Глава 28

Смотрю, как Фил наяривает пасту одной вилкой, накручивая фетучини как домашние макарошки с кетчупом из супермаркета. А ведь работает в «Престиже», не учить же его этикету. Но меня прямо коробит, когда он так усиленно игнорирует ложку.

- Пасту едят двумя приборами, – не выдержав, начинаю вести себя как капризный сноб.

- Я в курсе, – спокойно кивает Фил и продолжает обедать. Только сейчас обращаю внимание на то, что он держит вилку в левой руке. Левша, получается? Забавно. У меня среди близких друзей нет левшей, а со стороны такой человек смотрится немного непривычно.

- Тогда почему?

- Мне так удобнее, – заявляет Филиппов, после чего замечает, что каким-то удивительным образом вымазался в соусе и преспокойно облизывает палец.

Боже, мой взгляд надо видеть и фотографировать, наверное. Мне кажется, у меня глаза на лоб лезут.

- Для этого существует салфетка.

- Я в курсе, – опять выбешивает меня.

- А теперь у тебя на губах.

- Ну раз я такой некультурный, помоги.

Лыбится, зараза. Бесит! Тянусь за салфеткой, но наглый взгляд Леши демонстрирует, что я тупая.

- Что?

- Не пробовала иногда выходить за рамки приличий?

- Нет.

- А ты попробуй. Вот прямо сейчас, без салфетки.

- Издеваешься?

- Нет. Помимо салфетки, у тебя есть пальцы, язык и...

- У нас урок биологии, Филиппов?

Я на взводе из-за его слов. Он меня просто вымораживает до глубины души, но от каждого его чертова взгляда, от каждой ухмылки, от вздернутой бритой брови, от того, как он до красноты растирает пальцами шею с тонкими буквами татушки, я закипаю и теряю связь с реальностью.

- Ты мне – урок русского, я тебя – биологии, 1:1, не?

- Ты невыносим, Леша, – наклоняюсь к нему, едва дотрагиваюсь до его губ и провожу по ним языком. Я бы сказала, что это ужасно, негигиенично, так не делают в общественных местах. Мы же взрослые воспитанные люди, а он мне свой язык в рот сует прямо на глазах у всех. Хотя, вообще-то, это я сую ему язык в рот.

Мне снова то жарко, то холодно, а по рукам мощным организованным стадом побежали мурашки.

Пересиливаю себя первый раз, когда делаю это, а второй – чтобы оторваться от Филиппова.

- Ты быстро учишься, Алехина, – подмигивает мне это чудо, а потом (тут идет мой поток бессвязных матов из арсенала самого Фили) берет салфетку.

Салфетку! Мать его, салфетку! То есть не обязательно было устраивать пылесос из меня, можно было вести себя как все приличные люди!

Но он же это специально делает.

- Да и ты можешь больше, чем показываешь.

- О да, Танюх, я еще и не то могу.

За «Танюх» отдельно прибить его хочется. Пытаюсь сосредоточиться на своей пасте и кофе, но получается плохо. Отвлекаюсь вообще на все: на выпуклые вены на его руках, на покрасневшие щеки, маленькие родинки на шее, похожие на звездочки. Умом ты тронулась, Танюх, вот что очевидно.

Закончив обед, мы выходим во двор заведения, но вместо того, чтобы идти к парковке, Фил тащит меня куда-то за угол.

- Ты что делаешь?

- Курить хочу. А на парковке нельзя.

- Можно я подожду тебя в машине?

- Тебя запах табака напрягает? А по тебе и не скажешь, – ловлю отсылку к тому, как неделю назад заставила его приехать, чтобы только покурить.

- Просто очень жарко.

- Да ну? Всего-то июль на дворе. Подожди, я быстро.

Щелкает зажигалкой, затягивается, выдыхает. Вкус кофе у меня во рту перебивается запахом табака, и это адски сексуальная смесь заполняет легкие вместо кислорода. Прислоняюсь к забору, который не охлаждает, а наоборот, только еще больше вгоняет в жар. И вообще духота этим летом страшная.

Или я уже от другого задыхаюсь?

Фил молча курит. Этот терпкий и крепкий запах, как парфюм, обволакивает его.

- Закончил? – спрашиваю, когда он отправляет окурок в мусорку.

- С этим да.

- А с чем нет?

- С тобой.

