Эпилог

Дима – Дима, глубже!.. Её сладкий стон проникает в мозг, растекаясь по венам кипящей лавой одного на двоих блаженства. – Да куда ещё глубже, мышка… – лукаво шепчу, нежно прикусывая мягкую, как шёлк, мочку уха, отчего она мгновенно покрывается крошечными мурашками. Проникаю сильнее в мою девочку, толчок за толчком. Мокрое и горячее от возбуждения лоно волнообразными спазмами стискивает мой член, и она продолжает страстно на него насаживаться. Первый оргазм накрывает Леа почти мгновенно. Внезапно, мощно, красиво, словно райским цунами. Обессиленно вцепившись пальчиками в мои плечи, она держится из последних сил, дрожит в моих объятиях. Из-под полуопущенных ресниц ловлю откровенный взгляд карих глаз, в которых пульсирует трепетная уязвимость. На мгновение я замираю, любуясь тем, насколько она хрупка и прекрасна после пика наслаждения. – Ты чего?.. – Она зарывается подушечками пальцев в мои взмокшие после секса волосы. Её горячее дыхание на моих губах. Острое осознание необратимого пронзает меня заточенным копьем: в её чувственных глазах я вижу отражение себя, своего бьющегося сердца. Оно отбивает новый ритм – спокойный и умиротворённый. Щемящая нежность сливается с острой похотью, грудную клетку распирает ощущение безграничного чувства и желания. Она со мной. На мне. Во мне. – Не знаю, что со мной… – Захватываю её соблазнительные бархатные губы. Дыхание сбивается, сердце ускоряется, набирая обороты, страх и счастье накрывают единым потоком. – А я, кажется, знаю… – хихикает она, уворачивается от поцелуя, напрашиваясь на лёгкий шлепок по заднице. Стягиваю тонкое платье над маленькой, но идеальной грудью и одним рывком спускаю чашечки лифчика, оголяя острые от возбуждения соски. Медленно всасываю, смакую, перекатываю по языку, как сахарное драже. Кусаю, оттягиваю с глухим хлопком, зализываю и снова кусаю. Вся моя. Леа стонет, выгибается всем телом, пока я крепко держу её в своей хватке, не прекращая напористо двигаться снизу бедрами, погружаюсь в неё глубоко. – Как же хорошо… – шипит на выдохе, запрокидывает голову назад, оголяя пульсирующую на шее венку. – Кайф, маленькая… – выдыхаю протяжно, с хрипотцой. Наши тела двигаются синхронно, подстраиваясь друг под друга. Леа ускоряет темп, а затем, чуть замедляясь, тесно прижимается ко мне. Короткий толчок – и этого движения хватает, чтобы взорваться в сумасшедшем оргазме. Втором для Леа и моём – запредельно крышесносном. Рычу диким зверем от нахлынувшего кайфа. Утыкаюсь лбом в её острый подбородок и на несколько секунд будто снова проваливаюсь в блаженную кому, в которой хочется остаться, не выпуская из рук самое ценное сокровище. Леа фоном что-то едва слышно лепечет, хаотичными движениями поправляет на своём стройном теле тонкие лямки и подол сарафана, который я пять минут назад готов был разорвать в клочья ради того, чтобы почувствовать вкус заветной плоти на губах. Осторожно помогаю ей пересесть на пассажирское сиденье и привести себя в порядок после незапланированного всплеска страсти, случившегося по пути в загородный дом. Мы занимаемся любовью чаще, чем предусмотрено количеством часов в сутках, но и этого нам ничтожно мало. Я превращаюсь в ненасытного и похотливого зверя, когда Леа рядом. Впрочем, мы оба заражены хроническим вирусом «похотливости». – Тебе понравилось? Убираю с её лба прилипший локон, очерчиваю большим пальцем контур брови, медленно спускаюсь по скуле вниз. Меня кроет от постоянного желания к ней прикасаться, гладить снова и снова, вдыхать сводящий с ума запах её кожи и волос. Знать, что она рядом. И только руку протяни – она окажется в моих объятиях. Я будто сдерживал себя всю жизнь, а сейчас чеку сорвало. Стоило признать в себе потребность в ласке, близости и полном безоговорочном доверии, и прежние догмы, которым я самозабвенно следовал всю сознательную жизнь, рассыпались как карточный домик. Неужели я всерьёз полагал, что настоящие отношения не способны подарить внутреннюю гармонию? Каким дураком нужно быть… – Безумно, Дим… – Она мило закусывает нижнюю губку, бросая на меня коварный и манящий взгляд. – Но ещё так много мест, где мы этого не пробовали… – Какая ненасытная девочка мне попалась, – подначиваю её, желая снова увидеть живые эмоции на любимом