5
Настя
Я просыпаюсь отдохнувшей и выспавшейся. Хотя за вчерашний день перенервничала так, что думала месяц спать не буду. Но получилось наоборот.
Нагородила Дане невесть что и сбежала. Наплевав, на гостей, друзей и даже родителей. Я не видела, как Даня отреагировал на мои слова, но интуиция подсказала, что лучше сделать ноги.
Наговорила ему какие-то гадости, но нисколько не жалею. Хотя раньше о таком я даже и подумать не могла, а тут, словно черт в меня вселился. Вообще рядом с Яроцким я себя не узнаю. Никогда не думала, что могу быть такой дерзкой и острой на язык.
Мне утром после картины маслом было противно, неприятно и очень обидно. Я бы поняла его, если бы он погулял и вернулся домой. Но притащить шлюх, и сразу двух, в день нашей свадьбы – для меня это было слишком. Нет, я никогда не надеялась, что Яроцкий будет примерным мужем, да и сам он говорил, что штамп в паспорте не изменит его жизни, но увидеть все своими глазами была не готова, да еще и при свидетелях. А когда Янка и Дашка рассказали мне, что все здесь треплются о том, как мы провели ночь, и как я застукала Яроцкого, у меня даже в глазах потемнело.
Я догадалась откуда ноги растут. Но разбираться и что-то доказывать Карине у меня не был сил, да и желания тоже.
Вокруг абсолютно чужие люди, но мне было так стыдно. До слез. Которые я с трудом сдержала, и ушла, куда глаза глядят. И я бы разревелась, но уверена, что Яроцкий не стоит моих слез. Вот нисколечко. И вообще, прошедшая ночь - всего лишь цветочки. И если плакать каждый раз, то неврастеничкой стать недолго. Конечно, обида от этого не становится меньше, но я должна научиться не реагировать на каждый выкрутас мужа. Не принимать его поступки близко к сердцу.
Когда он появляется в поле моего зрения и начинает врать, что он такой правильный и я все как будто нафантазировала, мне хочется, чтобы ему тоже было неприятно и обидно. Именно поэтому придумываю на ходу про его друга, даже не осознавая правильно ли это и какие могут последствия. Главное, уколоть его также больно.
Не знаю, получилось или нет. Как только ушла, вызвала такси и вернулась в загородный дом Яроцких. Где и провела весь оставшийся день.
Я ждала звонков от родителей с упреками, но мне никто не позвонил. И я не решилась звонить.
Даня так и не приехал. Ну, по крайней мере, когда я легла и уснула, его не было.
А на утро под дверью обнаружила записку.
«Поживу у себя в квартире. По пустякам не звони. Во избежание неприятностей с родителями, засунь свою гордость в задницу и скинь мне свой номер.»
Ниже его номер и имя.
Пффф. Гордость.
Можно было проигнорировать его просьбу и не сообщать свой номер. У меня-то его есть и в нужный момент я могу с ним связаться, а вот он пусть попрыгает, если вдруг нагрянут непредвиденные обстоятельства. Но пусть радуется и завидует сам себе. Его жена не безмозглая курица и незлопамятная стерва, а значит поступит разумно и рационально.
Отправив ему сообщение со своим именем, я принялась изучать дом. Я выросла в обеспеченной семье и роскошь дома Яроцких, в котором мы кстати с Даней должны жить вместе после свадьбы, не вызвала у меня особого удивления. Да, все дорого, модно, красиво, изыскано, но для меня обычно. Восторг лишь вызвала стеклянная стена в гостиной, которая полностью ее освещала и вид через нее был потрясающий. Весь двор и подъездная дорожка на виду. Ну и кухня, с огромным столом в виде буквы «п» по центру. Как в кулинарных шоу. Даже захотелось освоить навыки готовки. Времени у меня теперь в обрез. Можно экспериментировать день и ночь.
На втором этаже шесть комнат. Две гостевых, в одной из которых расположилась я, комната Яроцких старших, библиотека, бильярдная и видимо, комната Дани, но она закрыта на ключ, так что доступа туда у меня не было.
Жить одной в таком огромном доме – та еще скука и тоска. Особенно если из твоих вещей в нем лишь жизненно необходимый минимум. И в этот минимум не вошел даже любимый фотоаппарат.
Замуж вышла, а к переезду не подготовилась.
В апреле у меня должна начаться сессия и тогда я смогу собрать все необходимое и перевезти в этот дом. Правда папа обещал в ближайшие дни перегнать мою машину, и тогда я смогу себя развлекать в городе.
