой он привык общаться с другими:

— Привет. И часто ты так купаешься, Уилсон? Я смотрю, у вас здесь весело.

Ясно. Значит, можно не надеяться, что Палмер ничего не видел и не обратит внимания на мой внешний вид.

Я ощущаю себя мокрой и жалкой, и на самом деле неудачницей, потому что и в этом раунде победа осталась за Кейт. Лягушка мой принц, или не лягушка, а сейчас я бы и сама не отказалась спрятаться ото всех на каком-нибудь болоте и от души поквакать. Потому что напиться я вряд ли решусь.

Представляю, как Кейт с Шоном и компанией в ресторане смеялись над нашей с Заком шуткой.

— Нет. Первый раз.

— Но он точно будет не последним, если ты и в следующий раз окажешься на краю и дашь себя столкнуть.

— Знаю.

Я закрываю дверь и оставляю обувь у стены. Беру из шкафа чистые вещи и ухожу в ванную комнату, чтобы переодеться. Смываю с себя косметику и скручиваю волосы на затылке в жгут — сушить их совершенно не хочется, как и заново прихорашиваться перед зеркалом только потому, что в моей спальне «вдруг» оказался симпатичный парень. Сейчас моя самооценка этому категорически противится.

Когда я возвращаюсь в спальню, Мэтью сидит на краю моего стола, возле раскрытого пакета из ресторана, и ест остывший буррито. Аппетит у парня отличный, судя по тому, как он серьезно к этому подходит. Вот только взгляд его направлен на меня и следит за каждым моим движением.

— «Роллы Джонса» или «Лунная устрица»? Нет, все же второе. У Джонса острее сальса[4] и мясо дрянь. Он совершенно не умеет его готовить. Так я угадал?

Палмер называет название ресторанов, расположенных неподалеку от пляжа и популярных у молодежи, и я киваю:

— Да. Я была сегодня в «Устрице».

— Это все мне, Уилсон? Я ведь съем. Чувствую себя голодным, как сам черт! Словно неделю не ел.

— Тебе. Ешь, конечно. Мэтью?

— Что?

— Тебе больше ничего не нужно? Мне сейчас лучше найти отца, иначе он сам придет сюда, чтобы поговорить. Я его знаю. Так ты что-то хочешь?

Он смотрит на меня и не спешит отвечать, словно раздумывая. Но наконец берет из пакета салфетку, сминает ее в пальцах и вытирает рот. А я успеваю несколько раз моргнуть, прежде чем он откладывает ее на пустую тарелку и разжимает губы.

— Только убраться отсюда. Сегодня же!

— Хорошо.

Я надеваю на себя кофту и запахиваю ее на груди, желая сохранить в себе остатки тепла, чтобы оно не покинуло меня так же легко, как настроение. Оставляю Палмера одного в спальне и спускаюсь к отцу.

Я не ошиблась, он действительно ждет меня, и мы долго сидим с ним на улице на качелях в сгустившихся сумерках, обмениваясь фразами, но начать тот самый разговор никак не получается. Я не знаю, что сказать, и он — тоже.

Наверное, это потому, догадываюсь вдруг, что я становлюсь старше, и какие-то вещи, которые еще вчера мне казались простыми и логичными, сегодня уже объяснить гораздо сложнее.

Все ясно между нами с Кейт не первый год — мы никогда не поладим. Да, нашим родителям этого очень хочется, но, увы, я никогда не найду общий язык с дочерью женщины, которую он любит, и ничего не могу с этим поделать.

Но я могу не требовать от отца сделать выбор в мою пользу, хотя он именно этого ждет. Он отдал мне достаточно своего внимания, чтобы его можно было хоть в чем-то упрекнуть.

Я угадываю его мысли каким-то особым чутьем, и знаю, что если сейчас попрошу собрать наши вещи и уйти — он так и сделает. А уже завтра будет сложный разговор с Патрицией и Кейт. И, возможно, решение, которое не давало нам стать семьей много лет. Потому что я по-прежнему важна для него. Как дочь, как часть его прошлого… Не знаю. Об этом мы с отцом никогда не говорили и вряд ли уже заговорим.

