Глава 46
Фил
Да, я приехал к ней. Ночью, пиздец какой уставший, все еще злой. Но приехал, потому что она позвала, а я волком хочу выть от того, что ее нет рядом. И это только третий день, а если мы бы поссорились серьезно и надолго?
Приехал. Увидел ее, и опять все мои установки сорвало, как будто с резьбы все слетело. Начала целовать сама, сказала, что соскучилась, и я поплыл. Услышал то, что так давно уже хотелось услышать от Тани, и вот уже где-то внутри меня заныло, что я слишком грубо с ней обошелся, когда мы разговаривали у Германа в квартире. Хотя нет – в воспитательных целях полезно будет. Да, именно в воспитательных! Она хоть и старше, бывает такой девочкой-девочкой наивной, что мне аж смешно.
Лучшая воспитательная мера была бы оставить ее без секса вообще, а не на три дня. Но блин, это невыполнимо, в первую очередь, для меня самого, потому что все тело уже ныть начинает без ее близости. Просто оказался рядом, и меня развезло моментально. Накрыло, и все, дальше ничего не соображал, пока не разбил идеальный порядок на ее кровати и не услышал, как громко и ярко она кончает.
***
Мы просыпаемся от будильника и оба ненавидим его. Таня сонно потягивается, выскальзывая из-под моих рук, и открывает глаза. Я спал три часа, поэтому встреча с миром этим утром кажется мне очень жестокой, но присутствие Алехиной рядом определенно смягчает обстоятельства. Таня переворачивается на живот, ложится рядом и как-то странно смотрит на меня.
- Че, не узнаешь?
- Узнаю. Думаю, что мне нравится это утро.
Ее рука неожиданно оказывается у меня на груди, и я, кажется, начинаю понимать эти намеки.
Зажралась Танюшка, избаловал я ее, видимо. Только задача с тем, чтобы прекратить ее вот так «баловать», все равно изначально провальная.
- Тань, надо идти завтракать, – ищу последние крупицы здравого смысла.
- Сырники готовы, их просто разогреть.
- Ты не успеешь собраться.
- Накрашусь в машине.
- А как же утренний душ?
- Ты сейчас что-то доказываешь мне или себе? – она улыбается, смотря на меня так, что я вообще не понимаю, откуда силы с ней спорить взялись.
- Ладно, так и быть, накрасишься в машине, – киваю и тут же подминаю ее под себя, стискиваю ее талию в своих лапах и начинаю целовать.
Да, заниматься с ней любовью по утрам – это волшебно. Быть с ней рядом – это самый большой и сильный наркотик, который я нашел себе в этой жизни. Но я и ночью ей сказал, и сегодня повторю: мы не решили проблему этим. Затрахать проблему нельзя, ее можно решить только словами через рот. Поэтому чуть позже, когда Таня отправляет тарелку с сырниками в микроволновку и ставит чайник, я ей напоминаю о том, зачем приезжал вообще по ее вчерашней версии.
- Мы должны были поговорить.
- Да, – удивительно, но она не соскакивает с темы. – Я думала обо всем, что ты сказал, и я согласна, что в произошедшем есть моя вина.
- Вот это прогресс, – не удержавшись, говорю это вслух.
- Но…
- Начинается.
- Ты тоже не прав.
- И в чем же?
- Ты говоришь, что я отношусь к тебе как к игрушке, или к верному псу, как ты вчера сказал. Но это не так.
- Да неужели? – я внаглую открываю холодильник, нахожу там колбасу, сыр, сам вытаскиваю нож из ящика для столовых приборов, беру доску и режу.
- Если я не смогла убедить тебя в этом, мне жаль.
- Не смогла.
- Ты можешь отвлечься от колбасы, когда я с тобой разговариваю?
Я смеюсь. Не думал, что она будет так нервничать во время этого разговора. Раз переживает, выходит, для нее это действительно важно, и я даже как-то успокаиваюсь. Микроволновка пищит, сообщая, что сырники разогрелись, и я продолжаю делать все самостоятельно: вынимаю блюдо, ставлю на стол, достаю нам тарелки, вилки, вытряхиваю батон из упаковки и начинаю раскладывать колбасу с сыром на бутерброды. Немного улыбаюсь, смотря, как это бесит Таньку.
- Садись завтракать, Алехина.
- Я тебе говорю о том, как я переживаю, что ты меня не понимаешь, а ты!
- Такие разговоры нельзя вести на голодный желудок, – не дожидаясь ее, усаживаюсь и наваливаю себе сразу три сырника. Ну а чего мелочиться? Если она сейчас закатит скандал, я хотя бы поем.
Но скандала не случается. Вздохнув и взяв себя в руки, Таня садится напротив меня и начинает нарезать сырник на мелкие кусочки.
- Давай я познакомлю тебя с мамой и папой, – выдает она.
- Что? Не, Танюх, если ты это делаешь просто ради галочки, не надо.
- Почему? Ты прав. Я знакома с твоими друзьями, с твоей семьей, а ты – только с моим бывшим. К сожалению.
- Не будешь потом жалеть, что показала меня маме?
- Леш! Прежде, чем предложить такое, я подумала. Не знаю, как делаешь ты, но я сначала думаю, а потом говорю.
- Я заметил.