Из разговора с мамой, я поняла, что Даня на второй день свадьбы сообщил всем, что я себя плохо чувствую и просил не беспокоить. И сам отбыл следом. В чем, в чем, а в смекалке Яроцкого упрекнуть было невозможно. Пришлось подыграть ему, чтобы не расстраивать родителей нашей размолвкой. О том, что мы не видимся с этого самого дня с мужем, я упоминать не стала. Это его решение, и пусть если что, придумывает оправдание сам. Но выдавать его не стала. Почему-то с чистой совестью врала, что он в универе, когда мама спрашивала где мой муж.
Так же я успела познакомиться с молодой женщиной Елизаветой, которая оказывается занимается уборкой дома. В ее обязанности входило наведение порядка два раза в неделю. Невысокого роста, темноволосая и какая-то совсем неприметная. Молчаливая и всегда угрюмая. Подружиться с ней вряд ли удастся, но мне и не особо хотелось. Просто не хватало общения и вскоре я его нашла.
Каждое утро в дом приезжала кухарка Маргарита Павловна. Вот с кем я проводила много времени. Полноватая, добродушная, с голубыми улыбающимися глазами блондинка. От ее присутствия и болтовни мою тоску как рукой снимало. Правда она была здесь только до обеда и наготовив всякой вкуснятины, уезжала. Но мне хватало и этого времени, чтобы ненадолго развеять мою скуку. И чтобы не думать о Дане. Потому что чем бы я не занималась, как бы себя не развлекала, этот гад не выходил из моей головы. И его утреннее шоу, и его слова, и наши поцелуи. Все смешалось в моей голове, и я думала, что сойду с ума, настолько мои мысли и чувства были противоречивы. И чтобы хоть как-то отвлечься от всего, я принялась совершенствовать навыки в кулинарии.
Дома готовить не было необходимости, и все что я умела готовить – это благодаря бабушке. А вот теперь я отрывалась с Маргаритой Павловной по полной. Начиная с омлета и до блюд различных стран. Сами готовили и сами дегустировали под болтовню обо всем на свете. Маргарита Павловна была тактична и про наши отношения с Даней молчала, но за то про все остальное трещала без умолку.
После моего недельного заточения в доме Яроцких мне позвонили из деканата и сообщили, что сессия переносится на более ранний срок и уже через два дня мне нужно быть в универе. Моему счастью не было предела. Москва для меня, как глоток свежего воздуха. Я покидала дом со счастливой улыбкой, не зная, что вернуться сюда мне предстоит еще не скоро.
Мне было все равно, что я не готова к сессии. Главное, уехать и хоть немного выветрить из своей головы воспоминания о Яроцком. Поэтому даже неподготовленность к сессии – была для меня большим плюсом. Я полностью окунулась в учебу.
Перед отъездом отправила сообщение мужу, в котором известила его о своем отбытии на месяц. Ответа от него не получила. Видно сильно задела его нежные чувства. Ну и поделом ему. Мне тоже было неприятно. И мне тоже выкинуть из головы этот эпизод не так-то легко.
Но родные стены и общение с друзьями, загруженность в универе, упаковка вещей по коробкам, которые отправятся вслед за мной – и Яроцкий больше не занимает главенствующего места в моей голове.
Единственное, что расстраивает – это время. Слишком быстро бегут дни, слишком быстро наступает весна, слишком быстро приближается мое возвращение к Яроцкому. И когда мама, предлагает на пару-тройку недель улететь из Москвы в Доминикану, я разве, что в ладоши не хлопаю. Правда, тут условие – мой муж не должен быть против поездки. Я уверена, ему по барабану. Но мама настаивает позвонить ему еще раз и все согласовать. Наивная, думает, что мы с ним созваниваемся каждый день. Я ее не переубеждаю. И от звонка не отказываюсь. Ради этой поездки и продления своих каникул я готова хоть каждый день звонить этому придурку.
Он ответил после третьего гудка. Хотя нет, не ответил. Рявкнул:
- Да!
И весь мой настрой тут же сдулся, как воздушный шарик. Ну, а чего я ждала? Привет, милая? Ага, как же!
- Привет.
И пауза долгая. Напряжённая. Может он не записал мой номер?
- Это… Настя.
Чувствую себя дурой. Каждое слово застревает в горле. А ведь собиралась каждый день!
- Ну, слушаю тебя… Настя, - его голос хриплый.
Как будто он только проснулся. И перед глазами сразу картинка сонного Яроцкого, с лохматой шевелюрой и закутанного в одеяло. Вполне реально. Ведь время девять утра.
Странно, что именно эта картинка. Личная и откровенная, а не та, послесвадебная, которую я думала долго не забуду. А оказывается, время и правда может все.
- Дань, я тут с мамой в Доминикану лечу. Недели на три.
- Насть, мне похер где ты и с кем.
Ну вот что я сказала ему такого? Обязательно грубить? Обязательно заводить меня?
