Глава 37

Фил

- Лешенька! Ну наконец-то вы приехали! – бабушка выходит на улицу, чтобы встретить нас. Забыл, что и она называет меня Лешей. Получается, в этом мире уже довольно женщин, которые обращаются ко мне по моему настоящему имени.

- Привет, ба, – подхожу к ней, обнимаю, целую в щеку. – Приехали, старались не совсем в ночь, но мы же оба после работы. Вот, знакомься, это моя Таня.

- Здравствуй, девочка моя дорогая, я так рада, что внук привез тебя к нам!

- Здравствуйте, – чуть смущенно отвечает Танька, на которую обращено все внимание моей бабули. Разглядывает «невестушку» с головы до ног.

- Ба, дед как?

- Да как, Леш. Еле ходит, на костыль опирается. Старый совсем стал.

- Ну ходит, значит, еще поборется. Он спит?

- Нет, вас ждали, не ложились. Стол не стали накрывать, поздно слишком.

- Ба, ну какой стол! Ночь на дворе! Мы с дороги быстро в ванную, зубы чистим и спать. Все разговоры и столы завтра, правильно? — смотрю на Таньку, которая что-то совсем засмущалась, хотя никогда бы не подумал, что она у нас из робкого десятка.

- Да-да, конечно, зачем суетиться на ночь. Спасибо, что встречаете нас, для меня вся эта поездка – такая неожиданность, это Леша все придумал.

Сдает мои секреты с потрохами, ну да ладно. Я же бабушке сразу говорил, что мы вдвоем приедем, умолчав, что Таню не звал еще. Просто был уверен, что она по-любому не откажется.

Ставлю машину на сигнализацию, забираю сумку у Тани из рук, и бабушка на правах хозяйки дома ведет нас за собой. В прихожей встречает дед. Выглядит он и правда сильно сдавшим за последнее время – возраст берет свое, но я надеюсь, они с бабушкой поживут еще. Не так много у меня близких людей, а потому и хочется, чтобы они жили и были рядом как можно дольше. Пусть и живут здесь, а не на расстоянии вытянутой руки, все равно их присутствие в жизни ощущается и еще как.

Бабушка выдает чистые полотенца, спрашивает, не нужно ли нам еще что-то. Танюха искренне переживает, что мы заставили суетиться пожилых людей, и я сам отправляю ба и деда спать, чтобы только никто друг перед другом не извинялся и не оправдывался. Веду Таньку в комнату, которая с детства в этом доме считается «моей». На разложенном диване оставлен чистый комплект белья. На полках до сих пор лежат какие-то мои книги и тетради, которые с собой на лето привозил, а в шкафу, уверен, даже что-то из одежды найдется.

- Нравится? – интересуюсь у Тани, пока она изучает обстановку.

- Дом отличный. Такой милый, такой уютный. Очень круто все.

- Пойдем покажу тебе ванную, приводи себя в порядок, я пока застелю тут.

- Тебе помочь?

- С подушками и наволочками сам справлюсь. Пойдем.

Мои легли и оставили свет на кухне, через которую как раз и можно попасть в ванную. Показываю все Тане, а сам застреваю на кухне, обнаружив в холодильнике бабушкины котлеты. Микроволновки у нее нет, хотя я предлагал купить – ба не признает это чудо техники. Греть на сковороде и шуметь мне не хочется, поэтому я достаю одну котлету из холодильника и сразу отправляю в себя, подкатывая глаза от удовольствия. Даже холодная – вкуснота.

Что мать, что бабушка у меня готовят отлично. Да и у Тани, судя по всему, с кулинарными способностями порядок – успел оценить несколько ужинов и завтраков от нее. Я не настолько старорежимный, чтобы считать девушку обязанной готовить три раза в день. Но все же круто, когда она умеет и готова радовать своим талантом. Я особо ничего не могу, но если надо будет помочь там порезать, картошку почистить, мясо разделать, это пожалуйста. Посуду помыть, чтобы девушке жизнь облегчить, а лучше вообще купить посудомойку и закрыть этот вопрос. Хотя блин, так глубоко я еще не копал.

Вымыв руки прямо под кухонным краном, отправляюсь обратно в комнату стелить постель и проветривать. Хотя убейте, а мне кажется, тут по-особому пахнет морем. Там у себя в городе мы ничего не чувствуем. Горячий пыльный и загазованный воздух, вот. А здесь свобода, которая аж пьянит.

Кстати, а когда я выпивал последний раз? Даже не помню. Я вечно то на работе, то за рулем, даже на шашлыках тогда не выпил, на машине ведь был. График у рабочей лошади такой, что и напиться некогда, но завтра обязательно выпрошу у ба бутылочку домашнего вина, чтобы с ним увести свою красоту на дикий пляж вечером. И там уже задать жару.

