Глава 1

Ника

Залетаю в кафе и падаю за столик у окна-витрины со словами:

— Опять мудак?!

Уля ждет меня уже минут пятнадцать, чтобы рассказать об очередной провальной попытке устроить свою личную жизнь. Она знает, что я всегда опаздываю, но всё равно бесится.

Я разделяю её негодование, но надеюсь, что собью своим вопросом долгую мораль о том, что миллионная аудитория не оправдывает свинство.

Согласна, просто голова у меня в последнее время идет кругом. Сложно сконцентрироваться. Ничего не успеваю.

Уля тяжело вздыхает, крутит между пальцами соломинку, опущенную в лимонад с подтаявшим льдом, поднимает взгляд на меня и протягивает обреченное:

— Да, блин, Ник! Опять такой мудак…

Ее слова пропитаны болью, невозможно не проникнуться.

Мой телефон ежесекундно жужжит, как бешеный. И это при том, что там наглухо отключены все уведомления, кроме самых-самых важных.

Я не стану спорить с теми, кто считает блогинг легкими деньгами. Всё зависит от того, с чем сравнивать. Я не ставлю себя в один ряд с шахтерами, машинистами поездов и даже футболистами, но и бездельницей себя не считаю. Работаю двадцать четыре на семь. И не чувствую за собой вины в том, что кроме денег работа приносит ещё и удовольствие. Правда есть нюансы, но и ныть я тоже не стану.

Вижу по глазам подруги, что жужжание мобильного на столе ее раздражает. Я без него — как без рук. В телефоне заключена вся моя работа и даже, о ужас, жизнь. Организм протестует, но я заставляю себя оторвать мобильный от столешницы, забросить в сумочку, чтобы уделить время живому разговору с живой подругой. Психолог сказала, что часть моих проблем можно решить возвращением в офлайн.

Уля во всех красках описывает свое последнее любовное разочарование, я все сильнее и сильнее им проникаюсь. И, к огромному стыду, пытаюсь переключиться со своих проблем на чужие. Получается успешно, пока Уля не произносит:

— Завидую тебе, Ника, у тебя-то идеальный муж… — Вяло улыбаюсь в ответ на слова подруги. — Красавец, футболист, денег — куры не клюют, а еще молодой.

Это всё правда, и обычно в такие моменты я испытываю гордость. Сегодня же бешено взводится сердце.

— Паша сейчас на сборах?

Отвожу взгляд, как застеснявшаяся малолетка. Пожимаю плечами. Это ужасно, но слушать о переживаниях подруги я готова, а делиться своими — ни за что.

— Нет. Дома. Через полчаса он подъедет. Мы с ним… В парочку магазинов договорились.

Отвечаю отрывисто, выдавливая из себя такую же улыбку, как когда настроения нет, а нужно выйти с разговорным видео к аудитории. Я — профессионал своего дела. Уля не замечает игры.

— Соскучилась по нему?

— Ага, очень… — Я не вру, но сердце всё равно бьет по ребрам. Вчера, когда Паша вернулся, мы ужасно поссорились. Вспоминаю, как кричали, в чем обвиняли, как больно делали, и становится плохо. Ещё хуже, когда пытаюсь посчитать, как много ссор случилось в последние месяцы. Просто туча.

— Редко кому так везет. Десять лет. Первый мужчина…

— Ульяш… — щеки горят, прошу прекратить, как будто смущаясь. — Поверь, я не забыла.

Говорю подруге уверено, а вот сама сомневаюсь: я точно не забыла? Я точно помню, как мне повезло? А точно повезло?

— Ладно, замолкаю. Знаю, ты не любишь, когда вас хвалят.

Киваю. Да, ужасно не люблю. Но сегодня дело в другом.

— Ой, смотри, а вот и Паша.

Ульяна смотрит над моим плечом. Улыбается искренне и открыто. Даже немного слишком, как мне кажется.

Я знаю, что мой Паша — верный, но восторг в глазах чужих женщин видеть всё равно не люблю. Оборачиваюсь и слежу за приближением мужа.

Мне было девятнадцать, когда я впервые его увидела и по уши влюбилась. Я училась тогда на факультете журналистики. Устроилась работать в спортивный журнал. Мне дали априори невыполнимое задание: поймать одного молодого, очень талантливого и скрытного футболиста в перерыве между тренировками на сборах и взять у него короткое интервью. Это сейчас я понимаю, что расчет главреда был на мое смазливое личико, а тогда думала, что в меня верят, как в пробивного профессионала.

