7
Даня
Я избегал встреч со своей женой. Вставал рано утром и уезжал в универ. Потом шлялся где угодно, только не домой. Возвращался поздно вечером. Мы с ней пересекались иногда, и даже перебрасывались парой фраз, но на этом все. А все потому что я испугался своих чувств. Меня тянуло к ней. А еще я хотел ее до одурения. Уже не только в момент, когда я вижу ее или прикасаюсь, а даже когда просто думаю.
Не знаю, как я удержался и не разложил ее прямо на лестнице. Стройная, гибкая, дрожащая в моих руках и охеренно вкусно пахнущая. Наверное, присутствие нашей кухарки не позволило мне ее раздеть. Хотя там раздевать-то было нечего. Я сначала даже думал, что на кухню эта бестия заявилась в трусах. А нет. Эта тряпочка зовется шортиками. А вместе с маечкой, через которую просвечивают острые темные соски, называется пижамой. Плюс красивый загар, и я у ног этой ведьмы.
Чтобы немного остыть и удержать контроль над собой, особенно когда остались наедине, вспоминаю как она меня осадила около бассейна. Я тогда сутки рвал и метал. А потом просто понял, что моя жена хотела меня обидеть, задеть мои чувства, потому что я задел ее. Я уверен, не могла она сделать того, что наговорила. Она всегда была рядом со мной, и я помню, как отвечала на мои поцелуи. Невозможно быть такой отзывчивой, отдавать всю себя, а потом шарахаться по туалетам неизвестно с кем. И когда Настя подтверждает мои мысли своими словами, у меня камень с души падает. Нет, конечно, я не поверил ей тогда, но все же червячок сомнений жил во мне. А сейчас не смог скрыть довольной улыбки, даже несмотря на то, что она не хочет меня видеть.
Нет, милая, раз подписались на этот брак, то будем жить вместе. И нет, это не мое сокровенное желание. Так хочет папа. Я честно свалил на квартиру после свадьбы, но батя пронюхал, и устроил мне взбучку, где он орал, а мама снова плакала, пока моя жена грызла гранит науки в своей столице. И мне уже так осточертели эти разборки, что вариант – жить с женой под одной крышей – не такая уж и плохая идея. С ней хотя бы весело, да и мозг она не выносит. Пока что.
Поэтому я собрал вещички и переехал в загородный дом. А когда Настя позвонила и сообщила, что едет в Доминикану, я даже порадовался, что у меня еще есть время побыть одному. Хотя, если честно, где-то в глубине души я был рад слышать ее голос. Да и увидеть не отказался бы.
За время отсутствия Насти я был примерным мужем. Я таскался по клубам, пил алкоголь, но ночевал всегда дома. И не изменял своей жене. Хотя хотел это сделать, чтобы доказать, что для меня этот брак ничего не значит. Но, кажется, все не так просто, как мне казалось. Не мог переступить через себя. Вспоминал ее глаза, когда она пришла в квартиру и застукала меня в двусмысленной ситуации, и все, наступал ступор. Вот так обижать мне больше ее не хотелось. Не заслужила она этого. Да, она меня иногда бесит, да, иногда слишком болтливая, иногда вообще настоящая стерва, но это совсем не повод для измен. И я всегда помнил, как мне было неприятно, когда услышал ее признание.
Без секса было тяжело. Я привык к нему. Всегда много и бесплатно. Всегда по щелчку пальцев. А сейчас ограничивал себя. Чаще в спортзал заглядывал и надолго там задерживался. Как-то справлялся.
Я не ждал ее тем утром. Я знал, что она когда-то вернется, но оказался не готов к ее появлению на кухне. Еще немного сонной, в откровенной пижаме и своими вечно как будто искусанными губами. И вот здесь для меня сюрприз. Я не только хочу свою жену, но я еще, оказывается, и скучал. И это для меня такая новость, что я просто сбегаю от нее.
В итоге, я понимаю, что так запутался в себе и своих чувствах к этой девушке, что готов свалить на край света. Мне нужно время, и желательно подальше от нее. Чтобы понять насколько я ее ненавижу, или наоборот. Насколько меня к ней тянет и почему я вдруг считаю свою жену самой красивой.