Пока думаю обо всем этом, Таня возвращается из ванной, одетая в легкую пижаму, с пучком на голове и совершенно без косметики. Я как увидел однажды этот ее вечерний ритуал, чуть не упал на месте. Сначала стирает все, затем одной фигней умывается, потом еще одной, потом три крема разных намазывать на себя. Фак, не понимаю, и как женщины в этих своих баночках не путаются? Она тогда пошутила опять про возраст, мол, хочешь быть красивой после тридцати, надо каждый день за собой следить. Выглядит она бомбезно и без всяких своих косметических штук. И все-таки что-то я такое сделал в этом мире, чем-то заслужил, чтоб мне такая охеренная женщина досталась. Чмокнув коротко, дабы себя не разгонять, оставляю ее одну, быстро принимаю душ, возвращаюсь и предлагаю сразу лечь спать. После работы и дороги в несколько часов сил у нас действительно мало, а на ближайшие дни они ой как нужны. Мы укладываемся рядышком, на инстинктах подгребая поближе, и я кайфую от мысли, что сейчас не четыре утра, и целая ночь впереди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Будем спать, Алехина? Целая ночь – это праздник, правда?

- Лёш, праздник не может продолжаться вечно, – человек не может просто порадоваться и сразу занудствует.

- Танюш, ради этого праздника, ради самой возможности я пахал четыре ночи подряд до бессознательного состояния.

- Я все знаю, Лёш, я о другом говорю. Сейчас все прекрасно, но ведь так не будет всегда. Мы живем сегодняшним днем, но если смотреть дальше, на перспективу…

- Я тебя люблю, – я не даю ей закончить мысль, перебиваю, да еще и какими словами. Давно надо было. А сейчас так легко получается, словно готовился. Правильные слова слетели с губ в правильный момент.

Кажется, ее разрывает от этих трех коротких слов. Всё, что я говорил до этого, уже не имеет значения. Всё, что мы делали до этого, – тоже.

- Что ты сказал?

Таня

- Что ты сказал?

- Сказал, что я люблю тебя. Эй, ты что слезу пустила? Тань, ну ты чего? Иди сюда давай, – притягивает к себе, позволяет уткнуться носом в его шею, чтобы залить теперь уже его подушку соленой реакцией организма на признание в любви. – Чего ты ревешь, дурочка? Я же это сказал для того, чтобы ты знала – для меня наши отношения намного больше, чем сегодняшний день. Да, вечного праздника не будет, но для меня просто вот быть здесь с тобой – это уже такой праздник, что коней двинуть можно. Я тебя люблю, сладкая, с самого начала люблю, – он продолжает свой поток мыслей, поглаживая мои волосы, а я все никак успокоиться не могу. – Ну к чему эти слезы, а, Тань? Разве что-то не так?

- Прости. Нет, все так, все больше, чем просто «так», я просто не думала, что для тебя это настолько серьезно и…

- Ну ты чего? До сих пор думала, что я не наигрался еще?

- Не знаю, Лёш, мы же знакомы всего ничего, мы не так много времени провели вместе, а я вообще только недавно была с другим, и говорить о любви уже сейчас...

- Да насрать мне на деда твоего, слышишь? – Лёша вынуждает оторваться от него, опереться на локти и нависнуть сверху, глядя глаза в глаза. Обнимает мои плечи и держит крепко-крепко, так, что даже при желании никуда не сбегу. – Даже если бы ты два дня назад с ним рассталась, это что, мешает как-то нам?

- Есть некоторые приличия, Лёш.

- Похеру, нет? Кому они нужны? Только время терять. Может, мне надо полгода подождать? И зачем я бы терял столько времени, которое могу провести с тобой, не расскажешь? Так и не понял, чего ты ревешь.

- Я с тобой рядом вообще странной становлюсь. На работе – железная леди, а с тобой – какая-то глупая девочка.

- Ну ничего, я тебя и такой буду любить, – он улыбается, а я толкаю его по ключицам, заставляя сильнее вжаться в подушки, но тут же сама падаю сверху на него и пищу от неожиданности. – Можешь быть любой. Главное, не безразличной ко мне. А так я парень без претензий, на все согласен. Мне и так слишком сильно повезло с тобой.

- Это еще очень большой вопрос, Филиппов, кому и с кем повезло из нас двоих.

- Тебе со мной тоже, – он нагло кивает, а я хочу укусить его, чтобы не зазнавался.

Мы еще довольно долго просто лежим, не разговаривая, но обнимая друг друга, трогая и упиваясь этим чувством, словно мир застыл для нас двоих. Хочется, чтобы ночь не заканчивалась никогда, продлилась целую бесконечность, но рассвет все равно наступает. Радует лишь то, что этот день тоже будет принадлежать нам.

Утром я поднимаюсь позже Леши. Наверное, я слишком заспалась. Возрастные люди обычно встают рано, видимо, Леша легко подстроился под этот ритм бабушки, но я уже не могу подстраиваться чисто физически. Мой организм за неделю выматывается, и поэтому сон в субботу – это святое.

- Эй, соня, уже утро, – Фил будит меня, начиная щекотать под одеялом.

- Ну и что, море от нас не уплывет.

- Пора вставать, шутница моя. Там бабушкины блины ждут.

- Тогда знай, что я отрываю себя от постели только ради блинов.