Я не понимаю, почему за одну секунду он оказывается «сверху» и придавливает всем телом, как моя нога, согнутая в колене, по-киношному подлетает вверх, когда он мнет бедро. Не понимаю, почему от этого кофейно-табачного поцелуя я пьянею, словно в деле замешан еще и коньяк.

У меня вообще законный обеденный перерыв, а чувство, будто я сбежала гулять с мальчиком, не отпросившись у мамы. Или у начальника.

- И что дальше? – спрашиваю, задыхаясь, пока кожа горит от каждого его прикосновения.

- Что дальше? Я отвезу тебя на работу и поеду на свою.

- Я не об этом. С нами что дальше будет?

- Решать тебе. Я хочу всего.

- Всего?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Абсолютно.

И вы целуемся в очередной раз, я уже сбилась со счета, в какой. А еще я прекратила следить, что вытворяют его руки, и дала свободу своим. Я не в состоянии отрицать силу притяжения и не в состоянии ей противостоять.

Мне хорошо, когда Фил сжимает ребра, обрисовывает талию и спускается к бедрам, нежно и осторожно проводя по самому низу живота, там, где загорается костер ощущений.

Уверена, мы бы и сделали это прямо тут, если бы не последние крупицы здравого смысла, которым мы и так уже обделены. Такое чувство, что начался обратный отсчет до той минуты, когда мы оба сгорим друг в друге, растворимся и переродимся.

В машине едем молча и очень быстро, несмотря на пробку из всех, кто возвращается с обеда. Фил, который обычно водит уверенно и плавно, сегодня дергает и резко тормозит, как будто желает выпустить меня через лобовое. Подозреваю, что мужчине тяжелее усмирить свои эмоции, когда он завелся. А завелись мы оба и совершенно точно.

- Леш.

- Да?

- Ты сказал, что хочешь всего.

- Ну сказал.

- Я не знаю, готова ли снова бросаться в отношения. Я только вышла из прошлых…

- Ой, я задолбался уже это слушать, Алехина. Ты из них вышла. Все. Ты свободная женщина. Решать только тебе.

- Я знаю, что решать только мне.

- Вот и решай, – на перекрестие он вытягивает еще одну сигарету из пачки, вырубает кондиционер, открывает окно и затягивается. Только курил же. От нервов?

- Ты много куришь.

- Ты блять любого доведешь, Тань. Я скоро на стенку залезу от тебя. Каждый раз чувство, что ты сначала хочешь, а потом жалеешь, а я ненавижу, когда жалеют о чем-то, связанном со мной.

- Я не жалею.

- Ты сомневаешься. Каждый гребаный раз. Тань, ну разведи уже мосты в своей голове, определись, чего хочешь – или это просто физиология, или же чувства.

- А с твоей стороны это что? – я не унимаюсь.

- Да сказал же! Ты не слушаешь? Я в тебя влюбился с первой встречи. С той самой, когда ты около автосервиса крутила своей офигенной задницей!

- Я ей не крутила! – тоже перехожу на повышенный тон.

- Я залип сначала на твой фигуре. Потом тот поцелуй. Каждая наша встреча, каждый раз с тобой… Я не могу, Тань. Я хочу уже по-настоящему. Может, ты и думаешь, что я мальчик, который будет бегать за тобой, может, я и выгляжу так… Но я не хочу быть просто дурачком на побегушках. Я – мужик, Тань. Самый настоящий. Я влюбленный мужик, что важно. Пожалуйста, прими это и смотри на меня не как на мальчишку, а как на влюбленного в тебя мужика, ок?

- Хорошо. Я постараюсь, Леш, честно. Ты мне точно небезразличен, но все так сложно…

- Ты усложняешь, – звучит с упреком и акцентом на местоимении «ты».

- Я подумаю обо всем, правда. Я тебе обещаю.

- Точно?

- Конечно.

- Мы приехали.

И правда. А я даже не заметила, но мы уже на парковке за зданием Правительства, где сидели ровно неделю назад.

- Мне надо возвращаться на работу, Тань. Вечером у меня смена. И сегодня, и завтра. В среду я напишу тебе, но ты к этому времени подумаешь, хорошо?

- Договорились, – еще не закончив фразу, уже давлю на ручку двери и вылетаю. Только не оборачиваться больше, потому что еще один поцелуй лишит меня способности мыслить окончательно.