Именно поэтому я целую неделю практически не появляюсь дома. И когда меня начинает потрясывать от того, что буквально завтра начинаются майские праздники и у меня просто нет причин для дальнейшего отсутствия, мне звонит моя жена.
- Привет, - ее голос робкий, хотя я бы в жизни не назвал ее трусихой. Кем угодно, но не трусихой.
- Привет.
Она молчит, словно собирается с духом, а потом выпаливает на одном дыхании:
- Дань, ко мне сегодня вечером приезжают Янка и Дашка. И мы бы хотели провести выходные в городе. Ну там шоппинг, и девчачьи разговоры, - пауза, - в общем, можно воспользоваться твоей квартирой?
Первое мое желание – это поторговаться. Но в ее голосе какая-то скрытая мольба и неуверенность, поэтому не решаюсь совсем немного подразнить ведьму, хотя язык прям зудит сказать что-нибудь дерзкое.
- Хорошо. Оставлю ключи у консьержки.
- Спасибо, - выдыхает она, - иногда ты не такой уж и говнюк.
- А ты всегда ведьма.
И я слышу ее смех, а потом она сбрасывает вызов.
Я дал им четыре дня. Четыре выходных.
Четыре выходных, в которые я сидел один дома, а по ночам таскался по клубам. Пытался пить алкоголь, но мысли о жене были такими яркими, что он меня не спасал. Нет, я не фантазировал и не вспоминал наши встречи и разговоры. Просто образ, который засел в голове и тихий смех после последнего разговора. Жутко хотелось навестить ее на квартире и посмотреть на их пижамные вечеринки. Но я держался.
На третий день моя жена и ее подружки засветились в клубе, о чем мне сразу сообщил Илья. Я и сам собирался туда, но решил, что наша встреча ни к чему хорошему не приведет. Поэтому поехал в другое место, оставив жену на попечение Захарова. По его словам, они вели себя прилично. Пили слабоалкогольные коктейли, танцевали, к ним никто не приставал, и нагулявшись вдоволь, они вызвали такси и уехали домой.
Мне было до чертиков приятно, что моя жена примерная и хорошая девочка. И я удивлялся, что я воспринимаю ее именно, как жену, и что я кайфую от ее правильности. Интересно, как она справляется все это время без секса? Или все-таки у нее кто-то есть в Москве?
Дурацкие мысли. Я их отгонял, как мог. И на четвертый день решил вернуться в квартиру и посмотреть куда же все же пропала моя жена. По моим расчетам ее подружкам нужно было возвращаться домой, и они должны быть либо уже в пути, либо на чемоданах. Захватив с собой второй экземпляр ключей, я поехал в город.
Открыв дверь своими ключами, я офигел. На всю квартиру орал какой-то модный клубный трек, сквозь который пробивался женский смех. На мгновение мне стало страшно, что я могу увидеть то, что мне не стоит видеть. И я даже не ошибся. Мне действительно не стоило это видеть.
Прокравшись к гостиной, я замер от открывшейся картины.
Настины подружки сидели на двух стульях ко мне спиной и весело хохотали над моей женой. Она тоже стояла ко мне спиной. На кровати. В моей рубашке. И нет, не стояла. Ее руки были подняты вверх, а бедра выводили такие вращения, что у меня моментально стало тесно в трусах. Настолько тесно, что обернись они сейчас все трое, то первое, что увидели, мой член, который выпирал сквозь тонкую ткань брюк. Но мне было пофиг. Я не смог себя заставить уйти. Поэтому прислонился к стене, и сложив руки на груди, принялся наблюдать, как моя жена крутит своей пятой точкой.
Рубашка на ней задралась, но не настолько чтобы засветить ее трусики. Хотя я не отказался бы посмотреть. Ее волосы распущены и достают почти до середины спины. Именно поэтому мне не видно ее плечи и часть спины, когда он медленно расстегивает рубашку и спускает ее с плеч. Я нервно сглатываю. Не дай бог она там без лифчика, я сразу же кончу.
Рубашка медленно скользит по рукам и опускается до талии. Она держит ее руками и крутит задницей так, что я готов накинуться на нее. Да, девочка, давай уже отпусти ее. И я уверен, она бы отпустила, если бы не повернулась посмотреть на своих подружек и не столкнулась с моим горящим взглядом. А горел у меня не только взгляд.
