Глава 20.2

– Тут ещё целый стол нетронутой еды. Марина безразличным взглядом окидывает пространство, где ещё полчаса назад мы весело и непринуждённо отмечали праздник. Максим заботливо прижимает девушку к себе, кутая в шерстяное покрывало и пытаясь унять ее дрожь. Наша рыжая красавица даже с потёкшей тушью и размазанными по щекам румянами выглядит как лучшая версия русалочки Ариэль. – Не думай об этом, – аккуратно целует в носик, – это не самое важное. Сентиментальность момента зашкаливает – приторная розовая вата. Глядя на трепетное проявление эмоций Макса, я впервые в жизни ощущаю уютное тепло, не возникает желание противиться ему и протестовать. Как же прекрасно, когда смелый и решительный мужчина не боится проявлять свои чувства. Рядом с Максом подруга кажется маленькой девочкой, о которой хочется позаботиться. Истину говорят, что женщине нужны крепкие мужские объятия и настоящая поддержка. Тогда даже самый свирепый ураган, крушивший всё вокруг, покажется лишь незначительной встряской в лифте. Меня и саму трясёт от пережитых эмоций. Дима, убедившись, что никто не ранен, сразу куда-то исчезает. Вероятно, решает подышать свежим воздухом, освежить голову и выкурить третью за год сигарету. Настя пребывает в полуобморочном состоянии, но заботится о том, чтобы официанты завернули остатки еды с собой. А мы с Лизой, склонившись над полом, старательно оттираем засохшие капли крови от высококачественного итальянского ламината. Жалко мудака Гордеева. Когда я увидела его разбитое лицо, искажённое болью осознания безвозвратности потери любимой женщины, моё сердце сжалось от сострадания. Он сожалеет. Неподдельно. Искренне. Как же так получилось? Неужели грязное, мимолётное помутнение рассудка с нелюбимой стоит потери семьи? Неужели это можно поставить на одну чашу весов с любовью всей жизни, включая свою собственную?.. Мои родители вместе больше двадцати лет, отец ни разу не давал матери поводов подозревать его в связях на стороне. Помню случай, когда я была совсем маленькой, училась в первом или втором классе, мама сильно переживала, что у отца на заводе появилась новенькая молодая сотрудница, которая как полоумная названивала нам домой по вечерам. В итоге папа обратился к руководству, девушку перевели на завод в другой город. Я верю, что у отца с ней ничего не было. Другой правды я не хотела бы знать. Мама всю жизнь смотрит на отца как на единственного мужчину в мире, но прекрасно умеет демонстрировать свои границы, оставаясь любимой женщиной в его глазах. Отгоняя подальше от себя презренные мысли об изменах, я упорно натираю пол до блеска, выплескивая через это действие всю скопившуюся агрессию и негатив. – Девушка, вставайте, у нас для этого есть уборщица! Я вздрагиваю от неожиданности, поднимаю голову и ловлю на себе озадаченный взгляд администратора, который буквально полчаса назад порывался вызвать полицию. Кручу головой по сторонам, замечая, что Лиза уже собралась и ждёт, пока я очнусь. – Ты в каких мирах там летаешь? – хмыкает, затягивая пояс своей норковой шубки. Все уже собрались, осталась одна я? – Задумалась об изменах… Последовав совету администратора, оставляю тряпку на полу и встаю, поправляя платье и сапоги. Представляю, как выглядела моя задница, когда я стояла на коленях в коротком платье, да еще и с задранным подолом. Никита пропустил всё самое интересное… – Пффф… смысл? – Ну как бы у нас на глазах семья распалась, – иронизирую. Её это «пффф» на серьёзные вещи порой жутко бесит. До ужаса! – Все события, все поступки, как показывает жизнь, – не зря… – философски изрекает Лиза. – Угу, только Марина с Гордеевым прекрасно жили, пока деньги не засрали его мозг. И вот сегодня мы увидели результат! – почти огрызаюсь, но вовремя беру себя в руки. Лиза ведь тоже права. Макс – классный парень, и я не уверена, что он испытывает дефицит женского внимания, но полюбил Марину «с прицепом». И я не о детях. Я об её озверевшем бывшем муже. Надеваю приталенное бежевое пальто с меховым воротником, которое я по праздникам достаю из чехла, цепляю сумочку с дивана и ещё раз осматриваю помещение. Желание возвращаться в этот ресторан появится ещё не скоро. Если вообще появится. – Это не совсем про деньги, – цокает подруга языком, подхватывая меня под руку, и мы вместе направляемся к выходу, где нас ждут остальные. Я кидаю на неё вопросительный взгляд. – Это грёбаная вседозволенность, – чётко отрезает, и тут я не могу с ней не согласиться.