3

Настя

Мои руки трясутся, пока я бегу по парковке к Даниной машине. Мне нужно успеть смыться отсюда, пока Яроцкий не понял, что за театральное представление в моем исполнении было сейчас. Бегу и не понимаю, какой черт дернул меня провернуть такую аферу с его ключами. Ведь можно было решить все намного проще. Но на размышления сейчас у меня нет времени. Главное - это сбежать.

На ходу отключаю сигнализацию и уже открываю дверцу дорогой машины Яроцкого, когда ее захлопывают из-за моей спины и крепко прижимают меня к автомобилю. Мое сердце отбивает бешеные ритмы, а воздух просто застревает где-то в груди.

По ненавязчивому нежному аромату, пробивающемуся сквозь алкоголь, я понимаю, что это Даня. Ох, что сейчас будет со мной!

Я просто распластана по автомобилю его крепким и сильным телом, а руки прижаты к крыше машины. Пытаюсь пошевелиться, но шевелится только моя пятая точка, которой я сразу чувствую пряжку ремня на джинсах Яроцкого. Я очень надеюсь, что это пряжка.

- Далеко собралась? – шипит Яроцкий мне в ухо.

Он злится на меня.

Я молчу, потому что ничего плохого не сделала и оправдываться не собираюсь. Пока думаю об этом, не успеваю понять, как Яроцкий разворачивает меня лицом к себе и снова прижимает к машине, и кажется, нет, это не пряжка.

Я задираю подбородок выше, давая понять, что я его не боюсь, хотя меня трясет все. Но я не уверена, что это от страха. Скорее от его близости. Мы смотрим друг на друга и ни один из нас не собирается уступать.

Я нервно облизываю губы. Наверное, зря.

Горячие губы Яроцкого со вкусом лимона и соли накрывают мои. Три секунды ступора, а потом его язык у меня во рту и это просто фантастично. Три секунды и мне сносит мозги. Я отвечаю этому наглецу так, словно это мой последний поцелуй. Его руки отпускают мои и перемещаются на мои ягодицы. Он сжимает их и прижимает к себе еще сильнее, а меня накрывает волной наслаждения. Мои колени ослабли, но я зажата между машиной и Даней, иначе просто бы упала.

Даня трется бедрами о мою промежность и мне ничего не остается, как вцепиться в его волосы. Яроцкий рычит в мой рот, от чего по всему телу пробегает крупная дрожь и скапливается внизу живота тугим узлом. Я тут же отвечаю ему стоном.

- Хочу тебя, ведьма. Прям здесь. Останови или я трахну тебя, - я с трудом понимаю Яроцкого, потому что полностью выпала из реальности.

А когда его слова наконец доходят до моего мозга, я ужасаюсь. Целоваться на парковке, где куча народа и видеонаблюдение? Да и поцелуем это сложно назвать. Слишком откровенно и вызывающе. Со мной такое впервые. Никогда не теряла голову от поцелуев.

Упираюсь в грудь Дане и отталкиваю его. Не сильно, всего на несколько сантиметров. И мы снова смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим, как спринтеры-любители после стометровки.

- Так далеко собралась? – Данька первым приходит в себя, хотя в его глазах по-прежнему бушует такая буря, что мне снова хочется почувствовать его губы и только невероятные усилия воли заставляют ответить ему.

- Домой. Папа через час уезжают, и я хотела вернуться в Москву с ними.

- Я же тебя украл, ведьма.

- У ведьмы была тяжелая ночь, шесть часов в дороге, несколько часов в обществе засранца, и от музыки голова раскалывается от боли. Может господин Яроцкий сжалится и отпустит меня восвояси? – вкладываю побольше циничности в голос, потому что его близость не дает мне расслабиться ни на секунду. Мой цинизм сейчас что-то вроде защитной реакции от Яроцкого.

Яроцкий внимательно рассматривает мое лицо. Я вижу по глазам, как в нем борется сразу несколько чувств. Страсть, желание съязвить мне в ответ и что-то, что никак не присуще такому павлину, как Даня. Что-то вроде сочувствия и нежности. Но Яроцкий не слабак и перебарывает в себе все, что можно и равнодушно заявляет:

- Садись, я тебя отвезу.

- Ты пил!

Мне даже становится неловко от его взгляда. Он смотрит на меня, как на какую-то диковинку.

- Тогда сама, - бросает он и обходит машину.

Я поворачиваюсь за ним.

- Я может и засранец, но не монстр, - и открыв дверцу машины, беззаботно плюхается на пассажирское сидение.

И как у него получается так быстро менять свое настроение? У меня, например, до сих пор горят губы и трясутся ноги. Я даже не уверена, что смогу вести его дорогую тачку.

Но когда оказываюсь за рулем и вдыхаю терпкий запах кожи, смешанный с ароматом Яроцкого, во мне просыпается азарт гонщика. Его машина из ряда дорогих спортивных авто и мне еще ни разу не приходилось управлять таким мощным зверем. Моя машина тоже не из дешевых, но до Мерседеса Яроцкого ей далековато.