Настя визжит и повернувшись ко мне, надевает рубашку обратно. И да, блядь, она без лифчика. Это выстрел прямо… Я не знаю куда, но точно не в голову. И я проклинаю ее подружек, которые сейчас здесь. Мне нужно остаться наедине с женой. И этот танец она должна танцевать мне. Мне, блядь!
От Настиного визга девчонки тоже начинают визжать. Начинается паника и я сбегаю на кухню. Следом за мной бежит Настя, которая уже успела одеть рубашку и даже на ходу застегнуть ее на все пуговицы. Под самое горло. Как училка по английскому из порнороликов. Она закрывает дверь и прижимается к ней спиной. В комнате сразу же становится тише, а потом вообще наступает мертвая тишина. Девчонки выключили музыку.
- Что ты здесь делаешь? – шепчет Настя.
Ее щеки горят румянцем, волосы растрепаны. Я подхожу ближе, засунув руки в карманы брюк. Мало ли, чего мне захочется. От моей жены несет алкоголем. Вином. Я смотрю на ее губы и хочу попробовать их на вкус. А когда вижу, как она нервно прикусывает нижнюю губу, сжимаю руки в кулаки в карманах. Я на грани того, чтобы наброситься на Настю.
Прочистив горло, отвечаю:
- Я думал, что вы уже повеселились, и давно по домам разъехались.
- У них поезд ночью. Мне нужно их проводить.
А дальше немая сцена. Мы просто смотрим друг другу в глаза. И я понимаю, что до боли хочу свою жену.
Моя рука самопроизвольно тянется к моей рубашки и расстегивает верхнюю пуговицу. Вторую. Третью. Все это время ведьма не отводит от меня глаз. А когда я касаюсь ее нежной кожи в образовавшемся вырезе, резко перехватывает мою руки и впившись в нее ногтями, шипит:
- Ты офонарел, Яроцкий?
- Хочу посмотреть, - мой голос становится хриплым и совсем не подчиняется мне.
Мы продолжаем сверлить друг друга взглядом. Ни один из нас не шевелится. И лишь шумное дыхание подтверждает тот факт, что мы все-таки живые люди, а не статуи.
- Не смей, - ее рука на моей, но я уверен, что если захочу продолжить, то она мне не помеха.
А я, пиздец, как хочу.
Притягиваю девушку к себе, на что она сразу же начинает сопротивляться, а уже через секунду оказывается сидящей на столе.
- Я закричу.
- Не успеешь.
Ее губы мягкие, сладкие, со вкусом вина. И я пробую их. Беру в свой плен и просто наслаждаюсь поцелуем.
Настя слегка колотит меня своими маленькими кулачками по груди, но я этого не ощущаю. А когда я проникаю в ее рот языком, сдается и едва слышно стонет. Я проглатываю ее стон, который проходит по мне яркой вибрацией и отдается дрожью в руках. Я слишком давно хотел сделать это. И сейчас слегка прикусываю ее нижнюю губу зубами. Настя стонет громче и выгибается мне навстречу. Мои руки скользят по ее ногам, и я понимаю, что я близок к точке невозврата. Еще немного и я потеряю над собой контроль. Еще немного и я возьму ее прямо на этом столе. И мне плевать, что за дверью ее подружки. Пусть на хрен завидуют.
Настя тем временем запускает свои руки мне в волосы, и я принимаю ее отзывчивость. Рукой надавливаю на шею, и она покорно ложится на стол. Это все, что мне сейчас нужно. Дернув рубашку так, что от нее отлетели все пуговицы, я наконец, вижу ее грудь. Маленькую, аккуратную, с торчащими вишневыми сосками.
Меня трясет от желания. От желания хотя бы дотронуться до груди пальцами. Не теряя ни секунды, я начинаю большим пальцем массировать сосок на одной груди. И вижу, как Настя закусывает губу, при этом подставляя свою грудь под мои пальцы, словно прося еще больше.
Ее волосы разметались по столу, глаза закрыты, дыхание рваное и мне кажется я ничего эротичнее в жизни не видел. И пока я наслаждаюсь этим охеренным зрелищем, ее руки карябают поверхность стола, а бедра трется об меня. Меня не нужно просить дважды. Я расстегиваю ремень и замок на брюках., которое того гляди лопнут прямо на мне.
Именно в этот момент раздается стук в дверь.
