6

6

Настя

- А вот и солнышко проснулось! Налетай принцесса на блины! Со сгущенкой и вареньем. Малиновым! – на всю кухню грохочет Маргарита Павловна.

Я вижу, как спина Дани напрягается, но он не поворачивается. Я медленно иду к столу. Во рту почему-то пересохло и ноги ватные. Я волнуюсь, как школьница.

- Доброе утро, - приветливо здоровается кухарка и ставит тарелку с дымящимися блинами и кружку с горячим кофе на место рядом с Даней.

Я медленно подхожу к столу и сажусь рядом с мужем. Я чувствую тепло исходящее от него, и безумно боюсь посмотреть на него. Для меня его присутствие здесь слишком неожиданно. Переборов себя, я поворачиваю голову в сторону Яроцкого и тут же тону в голубой бездне:

- Привет, - мой голос дрожит.

- Привет, - почти одновременно со мной говорит Даня.

И все, как всегда. Мы молчим и не отрываясь смотрим друг на друга. Между нами такое напряжение, что я забываю напрочь обо всем, что было между нами до этого утра.

- Отличный загар, ведьма, - Яроцкий первым приходит в себя.

Я бы ответила ему что-то язвительное, но под взглядом Маргариты Павловны, которая внимательно изучает нас, я просто отворачиваюсь и принимаюсь за кофе.

- Дань! Какая же она ведьма? Это же солнышко? – журит она Яроцкого.

- Самая настоящая! Таких раньше на костре сжигали!

Я прищуриваю глаза и снова смотрю на него.

- А таких как ты как будто на руках носили?

- Так, вы тут поворкуйте, а я пойду нашего садовника Василия блинами угощу, - неожиданно ретируется Маргарита Павловна.

Да еще бы. От нашего милого воркования только что искры не летят, и я бы сама с удовольствием сбежала кормить блинами садовника Василия. Но не успеваю. Маргарита Павловна растворяется, как по волшебству и мы остаемся с Даней одни.

И я снова удивляюсь сама себе. Насколько я становлюсь другой рядом с этим человеком. Вместо того, чтобы послать его и уйти от него подальше, я очень хочу прикоснуться к его руке. Почувствовать его кожу под своими пальцами. Но, слава богу, у меня в руках кофе, и я просто сижу. И даже не дышу.

- Кто он?

- Кто?

Яроцкий не смотрит на меня.

- Один из моих друзей, с которым ты трахалась на свадьбе?

- На свадьбе? – я как попугай повторяю за Даней.

Когда до меня доходит смысл его вопроса, мне становится смешно, и лишь усилиями воли заставляю себя сдержать улыбку. Я давно забыла о своих словах. Для меня это был просто способ дать понять Дане свои чувства, а вот его похоже моя безумная затея сводит с ума уже два месяца.

- Да, ведьма! На свадьбе, - он поворачивается ко мне и его глаза мечут молнии.

Похоже, не слабо так мучает.

Я не знаю, что ответить мужу. Правду? Или снова соврать? Пока подбираю слова, возвращается Маргарита Павловна, и Яроцкий одним махом допив кофе, уходит.

- Данька, а блины? – кричит ему вслед женщина.

Яроцкий лишь машет рукой и поспешно уходит. На лице кухарки грустная улыбка.

- Да не расстраивайтесь вы так. Он как-нибудь еще приедет, - пытаюсь я приободрить Маргариту Павловну, которая по-видимому в восторге от своего хозяина.

- А он что переезжает? – непонимающе смотрит она на меня.

Я отвечаю ей таким же непонимающим взглядом. А когда до меня доходит смысл происходящего, я не верю и выдыхаю:

- А он что, здесь живет?

- Ну да.

Я догнала Даню почти на лестнице. Схватила его за руку и попыталась его развернуть к себе. На что он отреагировал моментально. Выдернул свою руку, тем самым развернулся сам и меня развернул спиной к себе. Я оказалась прижата к его голому торсу и в плотном кольце рук, которые крепко обхватили мою талию. Каждой своей клеткой я чувствовала его силу и мощность. Я тут же пожалела о своем порыве и все претензии к нему вылетели из моей головы.

- Ты что-то хотела? – его дыхание обжигает мою шею.

- Ты не должен здесь жить, - слова даются с трудом, потому что все что я сейчас хочу, так это откинуться головой на его плечо и просто расслабиться. Да что со мной происходит?

- Почему?

- Я не хочу этого.

- Это вообще-то мой дом, ведьма.

Его пальцы слегка задирают край моего топа и легко касаются моей кожи. По телу сразу же табун мурашек. Не знаете, как их контролировать?

- Я хочу, чтобы ты вернулся на квартиру.

- Скажи мне имя, - просит снова Яроцкий.

- И ты уедешь отсюда?

- Только если ты скажешь правду, - его дыхание опаляет мою шею.

Как можно что-то говорить, когда все мои мысли о его руках на моем животе?

- В тот вечер я вообще-то всегда была рядом с тобой… У меня ничего ни с кем не было… Я не изменяла тебе…

- Я так и знал. Вряд ли бы кто-то из моих друзей на тебя позарился, ведьма, - его губы опускаются на мою шею, и я не выдерживаю и шумно выдыхаю. Господи, дай мне сил справиться со своими непонятными чувствами.

- Отпусти меня, придурок, - я дергаюсь и у меня получается вырваться.

Я поворачиваюсь к нему лицом и встречаюсь с его взглядом. Яроцкий довольно улыбается и мне совсем непонятно его поведение.

- Хватит зубами сверкать. Проваливай на свою квартиру!

- Неа, - в его глазах столько тепла, что для меня это так неожиданно, но при этом он отрицательно качает головой, - ты мне соврала!

Я начинаю заводиться. Потому что он играет со мной. А я не знаю правил.

- Я сказала правду. Я кроме Захарова и друзей твоих не знаю.

- Ты соврала мне на свадьбе. Соврала, что изменяла. Поэтому, ведьма, я остаюсь и буду скрашивать твое одиночество своим присутствием.

Даня разворачивается и поднимается по лестнице вверх

- Тогда я сниму себе квартиру и съеду, - кричу ему в спину.

Яроцкий разворачивается и с ленивой усмешкой говорит:

- Валяй! У меня даже риелтор есть знакомый. Могу номерок дать. Только запомни, не успеешь свои трусики по шкафчикам разложить, как о твоем отъезде узнает мой папочка. Он начнет выносить мозг мне, а я тебе. Буду серенады петь и под дверью сидеть. Вот тогда поверь, моя задница не то что в твоем хит-параде нарисуется. Она единственное, о чем ты будешь думать!

Он уходит, а я остаюсь с открытым ртом. Потому что он тысячу раз прав. Если родители узнают, что мы не живем вместе – они нас изведут.

И мне становится страшно.

Не от мысли о нашей совместной жизни.

А от того, что кожа на моей шее до сих пор горит от прикосновений губ моего мужа. И, кажется, это только начало.