Стараюсь не смотреть на Даню, завожу и плавно выезжаю с парковки. Молю бога, чтобы я не услышала наставлений от Яроцкого, иначе разволнуюсь и вряд ли у меня получится доехать до дома самостоятельно. Но Яроцкий к моему удивлению молчит. Лишь несколько слов по поводу маршрута. А на трассе вообще закрывает глаза и кажется даже засыпает. И я даже расслабляюсь и немного жалею, что дорога слишком короткая.

Во двор к Яроцким мы въезжаем, когда еще папин джип стоит во дворе и я радуюсь, что они все-таки дождались меня и не уехали.

Когда останавливаюсь, Даня открывает глаза и испуганно озирается по сторонам. Он действительно спал. И вот нам уже нужно выходить из машины, но ни один из нас даже не шевелится.

- Давай, ведьма, езжай в свою Москву и отдохни как следует, - ото сна голос Дани хриплый и немного вибрирует.

Идеальный момент, чтобы объяснить Яроцкому, что я не хотела задеть его нежные чувства и действовала просто по ситуации.

- Дань, я…

Но я не успеваю даже сформулировать мысль, как Яроцкий перебивает меня:

- Ой, вот только не надо оправданий и телячьих нежностей.

Вот почему он так со мной? Он ведь даже не знает, что я хотела сказать. Вместо ответа вздергиваю бровь, желая услышать, что он имеет в виду.

- Ну если ты про поцелуй, то он ничего не значит и соответственно ничего не изменилось. Ты страшненькая, не в моем вкусе вообще, и я на тебе не женюсь.

Вот чего он заладил со своим страшненькая и не женюсь? Я, конечно, не обращала на это внимания, зная какой Яроцкий придурок и самооценка у меня в норме, но это уже переходит все границы. И становится даже обидно. Настолько обидно, что я больше не хочу с ним разговаривать, да и видеть его вообще.

На мое счастье во дворе появляется моя семья в сопровождении семьи Дани, и я пользуюсь моментом и выхожу из машины.

Начинаются расспросы о том где мы были и как провели время, и я уже почти открываю рот, чтобы ответить, но слышу за спиной довольно бодрый голос рыжего:

- Катались по городу, с друзьями Настю познакомил, да всякой фигней занимались. Я прямо в восторге от вашей дочери, - Яроцкий смотрит в глаза моему отцу и продолжает нагло врать, - умная, скромная и красивая. Мне все просто обзавидуются. Правда, Насть?

Его руки ложатся на мои плечи и единственное, что я хочу, так это залепить ему затрещину, но вместо этого мило улыбаюсь и киваю.

Все довольны, кроме меня. Да и все равно. Я хочу оказаться дома и просто уснуть. Слава Богу, проводы не затягиваются и через пару минут мы уже покидаем загородный дом Яроцких.

Я слышу, как мама и папа обсуждают сегодняшний вечер, восторгаясь будущими родственниками, но мне не интересно. Потому что их восторг связан совсем не с теми людьми, с которыми мне предстоит жить два года. И они даже не представляют куда они толкают свою кровиночку.

Ромка сидит рядом и впервые не вставляет ни одного слова. Я даже начинаю переживать за него. Ведь у него обычно словесный понос независимо от времени суток и ситуации. Но он сидит и угрюмо смотрит в телефон, и я не решаюсь его потревожить. Пусть себе молчит дальше. Под болтовню родителей я закрываю глаза и погружаюсь в свои мысли.

Помню, как злилась на Даню, когда приехала с его дня рождения. Я несколько дней не могла поверить, что я могла так вызывающе себя вести. Но чем больше времени проходило, тем меньше меня беспокоило мое поведение. А вот глаза и улыбка этого гада не стирались из моей памяти, и это при условии, что я запретила себе думать о нем и смотреть фотографии в своем профиле. Но это не помогло. Он просто начал сниться мне.

Я заставляла себя не думать о нем, но это было бесполезно. Потому что он мне понравился. И эта так бесило. Он совсем не из хороших парней, но как раз из тех, по ком сохнут все девчонки. И, кажется, я тоже попала в его сети.

Я усердно сопротивлялась этим чувствам, напоминая себе, как отвратительно он повел себя при нашей первой встрече, но бесполезно. Яроцкий намертво засел в моей голове и в итоге, я призналась себе, что жду новой встречи с ним. И плевать на то, что он засранец и грубиян.

Ну и когда мама в один из вечеров приходит поговорить со мной о том, как важно, чтобы я вышла замуж за Даню, я уже нахожусь на стадии принятия ситуации и уже не вижу ничего страшного в родительской просьбе. Хотя, понимаю, что родители не должны так поступать со своими детьми, у детей должно быть право выбора и своя жизнь, и что, соглашаясь на этот брак, я, возможно совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

И я разрываюсь между желанием согласиться на эту сомнительную аферу, либо отпустить ситуацию и полностью капитулировать. Но мамы такие мамы. Она за несколько секунд развеивает мои сомнения, сообщая о том, что если папе не поможет Яроцкий-старший, то ему светит тюремный срок. Куча вопросов на тему что случилось, на которые мама дает размытые ответы, не проясняют абсолютно ничего. Но за то слезы в ее глазах заставляют меня сделать выбор в пользу Дани. И с этого момента я точно знаю, что выйду замуж за Яроцкого. Даже при условии, что эти два года будут моим персональным адом.