Позже Паша говорил, что сработала как раз моя уверенность в себе и настойчивость, но я думаю, он все же повелся на лицо. Как минимум, потому что в той редакции я проработала всего полгода, а с ним прожила уже десять лет.

И вроде бы счастливо же прожила, да? Да же?

Как дура задаю себе же вопросы, следя за приближением моего Паши. Я влюбилась в его непослушные кудряшки. В надменный холодный взгляд, в котором сначала зажегся интерес, а потом даже появились лукавые смешинки. В еле заметные гусиные лапки в уголках его глаз, когда улыбается.

В сказанные на третьем нашем свидании слова: «я тебя в жены возьму, Ник. Мне сомневаться некогда, а в тебя я влюбился».

В развенчанный моим мужем миф о том, что все футболисты — недалекие, косноязычные представители золотой молодежи. Он — глубокий, продуманный, скромный человек.

Уля правильно сказала: редко кому так везет. Мне повезло очень. Когда-то.

Муж подходит к столику, склоняется, вжимаясь губами в мою щеку. Кожу покалывает щетина. Сердце бьется еще быстрее.

— Привет, Уль. — Он здоровается с подругой без особого энтузиазма. Возвращается взглядом ко мне. — Ты готова? — Выглядит сейчас спокойным и даже как будто снова безразличным. Но я-то помню вчерашний вечер. Он ушел, хлопнув дверью. Я бросила в спину ужасные слова. Ночевал в городе, когда я снова осталась одна в нашем огромном доме.

— Да.

Снимаю со спинки стула сумочку, встаю, чувствуя пальцы мужа на локте.

— Удачного шоппинга, Билецкие!

Уля взмахивает рукой, провожая нас. Я оглядываюсь, улыбаясь подруге натянуто.

Сейчас понимаю, что Паша выглядит дерганым. Напряженным. Его пальцы сжимают кожу, делая больно.

— Шоппинг? Интересно… — он произносит, делая шаг за шагом в сторону двери. Мне приходится подстраиваться под его темп. А ещё мириться с тем, что каждую его эмоцию приходится додумывать.

Ирония в голосе ранит.

Он взведен, недоволен. А я не уверена в своей правоте.

— Я никому не говорила…

Оправдываюсь, губы Паши кривятся в улыбке.

— Я помню, Ника. Все помню. Разводиться со мной можно, говорить об этом — никому нельзя.

***

Сажусь в низкую машину Паши на место пассажира. Тут же тянусь за ремнем, но прежде, чем защелкнуть, вздрагиваю и на секунду жмурюсь.

Когда вы в браке достаточно долго, даже по тому, как муж захлопывает дверь, можете определить, насколько у него сегодня дурное настроение. Я тоже могу. У Паши — очень.

Стараюсь не циклиться на этом. Откидываюсь на спинку, немного съезжаю вниз, прикрываю глаза и глубоко дышу.

Ненавижу находиться с ним в ссоре. Мне плохо, грустно, стыдно. Но и от претензий своих отказаться я не готова. Однажды я уже жертвовала своей жизнью ради его реализации. Это закончилось глубокой депрессией, из которой в итоге меня вытолкнул блог. Делать это ещё раз я сейчас не готова, пусть и понимаю, что он ожидает от меня именно этого.

— Не газуй так, пожалуйста. Укачивает…

Не сдержавшись, прошу на одном из светофоров, повернув голову к мужу.

Помните, я говорила вам, что он — скромный и сдержанный человек? Так вот, у этого общего правила есть три исключения: вождение, секс и игра в футбол.

Паша — фланговый полузащитник, способный развивать нечеловеческую скорость. Он выбирает для себя такие же машины. Именно спорткар стал его первой крупной покупкой, когда гонорары начали позволять.

С тех пор у него сменилось множество тачек, но не манера вождения. Будь я не его женой, а водителем, к чьему заду он бесяче нагло приближается, подгоняя, назвала бы придурком. Но я его жена и знаю, что он хороший, просто если нервничает он — машина тоже.

Паша скашивает на меня взгляд. Хмыкает, но не комментирует. Упирается в руль основанием ладони и плавно ведет влево, перестраиваясь с третьей во вторую полосу. Я готова спорить на деньги, что в голове он ерничает о том, что если мне так хочется — будем плестись.

— Спасибо, — я же просто благодарю.

После нескольких минут напряженной тишины снова обращаюсь к мужу:

— Ты ночевал в квартире?