- Насть, у вас все нормально?
Бляяяяя.
Подружки.
Настя поднимает голову, а еще через мгновение приходит в себя. Желание в ее глазах меняется на растерянность и страх. Неожиданно для меня.
- Да. Все отлично, - сдавленно кричит она, - я сейчас!
Руками отталкивает меня и спрыгнув со стола, запахивает рубашку на себе и пытается спрятаться в ней, словно в норковой шубе. Ее руки трясутся, а я не верю, что все, что сейчас происходило реально.
- Уходи! – теперь ее голос дрожит и мне кажется, что она меня боится.
И для меня это дико. Я вроде ничего не сделал, что могло бы ее обидеть.
Она отводит глаза. Я хочу взять ее лицо рукой и повернуть к себе, чтобы понять, что я сделал не так, но она отскакивает от меня как ужаленная, и в итоге я так и замираю с поднятой рукой.
- Все в порядке?
- Да. Уходи. Пожалуйста.
Мне ничего не остается, как привести себя в порядок и оставить ее одну. Но все это мне не нравится до чесотки. Прежде чем открыть дверь, я все-таки еще раз смотрю на испуганную девушку и предупреждаю:
- Я уйду. Но как вернешься домой, приготовь достойный ответ, какого хера ты меня боишься, - открываю дверь, и бросаю уже через плечо, - и, да, мы не закончили.
Я злой. Нет, не злой. Я просто готов всех уничтожить, кто сейчас попадется мне на пути. И хорошо, что ее подружек не оказалось в коридоре. Иначе и им бы досталось.
Сижу в машине и не могу успокоиться до тех пор, пока не признаюсь себе, что хочу свою жену. Хочу по-настоящему и плевать я хотел на наш липовый брак и какие-то другие обстоятельства. А раз хочу, значит она будет моей. И будь, что будет.
Я ждал ее дома до трех часов ночи. Специально никуда не поехал, а она так и не появилась. И я бы просидел до утра, но сон сморил меня, а когда проснулся, на часах было уже десять, а ее машина стояла во дворе.
Желание пойти и найти ее затмевает все другие, но я все-таки сдерживаюсь и иду в душ. А уж после уверенно стучу в дверь в ее комнату, но мне никто не открывает. Да, я наглый. И ни сколько этого не стыжусь. Поэтому открываю дверь в комнату жены, и вижу разобранную постель, в которой ее нет. В душе ее тоже нет.
Я нахожу ее на кухне.
В коротком сарафане. Волосы собраны в высокий хвост. Несколько прядей выбились, обрамляя лицо и шею. Она не видит меня и склонив голову над столом, что-то напевает себе под нос.
Я снова любовался ей. И снова был удивлен. Она готовила. Кажется, завтрак. Не припомню, чтобы кто-то из моих знакомых, тем более из обеспеченной семьи, мог не то что, это делать, а просто имел какие-то познания в кулинарии.
- Завтрак для любимого мужа?
Настя вскрикивает и роняет нож на пол.
- Ты меня напугал! – вскрикивает она, и исчезает за барной стойкой, а когда снова появляется, то продолжает более спокойным тоном, - нет, не для тебя! Но если очень хочешь, то я поделюсь с тобой.
- Очень хочу, - в моей голове совсем другие мысли.
Жена поворачивается ко мне и удивленно смотрит на меня. Словно прочитала мои мысли.
Под ее глазами залегли тени, и я понимаю, что скорее всего она очень мало спала этой ночью.
- Ты спала сегодня? - -озвучиваю свою мысль.
- Совсем немного. С вокзала хотела вернуться домой, но очень устала. Поэтому ночевала в городе. Спала плохо, поэтому рано приехала сюда.
Пока она все это рассказывает, на столе появляется тарелка с довольно аппетитной яичницей с беконом, овощной салат и кофе. Сама Настя садится напротив и не глядя на меня, принимается за свою порцию. Она явно не настроена на разговор.
- Где Маргарита Павловна? - мне нужно ее разговорить.
- У нее что-то случилось, и она взяла выходной, - идет на контакт Настя.
- Ты неплохо танцуешь.
Она смущается. Я это понимаю по краснеющим щекам и опущенным глазам. Но она быстро справляется со своим смущением, и подняв глаза на меня, зеркалит:
- Ты неплохо подглядываешь.