- Ты хочешь познакомиться с ними?
- Конечно, – у меня даже нет никаких сомнений по этому поводу.
- Хорошо. И еще: я не хотела делать наши отношения достоянием общественности не потому, что я стесняюсь тебя или считаю каким-то не таким, а потому, что огромное количество людей знало про нас со Стасом. И что они все могут говорить про меня? Вчера была с одним, сегодня с другим.
- А тебе не все равно? Тебя волнует чье-то левое мнение?
- Я уже разобралась с этим. Почти.
- Так почти или нет?
- Лёш. Я просто не хотела, чтобы кто-то говорил о нас плохо.
- Поздравляю. Ты добилась всего лишь того, что мы с твоим бывшим набили друг другу морды, посидели вместе в обязьяннике и набухались потом.
- Вы что сделали? Пили вместе? Ты вообще нормальный, Лёш?
Убираю пустые тарелки в раковину, достаю чашки, надрываю пакетики с чаем, напоминая себе, что не надо злиться на нее сейчас – конечно, ей не нравится слышать, что я бухал с Быстрицким. Таня ведь не знает, что ее министр-хуистр успел мне рассказать.
- Не волнуйся, мы не спорили за тебя и не обсуждали то, чего адекватные мужики о женщине говорить не будут.
- Зачем ты пошел пить с ним?
- Давай мы сейчас не будем это выяснять? Да, я злился на тебя, да, мне хотелось нажраться, а твой Стасик любезно предложил побыть моим собутыльником. И кстати, он не умеет пить – его тут же развозит. Я ему сказал, что люблю тебя, и меня никак не трахает мысль, что я младше, а ты из другого мира.
- Филиппов…
- Что? Что тебе не нравится в моих последних словах?
Только сейчас замечаю, что она ничего не съела. Так и проковырялась вилкой в тарелке.
- Тань, поешь давай. Тебе на работу идти скоро, не доводи себя до голодных обмороков, это никому не нужно.
- Мне жаль, что это все случилось в воскресенье. Жаль, что я позволила Стасу надеть это кольцо и что ты увидел меня с ним. Я ничего такого не хотела.
- Я верю.
- Ты же сам сказал, что не веришь мне больше.
- Мало ли что я пизданул сгоряча, Тань, ты слушай больше. Я просто хочу, чтобы ты не скрывала от меня херню, которая происходит, и это потом не выливалось в подобные проблемы. Я не говорил, что не верю тебе, я говорил о доверии в таких важных вещах, это не одно и то же. Ты просто пойми, что если мы вместе, то общими должны быть не только хорошие моменты, но и проблемы тоже, и не надо пытаться их скрывать от меня. И меня скрывать от мира тоже не надо. Думаешь, если я захочу гулять с тобой в центре города, я буду думать о том, что какие-нибудь твои знакомые нас увидят и будут осуждать? Или испугаюсь взять тебя за руку на людях, потому что когда-то это делал другой? Да ни фига подобного. Ты, главное, сама это пойми.
- Может, тебе просто нужна другая девушка, с которой не возникнет таких проблем?
Да что ж такое, ну твою мать! Я тут сижу, разжевываю ей то, что и так очевидно, а она умудряется вот это выдать… Другая мне нужна. Интересно, а ей самой нормально такое говорить?
- Тань, ты головой не ударялась за прошедшие три дня? Или кто тебя укусил, что у тебя такая мысль родилась? Вот придумала – и забудь. Сидит еще, сочиняет что-то, как будто энергию девать некуда. Никакая другая на хрен мне не сдалась, так что даже не думай о таком.
- Но со мной всегда будет сложно.
- Ну так и я уже не в детском саду, хотя ты иногда сомневаешься. Да, с тобой будет сложно. И тебе со мной будет сложно, потому что на взводе я могу сказать лишнего. Потому что я не похож на мужиков в галстуках из твоей тусовки и никогда таким не стану. Потому что у меня даже высшего образования нет, и вряд ли я когда-нибудь превращусь в министра…
- Мне не нужен министр, – перебивает меня, через стол дотягиваясь до моей руки и сжимая ее.
- Мы из разных миров. Это правда. Но мне давно на нее плевать, а тебе?
Она несколько раз кивает, но я вижу, что глаза блестят. Не заплачет при мне, но как же меня разрывает от этих слез ее. Ну чего рыдать сейчас, а? Каждый раз, когда я что-то хорошее говорю, она в слезы, это что за реакция?
- Ну чего ты опять реветь надумала, Алехина? – я поднимаюсь, обхожу стол и становлюсь за ее стулом, наклоняюсь и обнимаю.
- Я не знаю, Лёш, просто… ты говоришь все это так легко, так уверенно, а мне не верится, что именно так и может быть.
- Может. Не сомневайся.
- Я очень виновата перед тобой, – она произносит шепотом, и ей тяжело даются эти слова, хотя я точно знаю, она искренне их говорит.
- Давай забудем. Главное, чтобы какой-то подобной херни больше никогда не было, ладно?
Она кладет руки поверх моих, еще крепче прижимая меня к себе. Ничего не говорит, но, закрыв глаза, откидывает голову мне на грудь и растягивает губы в легкой улыбке. И я уже знаю точно – даже если сойду с ума, все равно уже никуда не уйду от нее.