Глава 29

Фил

Как же долго длятся эти чертовы смены, я раньше и не думал об этом. Может, работу пора сменить? Или просто все то время, что я провожу не рядом с ней, начинает тянуться для меня со скоростью черепахи? Второе максимально вероятно. Я помешался, помешался конкретно.

Дал ей время подумать, а будет ли она вообще думать? Умная, серьезная, работящая, с крутой профессией. А как коснешься темы отношений, чувств, нас с ней, так сразу мозги испаряются. Сначала вытворяет что-нибудь сама, а потом назад пятками, валяюсь с этого. Только я уже говорил – ее тело с потрохами выдает, и меня обманывать не надо. Я все замечаю, хоть обычно и считают, что мужчины не очень наблюдательны.

Тогда, в магазине, Таня завязывала мне галстук, а сама боялась поднять глаза, и руки ее дрожали. Сегодня в кафе. Я взял ее за руку, точнее, просто накрыл своей, а она как втянула воздух, так и сидела, словно проверяла мощность своих легких. И ведь не стесняется меня, мы это уже проходили. Спали в одной кровати, сосались на каждом углу, курили вместе.

Но как только какой-то трогательный момент от слова «трогать», ее таращит.

Думаю, думаю, думаю. Постоянно, даже на работе. После закрытия выхожу на улицу, затягиваюсь, еще не доходя до курилки, и вижу Люсю.

- А ты как тут? Не куришь же?

- Не курю, – кивает и задирает подбородок, словно борется со слезами.

- Что-то случилось?

- Тебе как будто есть дело, – она меня прогоняет, не понимая, что тем самым озадачивает только еще больше.

- Люсь, если кто обидел или что-то плохое сделал, ты говори.

- Да никто не обижал. Валерка просто…

- Вы встречаетесь?

- Что? Н-н-нет, – тянет, не решаясь сказать. – Я ему предложила, чтобы все по-дружески, а он говорит, влюбился, по-дружески не может. Вот и что с ним делать?

- Люсь, в отношения двоих лезть – дело неблагодарное, но я могу поговорить с ним, просто намекнуть, чтобы внимательнее к тебе относился, поосторожнее себя вел.

- Почему ты хочешь мне помочь?

Ой нет, только не это. Сейчас еще подумает, что я на нее виды какие-то поимел. Или как сказать? Не знаю. Поиметь я никого не поимел, а жаль.

- Мы вместе работаем, коллеги вроде как, – моя основная версия. – Ты хорошая девушка, тебе хочется как-то помочь, если вдруг тебе плохо. А так-то он парень нормальный, ты бы присмотрелась.

- Давай без этих советов, сама разберусь. Вон и Валерка уже. Ну я пошла к нему. Пока.

Докуриваю и улыбаюсь с этих «просто друзей». Видимо, Люся так сильно вбила себе в голову влюбленность в меня, что теперь легко это не выведешь. Но мне же лучше было бы, если она переключилась бы на Валеру. Впрочем, реально сами разберутся, а я поехал спать. Утром мне в автосервис можно выйти попозже, часам к двенадцати, так что сегодня ночью будет даже полноценный мощный сон. Я бы променял его на полноценный мощный секс с великой радостью, но мы договорились ждать до среды. Пусть хоть маленький, хоть совсем крошечный шаг в мою сторону сделает. Напишет в ответ что-то хорошее.

Утро. Кофе, яичница, какой-то разрекламированный шоколадный сырок. Одна сигарета. Двадцать отжиманий. Лента спортивного сайта с новостями. Чат друзей, куда бездельник Шацкий кидает мемасики. Чат «Престижа», где утверждают график на следующую неделю. Все надоело до невозможности, и даже скатерть на кухонном столе, которая лежит здесь лет пять, и та сейчас бесит. Все потому, что Таня не пишет. Уже два дня стремного молчания. И начался третий.

«Ну скучала?», – сообщение улетает в наш чат. Я уверен, что правильный ответ – не скучала, но даже интересно, что она скажет.

Алехина: «Я на работе»

Да епт, это я и так знаю, догадался же.