- Да я бы не отказался и дальше посмотреть. Если бы сказала раньше, что можешь такие штуки проворачивать, у нас сразу бы все по-другому было бы, - я улыбаюсь, потому что она снова смущается.
А мне нравится ее дразнить.
- Это не для тебя было.
- А для кого? Для подружек?
- Именно!
- Любишь девочек?
- Ага, так что ты в пролете.
- Опять врешь?
Настя поджимает губы и закатывает глаза. А я отмечаю, что это утро лучшее за последнее время. Мне нравится общаться со своей женой. Мне нравится завтрак, который мы поглощаем вместе. И есть в этом что-то уютное, доброе и я бы даже сказал счастливое.
Когда Настя принимается за кофе, я все-таки перехожу к теме, которая меня мучает со вчерашнего вечера:
- Насть, ты меня боишься?
- Пффф… С чего ты взял? – вот теперь я не вижу испуга в ее глазах. Она смотрит на меня смело и уверенно.
- Ты вчера испугалась. Я сам видел.
Она молчит, но глаза не отводит, но я вижу, что она не знает, что сказать. И после небольшой паузы все-таки выдает:
- Конечно, испугалась. Там за дверью были девочки, а ты набросился на меня.… И я просто растерялась.
- У тебя никогда не было секса на столе?
- Я не буду это с тобой обсуждать. И вообще, даже разговаривать на эту тему.
Почему у меня ощущение, что она что-то скрывает? Но давить не собираюсь. Довольно неплохое утро для наших сложных отношений и портить его разборками было бы глупо.
Я залпом выпиваю кофе, собираю посуду и отношу в мойку. Мне бы уйти отсюда, но я не могу. Мне нравится моя жена и я хочу утренний поцелуй. Ну, или в худшем случае хук с левой. Думаю, за Настей не заржавеет. Но я готов рискнуть.
Подхожу к ней со спины и кладу руки ей на плечи. Девушка напрягается и ворчит:
- Даже не думай.
- Я просто хотел пожелать доброго утра, - склоняюсь над ее шеей, и покрываю кожу легкими поцелуями.
- Яроцкий, прекрати, - восклицает она, вскакивает со стула, разворачивается и оказывается в плену моих рук, которые я расставил вокруг нее, облокотившись на стол, - я не буду с тобой…
Она замолкает, так и не договорив. Потому что мы снова схлестываемся взглядами. А еще она так близко, что я чувствую ее сладкий запах. И снова дурею рядом с ней.
- Я тоже больше не буду, - обещаю ей сам не знаю что, и накрываю ее губы своими, пока она не очухалась и не сбежала.
Боже, какие у нее вкусные губы. Вкусный рот.
Она не сопротивляется, и я углубляю свой поцелуй. Из нежного и изучающего перехожу к слишком откровенному. Хочу ее. И мой язык показывает ей это. И она снова сдается. Ее руки впиваются в мои плечи, а мои изучают ее тело, забираются под сарафан и сжимают упругую кожу на бедрах. Я прижимаю ее к себе, показывая, как сильно мое желание. И в какой-то момент даже жду, что она меня оттолкнет, но Настя стонет в ответ и еще сильнее прижимается ко мне. Для меня это как взмах флажком перед гонкой.
Я задираю ее сарафан и стаскиваю его через голову, отрываясь от ее губ лишь на секунду. Мои руки продолжают исследовать е тело, и я понимаю, что она стоит передо мной в одних трусиках. Я должен это видеть. Отрываюсь от ее губ и смотрю в лицо. Ее глаза затуманены и дыхание сбилось. Ну что же, детка – это взаимно.
Подхватываю ее на руки и несу на другую сторону стола. Там есть свободное место и я этим пользуюсь. Положив ее перед собой на столешницу, любуюсь каждым изгибом ее стройного тела.
Настя приподнимается на локтях и испуганно смотрит на меня:
- Дань, мы не…
- Тссс, это наш дом, и мы здесь одни, - перебиваю ее и припадаю губами к ее груди.
Господи, это просто блаженство. Ее сосок моментально превращается в тугую горошину, что позволяет мне играть с ним, как мне заблагорассудится, а тело дрожит в моих руках.
- Даааань, - ее голос сиплый и тягучий, и я схожу с ума от ее тембра, - пожааалууууйста.