идеальном лице. – Это ты меня такой сделал, – наигранно тяжело вздыхает, переводя расслабленный и удовлетворённый взгляд в зеркало дальнего вида. – Мы друг друга такими сделали, родная. Посмотри на меня… Наклоняюсь ближе, касаюсь подбородка и поворачиваю её лицо ко мне. Наши взгляды пересекаются. В её сияющих зрачках – слегка дрогнувшее волнение. – Мне нужно кое-что тебе рассказать… В жизни каждого мужчины наступает момент истины, выворачивающий её наизнанку. Делит её на до и после. Моя личная «изнанка» идеально гармонирует с новым внутренним миром, который я, как ребёнок, с любопытством познаю с того самого дня, когда Леа ко мне переехала. Переступив черту, я знал, что назад дороги нет и не будет. В моём случае это не просто уверенность – это внутренний выбор. Я точно знаю: ни при каких обстоятельствах я не захочу назад, не поверну и не поддамся страху. Только вперёд. Только вместе с ней… ***Леа От фразы, со всей серьёзностью произнесенной Димой, меня подбрасывает на пассажирском сиденье, будто колёса автомобиля на кочку наехали. По коже пробегает тревожный холодок – тяжело сглатываю. «Кое-что рассказать»… обычно никогда ничем хорошим это не заканчивается. По крайней мере, не в любовных историях. В панике перебираю в голове прошедший месяц наших отношений. Может, он передумал жить со мной и не знает, как тактично об этом сказать? Или же он устал от меня, ему нужно больше личного пространства? Свободные отношения, в конце концов… И снова накрывают неугомонные ощущения, будто кто-то провёл кусочком льда по пылающей после космического секса коже. Пока я мысленно трясусь от въедливых догадок, Дима заводит машину и плавно выруливает на трассу, встраиваясь в движение наравне с другими автомобилями. За окном проносятся ярко-зеленые смазанные пейзажи – они мелькают подобно тревожным мыслям в моей голове. – Расскажи… – неуверенно отвечаю, пряча подрагивающие пальцы под ягодицы. – Леа, – Дима несколько раз бросает озадаченный взгляд на меня, – не нервничай, пожалуйста. Уголки его великолепных губ чуть подрагивают в милой улыбке, и мои плечи расслабленно опускаются. – Ты знаешь, – продолжает он, – я хочу познакомить тебя с моей семьёй. С мамой и сестрой. Я киваю, прикусывая губу. Ладони сами собой нервно скользят по ткани обивки под бёдрами – я не знаю, куда себя деть. Знакомство с самыми близкими и родными людьми Димы – это как неповторимое признание в любви, о котором я бредила с нашей самой первой встречи на Алтае. – Прежде, чем мы приедем, я хочу, чтобы ты узнала важную вещь о моей семье… Он кладёт раскрытую ладонь на центральную консоль, шевеля кончиками пальцев, – это приглашение. Макей оказался невероятно тактильным мальчиком, и каждый раз от его прикосновений у меня в груди поднимается нескончаемый поток нежности. Без колебаний я накрываю его ладонь своей. – Когда произошла некрасивая история с изменой отца, у мамы развилась посттравматическая агорафобия. Ты знаешь, что это такое? – Конечно, Дим… Мы боялись, что Лизу коснется такое расстройство после смерти её мамы. Одно время она категорически отказывалась выходить из комнаты… – Тогда ты понимаешь, что с этим приходится просто смириться. Поначалу мама боялась одна выходить на улицу, поэтому я старался её везде сопровождать. Кое-как всё успевал, совмещая дом, школу и секции. Мотался с городской квартиры на дачу. Но потом всё только усугубилось: мама перестала выходить из дому. Через несколько лет она стала прогуливаться по двору. С Кирой сидела няня, которую нанял отец. Анастасия Петровна до сих пор отводит и забирает Киру из школы. – А как же сам отец? Он так и не попросил прощения? – Нет, – бормочет, скрипнув зубами. – У него трудности с эмпатией к людям в принципе. Деньги давал, на этом всё. – Мне очень жаль… Крепче сжимаю его ладонь. Свободной рукой провожу по сильному, уже более рельефному плечу. Последние недели врачи разрешили Диме тренироваться активнее. Я скольжу пальчиками вверх, задерживаюсь на груди, ощущая подушечками взволнованное сердцебиение. Сильному и одинокому человеку, отнюдь не склонному к откровенности, непросто говорить о личном, оголяя свои глубинные секреты и раны, которые могут сделать его в моих глазах уязвимым. Но любовь творит чудеса. Слабости