А потом начались скучные дни, где я вроде, как и занималась своими делами, но очень часто возвращалась мыслями к рыжему бунтарю Яроцкому. Уже наступил сентябрь, но про запланированную на ноябрь свадьбу все молчали. И я даже начала думать, что это грандиозное событие уже не состоится. Я даже намеривалась разузнать у отца в чем дело, но не успела. Он опередил меня с информацией, объявив, что на ближайших выходных мы едем на ужин к родителям моего будущего мужа.

Три дня до выходных я не находила себе места. Мне очень хотелось увидеть Даню, но с другой стороны я так волновалась, ведь он мог выкинуть любой номер. А еще боялась, что он легко сможет понять мои чувства к себе, поэтому даже не стала краситься на встречу и особо наряжаться.

Он опаздывал на ужин, а я нервничала. И я даже начала думать, что он не появится, поэтому оказалась не готова к встрече с ним. Мне казалось, что я помню его до мельчайших подробностей, но это было не так. На самом деле его глаза намного ярче, чем в мое голове, волосы шелковистее, и он совсем не принц на белом коне. А язвительный избалованный тип, небрежный и невыспавшийся вид которого говорил о том, что у него была довольно бессонная ночь, и он явно не над учебниками корпел.

Я заговорила первая. А уже через мгновение получила, как окажется в будущем, его любимый комплимент в свой адрес. Но меня он не задел. Я знаю, что я не самая красивая, но и не уродина. Во мне есть свой шарм и изюминка, и ему этими детскими колкостями меня не смутить. Но проучить захотелось. То, что я ему показала, вообще нельзя никак со мной связать. Да я вообще бы не никогда не узнала о таком жесте, если бы не деревенские мальчишки, от которых я случайно нахваталась вот таких вот хитростей. Но никогда не думала, что когда-нибудь смогу их использовать, да еще и в обществе других парней.

И хотя потом чуть со стыда не сгорела, но выражение лица Дани запомнила надолго. И пусть искусала губы от нахлынувших чувств, но это того стоило.

А потом нудный вечер, где я узнала о переносе свадьбы и была вынуждена вести светскую беседу, мило улыбаясь собравшимся, с которой меня похитил Яроцкий. И я даже обрадовалась такому развитию событий, но уже по дороге в город узнала, что Яроцкий не испытывает ко мне не то, что чувств, а даже симпатии. Правда, когда я оказалась на капоте с задранным платьем и его горячими ладонями на бедрах, у меня промелькнула мысль что все не так, как он хочет это показать, но это всего лишь плод моего воображения. Он парень и его просто интересует хороший трах. Ему даже пофиг на симпатию или какие-то моральные принципы. Имей я хоть какой-то опыт в сексе, может быть, я согласилась оказаться с ним в одной кровати, но так как его не было, я не видела смысла отдавать ему то, что планировала сделать по большой любви, ну или по крайней мере не на капоте машины где-то на трассе. Может я мыслила слишком узко и сейчас совсем не модно отказывать таким красавцам, как Яроцкий, но мои принципы были для меня непоколебимыми. И что бы избежать его приставаний, от которых у меня сбивалось дыхание и начинали дрожать ноги, я запретила ему к себе прикасаться. Секса с Яроцким не будет. И точка.

Но ему мои слова до фени. Он делает то, что считает нужным. И если я могу вытерпеть его нападки и ответить ему его же монетой в разговоре, то его близость рядом со мной выбивает меня из колеи, и делает все мои принципы не такими уж непоколебимыми.

Я сбежала от него в клубе, от его безразличия и издевательской манеры общения, и даже хотела напиться, но решила, что этот рыжий нахал, не повод портить себе настроение и накачиваться алкоголем. А вот сбросить негатив в танце – самое то. И у меня даже получилось, но резкая головная боль изменила мои планы. И в этом момент, все что я хотела, так это вернуться домой.

Позвонив маме, и узнав, что они еще у Яроцких, я решила вернуться к родителям. И хотя я знала, что Даня тот еще засранец и вряд ли согласится меня отвезти обратно, но все же рискнула попросить его об этом.

Естественно он отказал. Естественно я психанула и, послав его, ушла. Ну, не могла я себя сдержать. И пусть думает, что хочет.

Я не думала, что он может встать и пойти за мной. И я очень удивилась, когда его высочество отправилось за мной и столкнулись с ним нос к носу. Он снова был слишком близко, нарушая мою зону комфорта. Но вместо того, чтобы опять сбежать, сделала то, что сделала.

Нет, я знаю, что могла бы просто вызвать такси, могла бы объяснить ситуацию, но в меня словно черт вселился. Да и разве могла я упустить шанс прикоснуться к своему мужу. А как только это сделала, то крыша поехала окончательно. Мышцы крепкие, тугие. И мне рядом с ним так горячо. И я правда, не собиралась, красть эти ключи, и грубить Яроцкому, но осознав, как глупо выгляжу, поглаживая его задницу, мне ничего другого не оставалось, как залезть в его карман и взять их. А потом просто сбежала. Сбежала и понимала, что надо бежать так, чтобы Яроцкий, когда очухается, уже не смог бы меня догнать. Но, кажется, я или слишком плохо бегаю, или Яроцкий тот еще спортсмен.

