Глава 38

Странно или даже, вернее сказать, неожиданно, что я так спокойно и уверенно чувствую себя этим утром в доме Лешиной семьи, хотя еще вчера ощущала стеснение. Так быстро привыкла? Как и к самому Филиппову. С ним вообще все случается крайне быстро.

Первый поцелуй произошел еще в день знакомства. Первое свидание, хоть я усиленно пыталась его так не называть, уже через день. А потом он сам приехал ко мне без спроса, когда я заболела. И вообще у меня такое чувство, будто бы Фил поставил себе цель с четким графиком и неукоснительно этому графику следовал.

- Таня, доброе утро! – приветствует меня бабушка Леши. Прошмыгнуть в ванную мимо кухни незаметно не получается.

- Доброе!

Интересно, куда за секунду делся Филиппов? Только что был тут, и вот уже оставил меня с бабушкой один на один. Я вроде и понимаю все, но пока не знаю, о чем мы можем с ней поговорить.

- Хорошо спалось у нас?

- Спасибо, да, отлично.

- Уговорил тебя Лешка к нам приехать? – спрашивает, улыбаясь.

- Уговорил, не то слово. Просто приехал за мной на работу и говорит «Мы на море».

- Он такой у нас. Если что-то задумал, берет и делает, всех построит, командир.

Не сказала бы, что считаю его именно командиром, но в целом согласна – Леша может организовать то, что ему нужно, и любого уговорить.

- Он с детства такой?

- Конечно. Сразу был за старшего в семье.

Я помню, Леша крайне не любит говорить про отца, и могу его понять. Но почему-то сейчас, когда слышу эту фразу от его бабушки, что-то больно колет в груди. Это не чувство жалости, а скорее, чувство несправедливости. Я-то росла в полной семье, и хотя особо близких отношений с родителями у меня нет, все равно знаю, что я для них – любимая дочь. А Леша с детства вынужден был стать главным мужчиной семьи, как верно подметила его бабушка.

- И о чем вы тут шепчетесь, пока меня нет? – Леша неожиданно появляется, подходит ко мне со спины и укладывает руки мне на плечи. Территориальный такой стал до невозможности.

- А может, мы тебе не скажем? Это женские секреты, – умничаю, не поворачиваюсь к нему, хотя зря – увидела бы удивленное лицо.

- А вы уже успели и секреты завести? – он убирает руки и аккуратно разворачивает меня лицом к себе.

- Представь себе.

- Ты блины-то будешь, секретная моя? – Филиппов наклоняется и тянется ко мне за поцелуем, а я уворачиваюсь. Ну не прямо же при бабушке!

- Конечно, – фыркнув в ответ на его публичные домогательства в виде поцелуя, я обращаюсь к бабушке Леши. – Мы же попьем чай все вместе?

***

- Это правда дикий пляж?

Разумеется, прямо после завтрака с блинами мы были и на обычном, куда ходят все местные жители. Потом гуляли по окрестностям, и Фил рассказывал мне забавные случаи из своего детства. Ну а к вечеру мы уже добрались сюда, где, по словам моего парня, должны быть только мы вдвоем.

- Ты думаешь, я столько раз врал? Я что, дурак?

- А здесь точно безопасно плавать?

- Конечно. Здесь нет глубины, дно чистое.

- Тогда с разбега можно?

Наверное, он сам не верит, что я так могу, но могу же.

Больше всего меня веселит то, как он зубами вытаскивает пробку из бутылки с вином от бабушки, и пьет прямо из горла, а потом передает мне.

Не знаю, что может быть романтичнее, чем пить вино на закате у моря. Наверное, только пить его по очереди из одной бутылки. Отхлебнув, причем весьма щедро, я стягиваю с себя платье и остаюсь в одном купальнике. Ловлю оценивающий и весьма красноречивый взгляд Фила, но вместо дефиле в бикини перед ним просто залетаю в море и с разбега бросаюсь в приятную, успевшую остыть после дневной жары воду. Откидываюсь на спину, расслабляя тело, и поглядываю на берег. Леша ведь по всем законам жанра должен был броситься за мной, догнать, забрызгать. А он стоит на месте, сложив руки на груди, и просто смотрит на меня.

Развернувшись на живот, уплываю. Захочет – присоединится.

И я права. Уже через минуту Фил плывет рядом, а потом и обгоняет, останавливает на месте и, подхватив, усаживает на себя.

- Чувствую себя мартышкой, – смеюсь я.