- Скажи, что хочешь меня, - я точно слечу от этих слов с катушек, но если не услышу, то сдохну.
Настя мотает головой, а я продолжаю мучить ее грудь поцелуями и руками, чередуя с посасыванием и пощипыванием. Ее стоны теперь громкие и протяжные.
Одной рукой скольжу вниз по ее подтянутому животу и не останавливаюсь, пока не добираюсь до развилки между бедер. Надавливаю всей рукой на промежность, и чувствую, как ткань становиться влажной.
Я не знаю, насколько меня хватит, но осознавать, как твоя партнерша возбуждается от твоих поцелуев и прикосновений – это что-то запредельное. Настя хнычет и прижимается к моей ладони, и я понимаю, что она сейчас хочет меня не меньше, чем я ее.
Стол, на котором лежит моя жена, высокий и узкий, и вообще неудобный. Пока я размышляю куда мне унести свою ношу, продолжая ласкать ее соблазнительное тело, слышу мамин голос:
- Дань! Даняяя! Ты дома?
Я правда думал, что меня глюкнуло. Но судя по тому, как Настя вскочила и уставилась на меня безумными глазами, к нам домой реально приехала моя мама. И сейчас стук ее приближающихся каблуков становится с каждым мгновением четче.
У нас пара секунд, чтобы привести себя в порядок. Ну, вы же понимаете, что это из области фантастики. А вот засветить сладкие сиськи моей жены перед родительницей – это вполне реально.
Я не знаю, чем я думал, но скорее всего не думал, а просто нашел выход из ситуации. И пусть он был не так красив, как хотелось бы, но выбора особого не было.
Я стащил Настю со стола и просто запихнул ее под него в том месте, где мы завтракали, и мама не должна спалить Настю. Если, конечно, не захочет похозяйничать на нашей кухне. Слава богу стол без ящиков по всему периметру и Настя, поджав ноги, свободно помещается под ним. Последнее, что я вижу ее возмущенный взгляд, поэтому шепчу:
- Все потом, ведьма! Сиди как мышка! Или похвались своими крохами моей маме.
Я не вижу, что она злится, но по удару в бедро кулаком, понимаю, что мой выход из ситуации ей не особо пришелся по душе.
Я едва успеваю принять равнодушное выражение лица, как на кухне появляется моя мама.
- Ты чего не откликаешься? – спрашивает она.
Как всегда, выглядит безупречно, правда немного бледна, но в последнее время для нее это нормальное состояние. Она оправдывает его скачками давления. Я считаю, что рановато для давления, но я не медик, чтобы ставить диагнозы.
- Мам, привет, - я улыбаюсь, а ногой заталкиваю Настин сарафан поближе к девчонке.
И в который раз радуюсь, что стол здесь больше напоминает барную стойку и мама не видит мои шорты, которые натянуты до предела
- Привет родной, - мама улыбается и тянется ко мне за поцелуем. Я целую ее, и стараюсь отвлечься от мысли, что моя почти обнаженная жена сейчас сидит под столом. – Как дела?
- Все отлично, - стараюсь говорить непринужденно, но в этот момент я чувствую, как Настина теплая ладонь касается моей голени, и я дергаюсь, словно меня током ударило. Для меня ее прикосновение так неожиданно.
- Даань? – мама видит, как меня тряхануло и теперь смотрит, как на душевнобольного.
- Наступил на что-то, - вру, не моргая.
А эта стерва продолжает гладить меня по ноге, медленно поднимаясь вверх.
Для вида накланяюсь вниз, чтобы посмотреть на что наступил, и одновременно показываю кулак своей жене.
- Настя дома?
- Нет, уехала в город на такси, - снова ложь, а по телу мурашки, потому что рука этой бестии добралась до края шорт и теперь царапает острыми ноготками мои бедра. И мне это очень нравится. И я чувствую, как в горле встает ком и вряд ли я смогу вести нормальный диалог. Потому что эти тайные от моего собеседника прикосновения возбуждают невероятно.
- Жаль. Я хотела увидеть и ее.
И я почти готов вытащить свою жену из-под стола, потому что ощущаю ее горячее дыхание около своего члена. И нет, на прикосновения к нему нет и намека, но это тепло. Оно сводит меня с ума. И я не могу сконцентрироваться на разговоре. Я хочу рот Насти Яроцкой на своем члене.