Из-под полуопущенных ресниц внимательно слежу за его реакцией.

— Да.

Вздыхаю, принимая короткий, сухой ответ. Меня разрывают чувства. Хочется потянуться к нему, как раньше. Запутаться в волосах, пытаясь взъерошить. Чтобы он сказал что-то несдержанное, похожее на:

— Ты совсем чекнулась, Билецкая? Мы так разобьемся к херам!

А я только посмеялась в ответ, прижимаясь к его уху и предлагая быстрее помириться.

Но мешает понимание: это не решение наших проблем. Нет смысла всегда ставить конфликты на паузу. Иногда приходится разбираться.

— Тебе понравится Наталья. Мне её посоветовала Алиса Астахова. Помнишь Алису?

Паша сначала усмехается с сомнением на словах про понравится, потом вообще хмурится. Во мне тут же вскипает. Конечно, он не помнит Алису. Он никого почти не запоминает из людей, с которыми я общаюсь, о которых рассказываю, с кем его знакомлю. Пропускает мимо ушей, много невпопад «угукая». Я уже устала обижаться на его невнимательность и вот такое частичное безразличие к моим делам. Он как будто специально перестает воспринимать любую нежелательную для себя информацию.

Мой блог. Мои рекламодатели. Мои подруги. Мои проблемы.

Он при этом не требует повышенного внимания к себе. Но черт… Мне же это все нужно. Неужели так сложно дать?

Снова завожусь. Торможу себя. Выдыхаю.

— Ты просто забыл. Жена адвоката. Блогер. Мы были у них на празднике.

Паша кивает, как будто вспомнил. Но я-то знаю, что нет. Только продолжать объяснять ему не буду. Время зря потрачу, а он всё равно не запомнит. Да и какая разница?

— Наталья помогла ей когда-то справиться с ужасным событием. Чтобы спасти свою жизнь, Алиса применила самозащиту, но после этого пришлось доказывать, что это не она напала на человека…

— Я только не понимаю, зачем мы идем к терапевту, который специализируется на жертвах насилия?

Как ни странно, на сей раз Паша меня уже слушал. И даже вопрос задал вроде бы по теме, но я все равно злюсь.

Он не хочет идти. Он не верит в то, что нам нужно поработать с психологом. Он согласился только потому, что вчерашняя наша ссора была слишком острой. Он испугался. Но испуг пройдет — он снова будет саботировать.

Меня он не слышит. Подозреваю, я тоже слышу его плохо. Поэтому очень надеюсь, что Наталья нам всё же поможет.

— Она не специализируется на жертвах насилия. Сейчас она занимается как раз семейной терапией.

Я объясняю, как самой кажется, спокойно. Пашка поджимает губы.

Всё же не сдерживаюсь — тянусь к лежащей на рычаге переключения скоростей руке мужа. Накрываю своей и глажу. Делаю шаг навстречу и жду, когда он как-то отреагирует.

Паша сдается. Даже немного расслабляется и поворачивает голову ко мне:

— Что? — Я вижу в его взгляде боль. Мне тоже больно. Мобильный продолжает назойливо жужжать, доставая меня даже через плотную кожу лежащей на коленях сумочки. Победить рефлекс постоянно держать его в руках очень сложно. Так же сложно признавать, что ждешь, когда наш поход к психологу будет завершен и я спокойно смогу снова взять его в руки.

Неужели Паша прав? Неужели мой дурацкий блог стал важнее, чем наша семья?

— Я не верю психологам… Ты знаешь…

Паша произносит уже мягче. Я ему улыбаюсь.

Делаю, как хотела — тянусь пальцами к волосам, носом к его щеке.

Трусь, чувствуя прилив возбуждения. Вчера мы начали ссориться так не вовремя. Я дико его хотела. Он меня тоже. Мы давно не виделись.

— Если тебе не понравится, я не буду тебя заставлять. Но пожалуйста… Давай просто раз попробуем. Дай ей шанс, не иди в отказ тут же. Я очень тебя прошу…

Под моими пальцами — плотные завитки. Я раз за разом вдыхаю смесь запахов, которые навечно ассоциируются с ним одним.

Я снова падаю на дно страха его потерять. Потом вспоминаю, что себя потерять я тоже боюсь.

— Хорошо.

Не знаю, как сложно дается ему это согласие, но улыбаюсь.

Прижимаюсь губами к щеке мужа. Шепчу:

— Спасибо.