- Ты русалка. Самая лучшая русалка.

Ныряем под воду вместе, задерживая дыхание. Выплываем, жадно вдыхая кислород на поверхности. Притягиваемся словно магнитами и целуемся, съедая виноградный вкус вина с губ друг друга.

Это просто невероятно. Мы валяемся на пледе, постелив его максимально близко к воде, – так, чтобы до кончиков пальцев доставали соленые брызги. Почти допиваем бутылку, закусывая только персиками и абрикосами. Слава этой чудесной женщине, бабушке Леши, она нас голодными не оставила.

- Надо переодеться, – наконец, могу здраво соображать, когда меня обдает чуть прохладным вечерним воздухом. – В мокром некомфортно.

- Переодеться? – бритая Лешкина бровь в изумленном изгибе ползет вверх. – Раздеться, ты хотела сказать?

- Нет, я сказала то, что хотела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я не согласен, – потянувшись ко мне, умудряется как-то усадить на себя и развязывает верх купальника еще до того, как я успеваю даже пикнуть.

- Лёш…

- Что? В доме бабушки мы трахаться не будем, там слишком все слышно, а тихо мы не умеем.

- Поэтому ты решил прямо на пляже, куда может прийти вообще кто угодно? – я пытаюсь изобразить возмущение, но пальцы Фила уже скользят по ребрам, разгоняя искры по всему телу.

- Сюда никто не придет. И уже почти ночь, нормальные люди купаются днем.

- А мы – ненормальные?

- Да. Мы – ненормальные, – на полном серьезе выдает он, а потом стягивает мой купальник через голову и тут же наклоняется, чтобы прикусить сначала один сосок, а потом другой.

- Ты так точно, – выдавливаю из себя слова, которые уже не хотят выстраиваться в приличные предложения.

- Молчи, пожалуйста, – Фил затыкает мне рот поцелуем, а в то же время сам натягивает резинки моих плавок почти до талии и закатывает их. И почти сразу же его ладонь со свистом приземляется на левую ягодицу, а тут же и на правую.

Он выбивает кислород из легких, а когда обожженное его ладонями место обдувает все тот же вечерний бриз, я ловлю самые охрененные в жизни контрасты.

- Ты можешь сказать нет, и я не буду этого делать, – он останавливается и ждет моего разрешения, чтобы продолжить.

Мой пульс фигачит под 120, наверное, а в висках долбит кровь так сильно, что я слышу эту пульсацию вместе со звуком волн.

- Продолжай, – выдыхаю в район его шеи, оставляя там же след от своего не то поцелуя, не то укуса.

- Хочу тебя все время. Просто пздц как, – он сдавливает бедра и вжимается пальцами до боли.

Руки у него слишком сильные для меня, но я почему-то подсознательно уверена, что ничего плохого он никогда не сделает. Нет, Фил – это не про милые объятия, Фил – это про такие захваты в капкан, когда кажется, будто он придушит своей же любовью и своим же желанием. Я вскрикиваю от очередного приземления ладони на мою попу, краем сознания понимая, что завтра мне будет больно сидеть, но гоню эти мысли, сходя с ума от каждого движения.

Не целуемся – кусаемся.

Едва не деремся, выясняя, кто будет сверху. В итоге он все-таки заваливает меня на плед, нависает сверху и тянет плавки вниз, опускается ниже и оставляет едва ощутимый поцелуй в самом низу, ниже пупка. На каком-то дурацком инстинкте я упираюсь руками в песок и пытаюсь подтянуть себя повыше, но эту попытку тут же пресекают. Нет, я не стесняюсь вообще ни разу, просто так неожиданно. А Леша, схватив за бедра и подтянув к себе, делает сам, что хочет.

Это практически невыносимо. Можно мне прямо тут взорваться и превратиться в пену морскую? Может, я и не русалочка, но ног своих уже не чувствую, у меня просто не будет сил встать. У меня сейчас нет ни одной вменяемой мысли в голове – какая работа, какие разговоры, какие объяснения? Если бы мне задали какой-нибудь вопрос, я бы ничего не смогла ответить, кроме того, что он – божественно хорош. Он знает мое тело лучше, чем я сама. Он оставляет следы везде: на теле, в душе, в голове. Он словно воздух, который я вдохнула и больше без него надышаться не могу. Если его заберут, будет очень больно. Физически больно, до спазмов в горле от крика. Если однажды он поймет, что все закончилось, я…

Я не хочу думать об этом. Я хочу его, а он хочет меня.