Но я молчу, потому что тоже люблю своего отца и желаю ему счастья. В конце концов, дети взрослеют и покидают своих родителей. Завтра или через год, но я все равно уеду отсюда. Однажды это непременно случится…

— Пап, ты помнишь нашу поездку позапрошлым летом на Гавайи? Мы тогда с Кейт ужасно поссорились, и вы с Патрицией не знали, что с нами делать. Сначала ее бесила моя дурацкая шляпа…

— Да, соломенная с дырой. Помню. И где ты только ее раздобыла? Она была ужасная, Эшли, старая и помятая, но ты специально ее носила.

— Ну, не без того… Кейт так прикольно злилась и краснела, когда нас принимали за сестер — я в дурацкой шляпе, и она — в солнцезащитных очках от Картье. Раздувалась, как рыба-пузырь! К тому же, так мне хоть на время удавалось от нее избавиться. А потом я обнаружила, что она боится черепах, и все время в море ее пугала ими.

— Хм, припоминаю.

— Пап, ей хорошо известно, как я плаваю. Кейт далеко не лапочка, и я не собираюсь ее обелять, но она бы не причинила мне физический вред, я уверена. Иначе бы уже давно это сделала.

— Эшли…

— Поверь, у нее и так хватает способов мне досадить. А у Патриции проблем в мэрии.

Я возвращаюсь в спальню почти ночью и вижу, что Мэтью убрал пакет из ресторана со стола и снова спит — лежит на кровати, закинув руки за голову и отвернув лицо к окну.

Ему еще сложно поворачиваться, вечером я заметила, что порез на плече кровоточит и наверняка болит, хотя он этого и не показывал. Но, кажется, с ним и в самом деле будет все в порядке, надо лишь дать телу время восстановить силы.

Я тоже ужасно устала. День был непростым и хочется спать, но сегодня лечь рядом с Палмером уже не решаюсь. Мне кажется, я просто должна выключиться, все равно где, но сначала решаю хоть одним глазком взглянуть на конкурс фотографий и посмотреть на работы других участников…

Я так и засыпаю, сидя за столом перед компьютером и опустив голову на локоть… Я это точно помню. Поэтому ужасно удивляюсь и едва не вскрикиваю, когда внезапно ощущаю, как кто-то поднимает меня на руки, а затем придавливает собой к кровати…

— Тихо, Уилсон!

— А? Что?!

— Тихо!

Ночник не горит, вокруг темно, мой рот накрывает горячая ладонь, и я тут же понимаю, кому принадлежат очертания темной фигуры, нависшей надо мной.

Это Мэтью. И он не просто навис. Он сжимает мои бедра коленями и склоняется достаточно низко, чтобы я смогла ощутить близость его груди и почувствовать коснувшееся щеки дыхание. Услышать слова, требовательным шепотом ударившие в ухо:

— Я ухожу. Сейчас! Но прежде должен сказать — забудь все, что с нами случилось, начиная с вечера субботы. Все, Уилсон! Ты никого не видела на парковке, а меня никогда здесь не было. Это и близко не шутки, и я хочу, чтобы ты это хорошенько запомнила.

Я молчу, его рука продолжает накрывать мой рот, и Палмер неохотно ее убирает.

— Пообещай! — упрямо повторяет, поднимая свое лицо над моим. Сейчас оно так близко, что потянувшись к нему, я бы могла коснуться его губ своими. — Ты не должна никому говорить, слышишь?

— Я не скажу.

Он на секунду замирает, как будто хочет еще что-то сказать… Но вдруг отталкивается от постели и легко встает, словно это не он лежал тут еще вчера едва живой. Не прощаясь, надевает на голые плечи куртку и подходит к окну. Отодвинув шторы, поднимает его, фиксируя в нужном положении.

— Стой, Мэтью! — мне все же удается опомниться и сесть в кровати. Я догадываюсь о том, что он собирается сделать, и изумленно шепчу, не сумев скрыть в голосе испуг: — Здесь высоко! Ты с ума сошел!

— Иначе не выйдет, твой отец услышит. Спи, Уилсон! — командует он мне почти грубо, перебрасывая ногу через подоконник. — Спи! А то ведь я, и правда, могу остаться. Черт! Но тогда тебе точно будет не до сна!

— Ч-что?

У меня получается это выдохнуть только через минуту, когда его уже нет в комнате, а внизу на лужайке слышится глухой шелест ног. Но через мгновение стихает и он.

Когда я подхожу к окну, то вижу перед собой лишь пустой двор и лужайку, косо освещенную светом луны.

Ну, вот и все. Мое приключение под именем Мэтью Палмер закончилось.