Да, он меня догнал, и вы уже знаете, что случилось дальше. Случилось и теперь вряд ли я это смогу забыть. Потому что только от одних воспоминаний бабочки в животе, хотя раньше я в них не верила.

Каждую ночь, каждый день одни воспоминания, а от него ни ответа, ни привета. Я иногда даже начала сомневаться в реальности Дани. Хотя, нет, он точно был реален, но был для меня словно известный певец или актер. Ты вроде знаешь, что такой есть, вздыхаешь по нему, но не увидеть, не прикоснуться. Как не крути, а Яроцкий запал мне в душу, или я на него запала. Без разницы.

Первые две недели было тяжко. Я думала о нем почти всегда. А потом перевод на заочку, первая сессия, подружки, фотосъемки помогли мне отвлечься от дум об этом павлине. И я почти его забыла, разве что только мама напоминала о нем, предлагая мне различные варианты свадьбы. Ну, и просила пригласить его на Новый год, или просто в гости. Но где это видано, чтобы девочки звали парней на свидание, а нашу встречу я представляла именно свиданием. Я довольно современная девушка и возможно пригласила бы его, наплевав на свои принципы и предрассудки, если бы Даня сам сделал первый шаг, но как я говорила, он молчал, что могло означать одно – я ему не интересна.

Чем ближе Новый год, тем чаще я слышала о Яроцком от родителей, которые привязались ко мне с приглашением, как банный лист к одному месту. И чтобы избежать их давления и переживаний по этому поводу, в конце декабря я уехала на все зимние праздники к бабушке в деревню. Родители долго сопротивлялись моему отъезду, но все же согласились при условии, что, как только я вернусь, мы сразу же начнем готовиться к свадьбе.

У бабушки здорово. Самая лучшая новогодняя ночь с мандаринами, оливье, жареной курочкой в духовке, фейерверками и, конечно, настоящей елью, которую мы украшали самодельными игрушками.

А еще десять длинных зимних вечеров, совсем нескучных, наполненных уютом и поэзией. Для меня это было своеобразным зарядом на будущее, потому я была уверена, что нервов в ближайшие месяцы я потрачу на годы вперед. И только бабушкина любовь, и поддержка не давали мне раскиснуть. Она выпытывала у меня подробности нашего знакомства, но я не стала расстраивать самого любимого человека на свете, и скрыла, какой Яроцкий невоспитанный и в то же время притягательный. Вообще старалась о нем не говорить, и бабушка, увидев, мое нежелание, не стала давить на меня и сделала эти вечера незабываемыми, скрасив их болтовней обо всем на свете и, конечно, самым вкусным чаем на свете.

Все хорошее быстро заканчивается. Вот и мои каникулы закончились. Я вернулась домой.

Вернулась и меня закружило в предсвадебных заботах. Хотя, как закружило. Я все взвалила на родителей. Они хотели шикарную свадьбу, так пусть и парятся. Им же все равно, что мы с Яроцким не общались с сентября. Значит и мне все равно на их желания.

А желания у них грандиозные. Примерки, оформление, фотограф и ресторан, список гостей и празднование второго дня. Мама каждый день предлагает новые варианты, а я на все согласна. И только от одной мысли сердечко заходится в бешеном ритме. Неужели Даня согласился?

Свадьба назначена на последние выходные февраля, а за неделю до этого у меня день рождения. Но я его не праздную и даже не замечаю, как он проходит. Потому что сколько бы не хорохорилась, а я волнуюсь. Хотя, я вру. Я ждала, что Яроцкий меня поздравит, но увы. Ему не до меня.

Свадьба планируется в городе жениха. И мы за два дня едем в город к нему, где папа арендовал шикарнейшую квартиру. Там помещается не только наша семья, но и мои подружки. А также легко затерялись стилисты, фотограф, модельеры, прибывшие рано утром в день торжества. И спустя несколько часов, я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Если у Яроцкого повернется язык назвать меня страшненькой, я ему врежу в нос. Потому что даже я, которая не принимала особого участия в создании этого образа, просто в восторге. Платье из сказки, живые цветы в прическе, макияж, подчеркнувший мои достоинства – папины деньги потрачены не зря.

Мои подружки настояли на небольшом выкупе, и, хотя все были против, им я отказать не смогла. Это единственное, что было мной одобрено осознанно. И я даже уговорила отца согласиться на эту шуточную традицию.

Когда проходит шепот, что жених приехал, я начинаю дрожать от волнения. Мне до сих пор не верится, что Яроцкий согласился на этот фарс. Время тянется медленно, а его все нет на пороге квартиры. Я на грани обморока. И вот когда уже я готова заплакать от волнения, дверь открывается и в нее заходят все мои счастливые подружки и родственники. Среди них я вижу его глаза, устремленные в мою сторону.

Мне кажется, мое сердце остановилось.

И не билось, пока Яроцкий в модном голубом костюме с букетом невесты шел ко мне. Над его прической поработали профессионалы. Он был чисто выбрит. На губах едва уловимая улыбка. В отличие от меня он был уверен в себе и вряд ли подрагивал от волнения.