Мама молчит и смотрит куда-то в окно, что с одной стороны радует, а с другой мне не нравится ее отрешенный взгляд.
- Мам, что случилось?
- Сынок, мне надо с тобой поговорить, - так же не поворачиваясь говорит она, - но я забыла телефон в машине. Пойду схожу за ним, а ты сделай, пожалуйста, зеленый чай.
- Хорошо.
Мама встает и идет к выходу. И как только она исчезает из поля зрения, я сажусь на корточки и оказываюсь лицом к лицу со своей женой. Она испуганно озирается по сторонам, но бежать некуда.
- Еще одна такая выходка, и я тебя выебу. Жестко. Так что неделю не сможешь ходить.
На что девушка облизывает губы и пищит:
- Выпусти меня отсюда.
- Не могу. Ты все слышала. Ты в городе. Так что посиди тихо. И без рук, ведьма. Я не шутил.
Настя молча отводит глаза и тянется за сарафаном. Сидя на полу, девушка одевает его, а я как дурак, пялюсь на нее. И готов матом орать, что уже в который раз я не могу закончить то, чего больше всего хочу на свете. По, крайней мере, сейчас.
- Я успею добежать до комнаты, - жалобно просит она, и именно в этот момент в гостиной раздается стук маминых каблуков.
Настя тоже слышит их. Она недовольно поджимает губы и забивается глубже под стол.
- Зеленый чай, - шепчет она.
Я киваю ей с благодарностью, потому что о чем, о чем, а вот о чае я забыл в ту же секунду, как услышал.
Мама застает меня за приготовлением чая, и вроде все нормально, но мне не нравится сложившаяся ситуация. Да и мамино выражение лица не предвещает ничего хорошего. Предчувствие чего-то нехорошего накрывает меня с головой настолько, что я даже забываю, как наслаждался только что телом своей жены.
Чем дольше молчит моя мама, тем сильнее напрягаюсь я. Мне почему-то кажется, что отец снова придумал какое-то испытание для меня и о нем должна рассказать именно мама. Именно сейчас. Ну а что? Я не удивлюсь если мой отец, например, захочет внуков! И его с этой идеей я пошлю куда подальше, а вот мама с ее грустными глазами и скачущим давлением, да и просто потому что она моя мать, не решусь.
- У меня опухоль, – говорит мама, не притрагиваясь к чаю, - в голове.
До меня не сразу доходят ее слова. Я все еще думаю о себе, когда смысл сказанного пробивается в мой мозг. Когда понимаю, что сказала мама, просто не нахожу слов. Да и не знаю, что говорят в таких случаях. Поэтому молча смотрю на нее, и со всей дури сжимаю чашку с чаем.
Мама видит мой ужас в глазах и тепло улыбаясь, протягивает свою руку и накрыв ей мою, не дает мне раздавить довольно плотное стекло.
- Я буду жить, и все будет хорошо, - говорит она.
- Мам, я… - все-таки слова застревают у меня в горле.
- Мне просто нужна твоя помощь.
Моя? Я слов то найти не могу, не то что помочь чем-то. Поэтому просто киваю.
- Давно? - выдавливаю я, кое-как справившись с комом в горле.
- Около года, - мама на удивление спокойна.
Чувствую себя подонком. Мать на волоске от смерти, а я все это время думал только о себе. Эти вечные разборки с отцом. И мама все это терпела и молчала.
- Отец Насти нашел в Германии мне клинику. У него там связи. И через два дня мне нужно быть там.
- Ты согласилась на операцию?
- Да. У меня нет другого выхода.
- Мам, ну это же голова, - я ни хрена не разбираюсь в этом, но для меня сделать операцию на голову – это из области фантастики. И, соответственно, я не вижу хорошего исхода после вмешательства в коробочку с мозгами.
- Сынок, ты у меня такой взрослый. А выдумываешь все как в детстве. Это я не должна верить в успех и сомневаться в результатах, - я вижу в глазах мамы слезы и меня всего наизнанку выворачивает.
- Почему в Германии? – стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. Ей нужна моя поддержка, а я и вправду веду себя как ребенок.
- В России тоже делают такие операции. Но отец настаивает на загранице.
- Когда?