становятся точками соприкосновения, они не отталкивают – они сближают и делают нас вместе сильнее. Наша первая ночь после моего переезда к Диме далась мне нелегко. Свежие шрамы, покрывающие его торс и бёдра, безжалостно напоминали о том, что этот момент, в котором мы находились, мог не наступить. Нас могло не быть. Не в силах справиться с давящими эмоциями, я убежала в ванную и ревела на голом полу до тех пор, пока Дима не выломал замок. «Девочка моя, я живой. Я здесь, с тобой…» – успокаивал он меня, убаюкивая в своих сильных руках, а я эгоистично пользовалась моментом, прижимаясь к мужскому телу и заливаясь слезами, будто это мне пришлось пережить покушение и смерть друга. Больше всего тревожит то, что начальника Димы – организатора его убийства! – до сих пор не нашли и, возможно, не найдут никогда. – Ты можешь рассказать мне всё-всё, – уверенно произношу и целую тёплое мужское плечо. Слышу тяжёлый сдержанный вздох. – Когда я ещё был уверен, что мне и одному хорошо, я собирался забрать Киру к себе в город, чтобы она смогла доучиться в хорошей школе. И сейчас я тоже об этом думаю… Два дня в неделю она бы проводила у отца, а выходные – у матери. Но если ты против, чтобы сестра жила с нами, то я не стану настаивать. Снизив скорость, автомобиль сворачивает с трассы и съезжает на узкую гравийную дорожку, ведущую к небольшому двухэтажному деревянному дому, огражденному высоким забором и густой зелёной изгородью. – Дим, ты чего? – удивляюсь его сомнениям в моём очевидном положительном ответе. – Даже не сомневайся. Я, как никто другой, знаю, насколько сильно подростки нуждаются в поддержке родных. Они любят делать вид, что они смелые и самостоятельные, но это не так. Тянусь через консоль и смачно целую его в губы. Вихрь желания моментально закручивается внизу живота, но я стараюсь его подавить. Дима порывисто выдыхает и, склонив голову набок, дарит мне восхищённый взгляд, от которого я вся дрожу. – Я знал, что ты идеальная, – подмигивает мне так сексуально, что аж сердечко начинает щебетать довольной канарейкой. Он прижимает меня к себе и зарывается носом в мою макушку. Сливочная патока растекается по венам. Люблю. Люблю. Как же я его люблю… Во дворе нас уже встречают. Темноволосая женщина с короткой стрижкой рассматривает меня во все глаза. На её миловидном добром лице легко считывается радость от встречи. Со слов Димы я догадывалась, что его мама с нетерпением ждёт нашего знакомства, но червячок сомнения не спешил прекращать поедать мой внутренний наивный оптимизм. Несмотря на иррациональный страх быть непринятой в семью, все мои опасения и тревоги, выходит, оказались напрасными. – Мам, это моя девушка. Леа, это моя мама – Лидия, – знакомит нас Дима, тепло улыбаясь. – Наконец-то этот день настал! – Она хлопает в ладоши и, прижав их к груди, подходит ко мне ближе, тихо спрашивая: – Я могу тебя обнять? – Да, конечно… – немного теряюсь от её искреннего порыва, ощущая тепло от её прикосновения и тепло внутри. Дима достаёт из машины пакеты с едой и относит их в дом, оставляя нас с мамой наедине. – Не стоило столько покупать, я ведь стол накрыла, – негодует Лидия. – Еды никогда не бывает много, – робко улыбаюсь. – О, братец приехал! Во двор забегает длинноногая девчонка в коротких шортиках и розовом топе, с бездонными голубыми глазами и светлыми, словно сияющими волосами. От её внешнего сходства с Димой у меня дыхание перехватывает. – А ты, наверное, его любовь? – нарочито весело спрашивает она, рассматривая меня без тени стеснения. На её милом лице расплывается озорная улыбка. – Да, я девушка Димы. Меня зовут Леа, – отвечаю, покрываясь румянцем. Давненько я не имела дела с подростками и уже напрочь забыла, насколько прямолинейно они умеют себя вести. – Любимая девушка Леа… – подчеркивает она каждое слово. В слепящих лучах солнца она кажется настоящим маленьким ангелом. – Меня зовут Кира. Брат никогда никого не знакомил с нами. Если он тебя привёз, тебе можно доверять! А значит, ты классная! И мы обязательно подружимся! P.S. Осень наступает на пятки тёплому лету, хрустит сухой листвой под нашими окнами, когда в одно счастливое утро мы с девочками одновременно получаем сообщение с незнакомого номера: «Я жива. Не теряйте меня. Ваша Кари».