В его глазах я видела удивление. Он не смог скрыть свою реакцию. И я испытала облегчение. Ведь каждая девушка мечтает получить вот такой комплимент взглядом. И я его получила. Он был восхищен. Правда всего на минуту, но мне хватило.

Вокруг смеялись родственники, открывали шампанское, а я тонула в его глазах. И, кажется, не дышала.

- Привет, ведьма, - он не отпускал меня из своего зрительно плена.

- Привет, рыжий, - выдохнула я, радуясь, что не потеряла способность говорить, потому что этот парень был невероятно красив.

Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его нежный аромат, который мне так и не удалось распознать:

- Готова поучаствовать в цирковом номере, длинною в два года?

Я киваю, даже не представляя на что даю согласие.

- Ну, тогда, держись, ведьма! Скучно не будет!

Яроцкий вручает мне букет, разворачивается и ослепительно улыбается всем присутствующим, в том числе фотографам. И все его поздравляют, и все за нас счастливы. И только я одна вижу, что улыбка не касается его глаз, что говорит мне о том, что Даня по-прежнему против нашего брака.

Настроение, которого в принципе не было, опускается до нулевой отметки. Но мне, как и Дане, ничего не остается, кроме как блестяще сыграть выделенную в этом спектакле роль. Я вымученно улыбаюсь и уговариваю себя, что это всего лишь один день. День, который я запомню, как самый неудачный в своей жизни.

Я смутно помню дорогу в ЗАГС и саму процедуру бракосочетания, потому что меня по-прежнему трясет от волнения и необъяснимого страха. Я не помню ни поздравлений, ни счастливых лиц, произносящих их. А вот поцелуй Яроцкого запечатлелся как кадр из кинофильма. Сухой, быстрый, словно я жаба, и ему противно ко мне прикоснуться. И он совсем не похож на наш первый, который случился на парковке у клуба.

После ЗАГСА мы едем в парк для фотосессии. Теперь в одной машине. И Яроцкий садится впереди, оставляя меня на заднем сиденье в компании свидетелей. Свидетель со стороны Дани – Илья Захаров, а с моей моя двоюродная сестра Карина. Звезда инстаграма и потрясающе красивая кукла. Они с Захаровым сразу нашли общий язык и сейчас беззастенчиво строят друг другу глазки. Я даже завидую Карине. Ее легкости и доступности. В голове только ветер, парни и никаких проблем.

Я прихожу в себя только в парке. Родители и все взрослые родственники уехали готовиться к торжеству в ресторане, и сейчас с нами одна молодежь. Все красивые и довольные. Шампанское льется рекой.

Я стою около машины одна и наблюдаю за этим балаганом, в котором Карина бросила меня и пьет шампанское на брудершафт с Захаровым, а Яроцкий стоит в компании разряженных девчонок и откровенно флиртует с ними. Я не вижу Яну и Дашу, поэтому мне даже не с кем поговорить. Хотя изредка ко мне подходят уже хорошо выпившие гости и поздравляют меня. И всем насрать, что рядом нет уже моего мужа. И ему кажется тоже насрать. Я не знаю почему, но чувствую себя одиноко.

Ко мне подходит фотограф и просит позвать Даню для того, чтобы начать фотосессию. Я послушно подхожу к Яроцкому.

- Дань, пойдем на фотосессию.

Смех вокруг смолкает, а Яроцкий не оборачиваясь, издевательски бросает через плечо:

- Иди, дорогая, я сейчас догоню.

И я иду. Ухожу, потому что боюсь сорваться и накричать при всех на Даню, или еще хуже – расплакаться. Иду, и знаю, что никуда он не придет. И как об этом сказать фотографу, не знаю. Ему заплатили и ему нужно отработать полученные деньги, но Яроцкому все равно. И мне становится обидно. Нет, не потому что он не придет. Я к этому готова. А за то, что решить проблему с фотографом он предоставил мне. Хотя это не моя прихоть – не участвовать в фотосессии.

Чем больше мы углубляемся в парк, тем красивее становится вокруг. Ухоженные аллеи, заснеженные деревья, и я даже не чувствую холода в своем тоненьком манто и летних туфлях. Сегодня на удивление теплая погода для февраля. Судя по чириканью птиц и яркому солнцу, даже плюсовая.

Я объясняю фотографу, что жених не придет и жду удивленных взглядов и вопросов, на которых у меня нет ответа. Но молодой паренек оказался понятлив и тактичен, и лишь пожав плечами, предлагает мне индивидуальные фото. По его словам, я настолько красива, что он всю жизнь будет жалеть о том, что не воспользовался случаем и не запечатлел такую нереальную красоту. Я, как любитель-фотограф понимаю его, поэтому с легкостью соглашаюсь. И мы начинаем с ним работу.

Я знаю, как трудно работать с человеком, который закрыт эмоционально, поэтому отбрасываю все негативные мысли и выкладываюсь на все сто. Фотограф отпускает нелепые шутки, и я даже расслабляюсь и вхожу в раж. Когда мы сделали сотни снимков, и я начала околевать, Андрей, так звали фотограф, предлагает закончить. Он вручает мне фотоаппарат, и я листаю, рассматривая сделанные фотографии, отмечая, что все получилось более, чем отлично.