- Вылет через два дня.
Я чуть не сругнулся матом при своей матери. Сжав кулаки, смотрю на нее и не верю в происходящее.
- Отец должен был полететь со мной. Но в последний момент ему отказали в вылете. Да и на работе завал. Поэтому я и приехала к тебе. Дань, можешь полететь со мной?
Она еще спрашивает. Я бы это сделал, даже если бы отец смог бы поехать с ней.
- Мам, конечно, я полечу с тобой. И пробуду там столько, сколько нужно.
- Спасибо, сынок, - мама улыбается, но теперь я вижу в ее глазах страх, который она умело все это время скрывала.
Теперь я уже беру ее руки в свои:
- Почему ты раньше не сказала? Мам, я такой идиот. Прости меня, пожалуйста, за все.
Теперь в ее глазах скапливаются слезы, и она моргает, чтобы не заплакать.
- Ты мой сын. И чтобы не случилось, навсегда им останешься. Единственное прошу, прости отца. Дай ему шанс. Он тоже тебя любит. И хочет для тебя только лучшее.
- Мам, мы с ним разберемся. Ты только за это не переживай, - обещаю я, хотя даже не представляю, как мы теперь сможем найти с ним общий язык. Мы слишком много друг другу наговорили за последнее время.
Мама кивает, а потом тихо спрашивает:
- А Настя не будет против твоей поездки?
Меня как кипятком обдает. После маминых слов я напрочь забыл, что девчонка сидит под столом и теперь все слышит. Можно было бы ее подразнить, но не тот случай. И я сейчас даже радуюсь, что мне не придется оправдываться перед ней и объяснять ситуацию. Тем более она не глупая, и думаю все поймет.
- Мам, конечно, она не будет против!
- Она сама не так давно вернулась с поездки. Может вы вдвоем хотели побыть.
- Мааам!
Мама смотрит пристально с частичкой недоверия:
- У вас с ней все нормально?
- У нас с ней все нормально, - успокаиваю маму, а перед глазами ее маленькая упругая грудь. Так не вовремя.
И вообще весь этот разговор про наши отношения в ее присутствии начинает меня напрягать, поэтому я утаскиваю маму в гостиную, где мы еще немного обсуждаем детали поездки, а затем она собирается домой. Я провожаю ее до машины, обнимаю, и заверив, что все будет хорошо, обещаю приехать с чемоданом в ближайшее время.
Когда возвращаюсь в дом, в голове у меня такая каша из мыслей и эмоций, что я даже не сразу вспоминаю про Настю. На автомате иду на кухню, и когда сажусь на стол слышу тихий всхлип из-под стола.
Обхожу его и снова присаживаюсь на корточки. Моя жена сидит, тихо как мышка и размазывает кулаками слезы по щекам.
- Ты чего?
Не хватало еще ее проблемы решать.
- Из-за твоей мамы расстроилась, - отвечает она, глотая воздух.
- Насть, блин, у меня итак голова кругом, еще и ты тут потоп устроила.
- Извини, - шепчет она.
Я беру ее за руки и помогаю вылезти из своего заточения.
Она не смотрит на меня, но стоит так близко, что я могу разглядеть ее слипшиеся от слез темные ресницы и снова искусанные губы. Это наваждение какое-то.
Я очень хочу обнять жену, и обняв ее, успокоить, но знаю, что лишь прикоснусь к ней на мгновение, уже не смогу оторваться.
- Дань, хочешь я полечу с тобой?
Она спрашивает так искренне, в глазах настоящее переживание. И для меня это так не привычно. Кроме Захарова мои проблемы никогда никого не интересовали. И поддерживал всегда меня только он. А здесь совсем незнакомая девчонка, пусть и жена, приняла мою боль как свою. А это знаете ли, слишком обезоруживает. И я ловлю на мысли, что мне приятно.
- Нет, ведьма. Останешься в тылу, преданно храня верность. Я вернусь, и мы закончим все то, что не успели.
Она смотрит на меня смущенно и медленно кивает.
А я иду собирать вещи, оставляя ее на кухне. И я хочу остаться рядом с ней, и хочу, чтобы она полетела со мной, и вообще много чего хочу, но еще больше хочу, чтобы меня здесь ждали. Нет, не ждали. Ждала. Ждала рыжая бестия с искусанными губами.