- Да я как бы и не отчитываюсь. Ставлю в известность, чтобы папочка не надрал задницу рыжему, если вдруг узнает, что его сынок даже не в курсе, где проводит время его жена, - вкладываю в голос всю свою язвительность, на которую способна.
- Переживаешь за задницу рыжего? – я вижу, как губы Яроцкого растягиваются в ленивой улыбке. И почему-то нервно сглатываю.
- Вот еще! Твоя задница не входит в хит-парад моих мыслей!
- А твоя вообще не входит в мои мысли. Так что ведьма, счастливого пути!
- Да пошел ты!
Я сбрасываю звонок, но вместе с испытываемой злостью глупо улыбаюсь. Не понимаю, как ему за пару секунд удается лишить меня спокойствия и вывести из равновесия. Месяц. Месяц я старалась если уж не забыть, то хотя бы не думать о нем, но пару слов его приятным низким голосом и все мои старания коту под хвост. Яроцкий снова в моей голове. И похоже в этот раз надолго.
Доминикана ненадолго, но спасает меня. Волшебство и нереальность местных красот захватывает дух. И днем я отщелкиваю сотни фотографий, а вот по ночам возвращаюсь к тому, от кого бегу уже второй месяц.
В одну из ночей не выдерживаю и захожу в инстаграм к своему мужу. Я столько времени себе это запрещала, и так давно его не видела, что испытываю удовольствие от разглядывания его изображения. Я настолько увлечена им, что не сразу замечаю, что Даня обновляет фото почти каждый день и с ним всегда рядом девушки. Красивые, яркие, притягательные. Нет, на фото все прилично. Максимум – обнимашки за талию, но присутствие девушек само по себе мне уже неприятно. Вот почему так?
В какой-то момент мне даже хочется опять отомстить Дане. Здесь на острове полно парней-красавчиков, которые щеголяют в одних плавках, и вряд ли откажутся попозировать рядом со мной, если я им просто улыбнусь. Но это так низко. Думаю, моих слов достаточно, чтобы дать ему понять, насколько он меня обидел. Но кажется Даня толстокожий. И он точно не достоин того, чтобы я засоряла свою невероятно красивую ленту в инсте, создаваемую не один год, какими-то непонятными типами. Достаточно того, что я подписываюсь на его профиль. Пусть знает, что я вижу все его похождения. И надеюсь, что он догадается, что каждое фото с девушкой не прибавляет ему плюсов к его карме. И пока размышляю, вижу обратную связь от Дани. Он тоже подписался на мои обновления. И от неожиданности я даже жду, что он мне что-то напишет в личку, но увы, все что он мне хотел сказать, сказал перед вылетом сюда.
Я знаю, что он мне не напишет, но все равно жду. И пока жду, каждый час проверяя личные сообщения, наш отпуск приближается к логическому завершению. И когда я это осознаю, то на меня накатывает такое волнение, что я не могу нормально ни есть, ни пить, ни говорить. Меня изнутри всю просто потряхивает.
Когда мы возвращаемся домой, я хочу еще задержаться в Москве, но папа не понимает, что меня может здесь держать, когда я не видела почти два месяца своего мужа. Я пытаюсь уговорить отпустить меня на несколько дней к бабушке, но он непреклонен, и в последние выходные апреля после ужина я выезжаю в свое новое жилище. Одна радость, что не по вокзалам, а на своей любимой машине, которую отец не успел перегнать. Загрузила ее под завязку и выехала. Правда не все поместилось, но на первое время взяла все, что нужно.
Приезжаю я уже после полуночи. Меня встречает охрана и пустой темный дом. И прежде чем войти снова в свою золотую клетку я немного наслаждаюсь прохладной апрельской ночью. Насмотревшись вдоволь на звезды и успев немного замерзнуть, иду в дом, решив оставить разгрузку вещей на завтрашний день. Душ принимаю на автопилоте и едва коснувшись подушки, засыпаю крепким сном без сновидений.
Я думала, что просплю до обеда, но часы на телефоне показывают половину восьмого. И я честно пытаюсь еще поспать, но у меня не выходит и мне кажется, что снизу идет обалденный аромат свежеиспеченных блинов. Быстренько совершив утренние процедуры, спускаюсь вниз в пижаме из коротких шортиков и майке на бретельках. Я очень соскучилась по Маргарите Павловне и ее стряпне. И когда бегу по лестнице, слышу ее смех. А когда сворачиваю из гостиной на кухню, то натыкаюсь взглядом на красивое мужское тело в одних шортах, которое выглядит как с картинки мужского журнала. Загорелое, с идеальными мускулами, к которым нестерпимо хочется прикоснуться.
И я замираю. Потому что спиной ко мне сидит мой муж.