Но мне грустно. Грустно, потому что я хотела бы видеть рядом Даню.

Снимок за снимком нарастает чувство разочарования. И я, наверное, все-таки проронила бы слезу, но услышала голоса за спиной. Испуганно обернувшись, я замерла. По зимней аллее навстречу к нам шли довольные Илья Захаров и Даня Яроцкий. В руках у Ильи чья-то парка, а у Дани мои белые сапоги и термос с чем-то горячим. Я шокирована. Их здесь я точно не ожидала увидеть.

- Держи принцесса, - Захаров отводит в сторону мою фату, и накидывает чью-то еще теплую парку мне на спину, - снял с плеч хорошего друга. Пользуйся на здоровье.

- Спасибо, - я только сейчас начала чувствовать насколько замерзла.

- Если ты здесь собралась замерзнуть и избежать веселой жизни в моем обществе, вынужден тебя разочаровать, - Даня дает мне сапоги, но мои пальцы онемели от холода, и я просто роняю их. – Бляя, девочки такие девочки, - бурчит он и садится передо мной на одно колено.

Яроцкий задирает мое платье, и я шарахаюсь от него, потому что эти юбки и кольца можно поднять только одним способом. Поднять все это до трусов. А прямо перед нами фотограф и Захаров. И я стесняюсь. Глупо, но я не могу вот так просто показать всем свои кружевные чулки.

Яроцкий чертыхается, разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и перейдя за мной по часовой стрелке, повторяет свои движения заново. Он снимает с меня туфли и обувает поочередно сапоги. Его теплые ладони обжигают мои замерзшие ноги, а горячее дыхание прямо напротив бедер вызывает табун мурашек. Я теряю равновесие. От того, что стою на одной ноге или от его прикосновений? Все равно, потому что руками цепляюсь за его волосы и просто схожу сума. Они шелковистые и мягкие, и я так давно мечтала об этом.

- Поосторожнее, ведьма. Слишком рано. Я еще ничего смертельного не сделал, - предупреждает он, и я слышу в его голосе озорство.

Он берет мои туфли и показывает их Захарову, недовольно поджав губы:

- Нормально? Пусть ноги отмерзнут, но за то красиво.

Захаров ухмыляется и достает из кармана своего пальто пластиковые стаканчики. Яроцкий помогает ему и через несколько мгновений мои руки греются о пластик с горячим чаем с лимоном. И это просто фантастическое наслаждение. Андрею тоже перепадает согревающий напиток, и мы с ним понимаем только сейчас насколько замерзли.

У ребят с фотографом завязывается разговор, и я, слушая их болтовню и любуясь своим мужем, глупо улыбаюсь. Как же мало мне надо для счастья.

- Ну, что ведьма согрелась?

Я киваю и даже не злюсь на прозвище, которое он мне дал.

- Тогда полезли в сугробы. Иначе родители с меня живого не слезут. И мне, плевать, на них. Но тебе тоже достанется за мое своеволие. А ты же помнишь, я не монстр, - Даня берет меня за руку и тащит в сторону большого раскидистого дерева.

Я не верю в такие метаморфозы и до последнего сомневаюсь, но, когда мы снимаем куртки, а Андрей начинает щелкать фотоаппаратом, я теряюсь и не сразу вклиниваюсь в работу. Вообще, мне казалось, что Яроцкий будет позировать с угрюмым непроницаемым лицом, но и здесь я ошиблась. Он улыбается так, что солнце меркнет на фоне его. И глаза тоже улыбаются, чему я безумно радуюсь.

Захаров с фотографом подтрунивают над нами, Яроцкий отвечает им, а я смеюсь над их шутками. Да какой там смеюсь, я хохочу. Я счастлива, когда Даня меня обнимает, когда Захаров кидает снег над нами, и когда чувствую его дыхание на своей щеке.

Полчаса пролетают незаметно. Андрей говорит, что достаточно, ну разве только один снимок. С поцелуем.

Я уверена, что Яроцкий откажется, но он сегодня мил и добр. Показав пальцами окей фотографу, он поворачивается ко мне. Его глаза опускаются на мои губы, а я уже не дышу. Не то ли от страха, не то ли от предвкушения. Даня не спешит. Он медленно тянется ко мне, и я, не выдержав такого напряжения, тянусь ему навстречу.

Яроцкий ведет. Он целует меня так нежно, без грубого напора и бешеной страсти, но я все равно растворяюсь в этом поцелуе и забываю, где мы. Я даже не слышу щелчков фотоаппарата. И вообще, ничего не слышу и не вижу. Только он, и только я.

Яроцкий прерывает поцелуй, а я не могу скрыть своих эмоций. Мне этого было так мало, что я готова просить его повторить. И я бы это сделала, я бы сказала, что хочу еще, но не успела.

- Там кадры смазанные получились, - шепчет он и накрывает мои губы своими.

Я в другой реальности. Я наслаждаюсь. Его нежность сменяется жадностью, и меня несет неведомо куда. И, если честно, я готова так стоять три дня и три ночи, лишь бы он не отпускал меня. И он не отпускает, а углубляет поцелуй, и я не могу больше себя сдерживать. Мои руки почти самостоятельно обхватывают его шею, а сама я прижимаюсь к нему настолько близко, насколько мне позволяет мое платье. Руки Дани ложатся на мою талию и крепко сжимают ее. Я чувствую это даже через корсет. Жар бежит по телу, и я не чувствую холода.

