Глава 48

Я вспоминаю фразу, которую Тамерлан сказал мне однажды.

Главный враг человека – он сам.

Так и есть.

Важно это понимать.

Я теперь очень хорошо понимаю. Когда-то разрушил жизнь самого близкого мне человека. И поплатился.

Правда, судьба меня пощадила. И не просто пощадила. Дала мне редкий подарок, который я, увы, не сразу смог оценить.

Вернее, нет, я оценил, очень даже оценил. Но… принять этот подарок тогда не смог.

Именно потому, что сам был себе врагом.

Придумал теорию искупления грехов своих.

Заставил страдать тех, кого больше всего люблю.

Чуть не потерял навсегда единственную, самую главную женщину моей жизни.

Сейчас я каждый день просыпаюсь пораньше, чтобы посмотреть, как она спит. Просто посмотреть. Радуюсь тому, что могу её видеть.

Но… честно говоря, рядом с ней я был бы счастлив, даже если бы так и оставался слепым парнем на коляске.

Смотрю на своего Воробушка и боюсь дышать. Не хочу будить, потому что до сих пор каждую ночь почти совсем не даю ей спать.

Я очень жадный. Мне всё время мало.

Скверный характер все-таки дает о себе знать. Головой понимаю, что она устает, что ей быть может больно, что я слишком требовательный. Но все-равно не могу остановиться. Желаю ее так сильно.

Наваждение моё.

Любовь моя. Страсть.

Нежная, трепетная. Моя.

От кончиков пальцев и до макушки.

Моя девочка. Моя женщина.

Чёрт, я ведь должен её беречь! Обещал её отчиму, а сам…

Она уверяет меня, что всё хорошо, но я же вижу легкие тени, которые залегли у неё под глазами…

Ну, ничего, я дам ей отдохнуть. Скоро… Но недолго.

Вижу, как дергается уголок ее рта. Глаза не открывает.

- Опять смотришь? – улыбка её становится шире.

- Смотрю. – раз уж меня раскрыли, могу еще и потрогать, протягиваю руку, поглаживая её атласную кожу.

- И что мне с тобой делать?

- Любить.

- Люблю…

Нежные пальцы ласкают мою шею, она покрывает легкими поцелуями мои скулы, щеки, лоб, добирается до губ.

Дрожу - так мне хорошо. Сжимаю в объятиях.

Моя…

Иногда накрывает дикий ужас, что я мог её потерять.

Та авария. Если бы урод, что влетел в их машину ехал бы быстрее? Или траектория его движения была чуть иной?

Или «Скорая» приехала бы на несколько минут позже? Врачи были бы не столько квалифицированы?

Запрещаю себе эти мысли. И все равно…

Знаю, что я Надя порой думает об этом.

А еще я размышляю о судьбе…

Часто.

Если бы я не связался бы с Алиевыми, не оболгал бы Светлячка? Если бы не было всей этой жести? Да, отец остался бы жив, Тамерлан был бы счастлив с Зоей.

А я?

Встретил бы я своего Воробушка?

- Ильяс, о чем ты опять думаешь?

- О тебе. Я всё время думаю о тебе.

- Почему тогда ты такой грустный?

- Просто… люблю тебя очень сильно.

Целую её в милый носик и… доказываю, как именно сильно люблю.

А потом она потягивается, улыбаясь как сытая кошечка, и напоминает, что у нас выходной мы хотели съездить в Археопарк к Мамонтам.

Сыну они очень «зашли», настолько что он готов проводить в этом парке каждую субботу и воскресенье. Приходится идти ему на встречу! Мы уже скупили все книги о мамонтах, которые нашли, все фигурки мамонтов, которые были.

Только мультик «Мама для мамонтенка» ему не понравился. Потому что малыша было очень жалко и потому, что мамой оказался обыкновенный слон. Вернее, слониха, конечно, но это не важно.

В Археопарке у Ника есть друг – самый маленький мамонтенок. Он даже имя ему придумал.

Называет его Воробушком.

Мы не возражаем. Правда, Надя иногда посмеивается, говоря, что не думала стать тезкой мамонта.

Вечером мы оставляем Ника с няней и идем в ресторан. Ужинаем, Надя спрашивает меня о работе. О планах.

Я понимаю, о чем ей хочется спросить.

Свадьба.

Я сделал ей предложение еще там, на Кипре. Прошло уже довольно много времени, а я молчу.

И она тоже не начинает этот разговор.

У меня есть свои причины молчать. Причины, которые я не могу озвучить.

Но осталось совсем немного времени, и я смогу сказать всё, что хочу.

- Мне нужно будет уехать на пару дней.

- Куда?

- В Москву. Вас с Ником взять не могу, потому что это реально туда и обратно. Но уже скоро мы все вместе вернемся в столицу.

- Насовсем? – улыбается, потому что знает ответ.

- Не уверен.

- Почему?

- Там нет мамонтов.

Мы смеемся, я накрываю её ладонь своей.

- Воробушек…

- Да? – распахивает ресницы, улыбается ласково.

- Ты знаешь, что я тебя люблю?

- Да.

- Потанцуешь со мной?

- Сейчас?

В зале ресторана живая музыка, играют какие-то приятные блюзовые мелодии. Танцующих пар нет. Но мне почему-то очень хочется…

Я встаю, беру ее за руку. Кружу медленно, прижимая к груди.

Мне важно знать, что она меня любит.

И что она меня простила…

- Ты же простила меня?

- А ты меня простил?

- За что? – удивляюсь ее встречному вопросу.

- За то, что не вернулась. За то… что не рассказала о сыне. За… за всё.

Я знаю, она переживает из-за того, что не была мне верна. Думает, что для меня это может что-то значить.

Значило бы, если бы она разлюбила меня и полюбила его. Как… Как Зоя.

Но этого не случилось. И я думаю, она не вышла бы за Славу. В последний момент отменила бы всё. Я уверен в этом.

Как уверен и в том, что мы все равно были бы вместе. Даже если бы не случайная встреча на Кипре.

Я бы стал искать её. И она… уверен, она бы тоже решила все-таки разыскать меня.

- Мне нечего тебе прощать. Но если хочешь – простил.

- Я тоже простила.

Я знал это и без слов. И не раз уже спрашивал.

Я счастливчик. Везучий мажор…

Я прощен.

Но не всеми. Есть еще один человек, прощение которого я должен вымолить.

Хотя бы попытаться.