«Тебе что-то мешает на работе думать обо мне?»

Алехина: «Ты считаешь, я здесь ничем не занимаюсь?»

«Ответь на мой вопрос. Не скучаешь?»

Алехина: «Я помню, что мы договаривались на среду».

Интересно, а помнит, о чем? Она должна была решить для себя, готова ли дальше терпеть то, с какой настойчивостью я буду действовать.

«И что в среду?»

Она долго не отвечает. Так долго, что за это время раз пять хочется ей позвонить и услышать ее голос. Высказать, что она так высушит все мои нервы, хотя они крепкие и закаленные. Но даже такой непробиваемый я не был готов влюбиться. И еще больше не был готов влюбиться в девушку, которой я официально не подхожу.

Алехина: «Надо поговорить. Приезжай вечером»

«Ок»

Интересно, а она в курсе, что в этот раз я приеду не в четыре утра, да и сама она уже не болеет? Объективных причин тормозить себя и держать в руках больше не будет. И звать домой, если хочешь сказать «нет», тоже глупо.

Вот думаю, она бесится, когда я отвечаю «ок»? Хотя я в переписке и я в жизни – это совсем не одно и то же, мне просто некогда поэмы в сообщениях расписывать. Но Таня ведь знает, какой я настоящий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приехать к ней мне удается в девятом часу, и я абсолютно себя не накручиваю заранее, я же не баба какая-то наивная. Разберусь по ходу дела.

Танька хочет оттянуть разговор, как я понимаю. Усаживает меня за стол, хвастаясь тем, как вкусно сама приготовила ужин. Ну правда вкусно, спору нет. Запудривает мне (или себе) мозг тем, что рассказывает о работе, я больше делаю вид, что слушаю, чем слушаю на самом деле, потому что интересует меня совсем другое.

- А может, мы поговорим уже о нас? – это я психую, когда понимаю, что сама она не решится.

- Давай.

- Что ты хочешь мне сказать?

- Что ты меня бесишь, когда вот так торопишь, – шипит Таня, но я вижу, что она не бесится на самом деле, а просто вредничает. – Я честно пыталась взвесить все, но с тобой не получается взвешивать.

- Ты что, весы по зодиаку? У меня просто мать – весы. Всю жизнь что-то там сравнивает.

- Нет. Я козерог.

- То-то ты упертая такая.

- Лёш…

Вздыхает, намекая, чтобы я заткнулся. Ну давай, детка, мочи. Не буду мешать.

Сажусь, сложив руки на груди, вздернув подбородок и внимательно пялясь на нее.

- Ты меня раздражаешь иногда, – бросается какими-то предъявами.

- Иногда? – я не выдерживаю после первой же фразы. – Уверена, что только «иногда»? Мне казалось, что я раздражаю тебя постоянно.

- Какая разница? Раздражаешь, выводишь из себя, не даешь расслабиться. Но без тебя я уже не представляю себя, и я не знаю, что с этим делать. Убеждать себя, что мы слишком разные, поздно. Прикидываться, что ничего не происходит, – тоже.

Она нервничает. Подскакивает с места, забирает тарелки и чашки в раковину, начинает яростно намыливать их пеной от моющего средства. На всю открывает кран, и ее обдает брызгами.

Нервная моя.

Усмехаюсь, встаю и подхожу к ней со спины, подставляю ее ладони под кран, чтобы смыть пену, а потом выключаю воду. Хрен с ней, с этой посудой, она никуда не убежит. А меня уже достало, что мы вечно теряем время.

- Еще что? – так и стою сзади, не позволяя ей развернуться.

- Ты же не уйдешь?

- Прикалываешься? Конечно, не уйду.

- Тогда поцелуй меня.

Вот это просьбы пошли. Ну она же понимает, что тут не просто поцелуй назревает? Делает очередную попытку повернуться лицом ко мне, но я, прижав ее к раковине и одной рукой развернув ее лицо за подбородок к себе, начинаю целовать.

- Я услышал дальше больше, чем хотел, – пытаюсь сказать в перерыве между поцелуями, напоминающими дикую сальсу языков. – Хватит разговаривать.