- Эй, голубки! Жаль, конечно, вас прерывать, но, кажется, вы увлеклись, - словно сквозь толщу воды я слышу голос Ильи.

Даня тут же от меня отстраняется, но не отпускает.

- Это все ради фото, так что ничего себе там не выдумывай, ведьма.

- Ты тоже, рыжий!

Я отталкиваю его и иду к дереву, где мы оставили одежду. Мои щеки горят, и черт возьми, не от стыда. Кажется, я слишком увлеклась своим мужем.

Илья снова помогает надеть парку, и я жду, когда все соберутся идти к машине, но Даня не спешит.

- Иди в машину, - говорит он мне, - мне с Андреем кое-что перетереть нужно.

Его глаза снова нечитаемы и меня это бесит. Неужели, и правда, ничего не почувствовал? Неужели все это было ради фото? Я молча разворачиваюсь и ухожу.

- В машину, Насть! – кричит Яроцкий мне в вдогонку. – В ма-ши-ну! Я твои сопли лечить не буду.

Господи, как же с ним действительно сложно. Вот сейчас, что было? Забота? Пусть будет забота. Я не оборачиваюсь, потому что улыбаюсь. А ему это не нужно видеть. Обойдется. Поднимаю руку, давая знать, что слышала его и спешу прочь от парней.

На самом деле мне понравилось, как мы провели время. Правда, я очень замерзла. Но переохлаждение ничто по сравнению с поцелуями Яроцкого. Ради них я бы еще пару часов бы попозировала. Блин, почему меня так на нем заклинило?

Я сажусь в машину и ко мне тут же присоединяются Яна и Даша, которые стрекочут, перебивая друг друга. Им безумно все нравится, они познакомились с кучей народа, и вообще это самая суперская свадьба в их жизни. Девчонки задают вопросы про фотосессию, и я им рассказываю, как все было круто. И радуюсь, что мне не приходится врать и придумывать. Ведь на самом деле все прошло отлично. Подружки, убедившись, что у меня все в порядке, убежали веселиться дальше. Для друзей был нанят отдельный фотограф и любой мог себе устроить мини-фотосессию в парке, чем девчонки и решили воспользоваться.

Дани не было долго. Я успела согреться и даже начала волноваться. И лишь гордость не позволила мне выйти и пойти узнать, куда он делся.

Мое одиночество прервала уже хорошо подвыпившая Карина.

- Мы уезжаем. Твой ненаглядный раскомандовался, - заплетающимся языком оповестила она.

И я снова разволновалась. Хотя переживать было не о чем, ведь он все равно сядет вперед, и вряд ли мы сможем даже переглянуться. Но какого же было мое удивление, когда вперед сел Захаров, а рядом со мной Яроцкий с моими туфлями в руках. Он окинул меня взглядом и тут же обратился к Захарову:

- Илюх, принеси фужер с шампанским, - а затем повернулся ко мне, - а то здесь либо макияж, как у смерти, либо обморожение на лицо.

- Вообще-то здесь свидетель сидел, - недовольным тоном заявила Карина.

- Вообще-то, моя свадьба. Где хочу, там сижу, - рявкнул на нее Яроцкий.

Не хватало чтобы они поругались. Но Карина не решилась спорить с женихом, и театрально надув красивые губки, молча отвернулась. Я прям с облегчением выдохнула.

Тут же появилось шампанское и Даня всучил мне фужер, и одним только взглядом заставил выпить. Я не хотела, но помните, что у него глаза слишком живые. Так вот. В них я прочла, что, если откажусь, он мне силком зальет алкоголь в рот.

За то время, что его не было, я согрелась. Но после шампанского стало еще теплее. А вот расслабиться я не смогла. Потому что Даня снова был так близко. И мне очень хотелось склонить голову на его плечо, но это было из разряда слишком. Поэтому я не шевелилась всю дорогу до ресторана. А еще наслаждалась его близостью. И ароматом. Нежным и будоражащим одновременно. Что это? Лайм? Манго?

К ресторану мы подъехали с получасовым запасом. И у меня даже была возможность переобуться.

- Помочь? – ухмыльнулся Даня.

- Нет. Спасибо. Карина отлично справится, - я очень хотела, чтобы Яроцкий мне помог, но так боялась, что не выдержу его прикосновений и выдам себя с головой.

Что-то внутри, наверное, интуиция, говорила мне, что не нужно такому засранцу знать о моих чувствах. Он эти знания потом с легкостью будет использовать против меня. А я так быстро сдаваться не собиралась.

Карину в тепле салона развезло еще больше. И я тысячу раз пожалела, что отказалась от ловких рук Яроцкого. Запутавшись в юбках, мы с трудом смогли это сделать. Я вся раскраснелась и, конечно, разнервничалась. А мне еще нужно было красиво выйти из машины, ведь все записывалось на камеру.

Кое-как отдышавшись, и, похлопав себя по щекам для бодрости, я открыла дверь. И Слава богу, что рядом стоял Даня. Он помог мне выйти и все получилось просто замечательно.

А дальше встреча с родителями с караваем, поздравления, счастливые улыбки и смех, и чувство неловкости у меня, за то, что мы всех обманываем, притворяясь влюбленными молодоженами. Но это мало кого беспокоило и спустя некоторое время я тоже забила на происходящее. Даня смог, а я что, хуже него?

Вечеринка в ресторане длилась около шести часов. Я устала невероятно. Ноги отваливались, платье давило, голову хотелось помыть и просто уже лечь спать. И единственное, что не давало мне расклеиться, так это поцелуи моего мужа.

Да, да, да. Он целовал меня с каким-то остервенением. Только с каждой выпитой рюмкой поцелуи становились жарче и откровенней. Я вначале стеснялась, но мне так нравилось чувствовать его губы, его руки на моем теле, что впоследствии я расслабилась и просто наслаждалась каждой секундой.

Яроцкий был в своем репертуаре. После каждого поцелуя, едва отдышавшись, он напоминал мне, что это все для зрителей. Ничего личного. И я вообще страшненькая, чтобы ему понравиться. И я ему подыгрывала, хотя каждый раз ждала заветного «Горько». А потом мы снова грубили друг другу, и улыбались лишь на камеру и гостям, что подходили нас поздравить.

Когда настал момент провожания молодоженов, я с облегчением выдохнула. Слава Богу, он не затянулся, и вскоре мы уже сидели в машине, которая везла нас в загородный дом Яроцких.

Вся молодежь, в том числе наши свидетели, рванула в клуб, и по глазам Дани я видела, что он не против свалить с ними, но родители, которые блюли за нами, не допустили такого форс-мажора.

Домой мы прибыли уставшие, а Яроцкий еще и пьяный.

- Моя комната на втором этаже. Вторая дверь слева, - проинформировал меня Даня, направляясь к бару.

- А ты где будешь спать?

- С тобой.

- Ну уж нет. Я займу гостевую комнату, - я не собиралась спать с Яроцким.

Я устала, но это не важно. Важно, что я знала, что ему я лишь на одну ночь. А дальше полный игнор. А мне еще два года его терпеть.

- То есть брачной ночи не будет? - он даже не дошел до бара, развернулся и направился ко мне.

- Вообще никакой не будет. Здесь нет зрителей, так что можешь расслабиться и выдохнуть.

Даня подошел ко мне слишком близко. Он провел ладонью по моей щеке и мое сердце предательски затрепыхалось.

- Такая правильная, скромная и холодная.

- Думай, что хочешь, - мне было трудно подбирать слова, потому что его взгляд пронизывал меня насквозь и у меня не было сил с ним справиться. Отвернуться или уйти.

- Да ничего я не буду думать. Мне нравятся красивые, доступные и горячие. Так что счастливо оставаться моя дорогая жена, - он отсалютовал и направился к выходу.

Мне неимоверных усилий стоило не окрикнуть его. Я сдержалась и поняла, что в эту ночь я останусь одна в этом огромном доме. Даня уехал.

Можно было подепрессовать по этому поводу, но я устала. Зверски устала, и принимать поступок Яроцкого близко к сердцу было выше моих сил. Поэтому я поднялась наверх, с трудом, но все же сняла платье, приняла душ и завалилась спать. Уснула моментально, и лишь наутро, когда прозвенел будильник, я осознала, как же отвратительно поступил Даня. Я разозлилась. Но не на его уход, а на то, что он не ночевал здесь.

Дозвонившись до Карины с пятого раза, я выяснила, что они на квартире у Яроцкого в городе. Кое-как выбив из нее адрес, который она узнала у спящего Захарова, я вызвала такси и рванула к ним. При этом захватила заранее приготовленную нам одежду. Свой экземпляр я одела сразу. Джинсы и белую футболку с какой-то милой надписью для новобрачных, а его аккуратно сложила в пакет.

На второй день было запланировано мероприятие в каком-то развлекательном комплексе где-то за городом с сауной, боулингом, бильярдом и конечно, шашлыками. И мы сейчас безбожно опаздывали.

Пока ехала до квартиры, звонила безотрывно Карине, но она меня игнорировала. Наверное, отключила звук. Анализировать поведение Яроцкого и свидетелей было выше моих эмоциональных возможностей. Главное, добраться до них, а там уже по факту выскажу все, что думаю.

Квартиру Дани нашла без проблем. И в подъезд у меня получилось проникнуть, не используя домофон, но вот у двери меня ждал сюрприз. Мне никто не открывал. Я не знаю сколько я трезвонила, но, когда, дверь мне открыла Карина в трусах и лифчике с взлохмаченной головой, я готова была убивать.

Я последовала за ней вглубь квартиры, не обращая внимания на планировку и интерьер. Как все могут быть таким безответственными.

Карина прошла в большую комнату. Квартира-студия, поделенная на зоны. И скользнула под одеяло к спящему Захарову на диване.

А мой взгляд зацепился за что-то другое. За кровать. Большую. Настолько большую, что на ней свободно разместились две незнакомые мне девушки и между ними мой муж.

Это был удар ниже пояса.