Глава 49

Всю дорогу до Москвы я вспоминаю.

Институт. Первый курс. Почему-то мне всё казалось странным, потому что привык я к другому. Учился в элитной школе, вокруг были такие же избалованные мажоры. А тут – самый обычный ВУЗ – я сам выбрал. Обычные студенты, никакой золотой молодежи в помине нет.

Ту золотоволосую девочку я сразу «срисовал». Мысли, конечно, были не самые приличные о ней.

Просто… хотел. Хотел получить и всё. Но как-то не срасталось. Совсем. Позже понял, что к ней другие подходы нужны. Сначала с ней подружиться надо попробовать.

Подружился вроде. Она ведь и воспринимала меня только как друга.

Зоя Светлова. Светлячок.

А потом я подарил ей серьги, видел, что ей понравились, приятно было, покраснела от смущения. И надо было мне ляпнуть, что это бриллианты…

А еще чуть позже приехал Тамерлан. И я потерял Зою навсегда.

А потом и брат ее потерял по моей милости.

Брат. Тамерлан.

Самый близкий мой человек. Тот, кому я, по сути, обязан всем. Даже больше, чем отцу.

Дом Тамерлана встречает непривычной тишиной. Хотя это и понятно, я пробираюсь ночью, как вор…

Это совсем новый дом, не тот, в котором мы жили тогда… с Воробушком.

В горле пересохло, иду на кухню, наливаю стакан воды и почти сразу слышу шорохи, тихие звуки шагов, шепот, сдавленный счастливый смех.

Они вваливаются в столовую, не сразу меня замечая.

Никогда не видел брата таким счастливым. Нет, вру, один раз видел. В Сочи, когда приехал неожиданно и застал их в холле отеля. Вместе.

И сейчас они вместе. Светлячок изменилась. Нет, она по-прежнему невозможно красивая, но…

Можно ли сказать, что страдания, горе и боль оставляют на человеке отпечаток? Наверное, да.

Раньше красота Зои была такой…Простой, что ли…Легкой.

Красивая девушка, несущая себя с достоинством, но именно что просто. Словно не осознавая, что именно несет, что из себя представляет. Не выставляла себя на показ. Просто красивая и всё.

Сейчас один взгляд на неё, и я понимаю, что теперь она другая.

Красота другая. Более… величественная что ли?

Как будто драмы, трагедии, которые она пережила умножили её.

Может, это пафосно звучит, но именно это я чувствую.

И думаю о своем Воробушке.

Да, я не видел Надю раньше, когда она была просто молоденькой девушкой, которая работала сиделкой у мажора-инвалида. Но сейчас мне кажется, что её красота так же стала сильнее, мощнее, именно из-за пережитого.

Мой Воробушек. Моя Надежда…

Мне нужно отдать последнюю дань прошлому, и я, наконец, почувствую себя свободным.

- Там, можно мне поговорить с твоей… с твоей женой?

Брат пристально смотрит на меня, потом нежно на Зою.

- Илик, может утром? Мы… Мы просто спустились немного перекусить, и… надо спать. Зоя устает быстро.

Живот у Светлячка кругленький, аккуратный.

А у меня сердце пропускает удар – представляю Воробушка с таким вот животиком…

Чёрт, я не могу ждать до утра! Мне надо спешить!

Я должен скорее вернуться к любимой!

- Там, я поговорю сейчас.

- Хм… хорошо. Я… сделать тебе кофе, Ильяс?

- Дай нам пять минут, - голос у Зои тихий, но твердый, - потом я приготовлю бутерброды. Иди лучше, посмотри, комната для гостей у нас в нормальном состоянии? Если нужно белье перестелить – я сделаю.

- Все там нормально в гостевых, Айна следит. – Там качает головой, знает же, что я постоянно на связи с его домоправительницей, что она меня любит как сына и всегда ждет…- Понял. Оставляю вас. Только недолго, брат! Мне моя женщина нужна в моей постели.

Я мог бы усмехнуться, удивляясь тому, что это мой Тамерлан такое говорит! Но у меня на лице нет эмоций.

Думаю о том, что должен сделать.

И слабо представляю – как…

Тамерлан выходит, напоследок целуя Зою в щеку.

Я вижу, что она немного напряжена.

Понимаю, видеть меня ей совсем не радостно.

- Светлячок…

Это милое прозвище словно машина времени отправляет нас туда, где мы сначала были радостны, веселы, беззаботны, а потом…

Потом оглушающе несчастны…

- Зоя. Я знаю, что должен на коленях вымаливать прощение. И я готов. И ты не обязана меня прощать. И принимать в своем доме тоже не обязана. Я бы никогда не нарушил ваш покой, не приехал бы, не пришел… Но мне нужна помощь. Очень нужна.

Мне действительно нужна помощь.

Я хочу сделать Надю счастливой.

Мне нужен дом, который я строю для неё.

Мне нужна свадьба, на которую придут мои самые близкие.

Мне нужна поддержка моей семьи, которую я когда-то чуть не уничтожил.

Смотрю на Зою, и вспоминаю слова классика:

«Такая красота – сила, с этакой красотой можно мир перевернуть…»*

Её красота на самом деле перевернула наш мир.

И сейчас переворачивает мир моего брата, делает его счастливым.

Зоя смотрит на меня с нежностью, которой я не заслуживаю.

- Ильяс, наш дом – твой дом. Ты брат Тамерлана, значит и мой. Ты дядя наших детей, которые, конечно, должны тебя узнать и полюбить. И мы поможем, обязательно! Что бы не понадобилось тебе – поможем!

Я чувствую, словно с плеч моих свалился груз, многолетний, тяжелый груз. И это просто невозможно держать в себе.

Ком в горле, сдавливает, и глаза становятся влажными. Издаю звук, похожий на всхлип.

Чёрт.

Я просто… просто представляю, как приеду в этот дом с моим сыном, как смогу показать всем моего малыша и мою любимую.

Мужчина не должен плакать – так Тамерлан учил меня.

Не должен. Но…

Порой важно дать волю чувствам.

Зоя обнимает меня.

И эмоции накрывают еще сильнее.

Словно я попрощался сейчас с тем Ильясом, которым был когда-то. Ильясом, который пытался доказать миру, что чего-то стоит, но делал всё неправильно.

Я ревновал к брату весь мир. Хотел доказать, что я круче, что ли?

А нужно было просто быть собой.

Не равняясь на других.

Слышу недовольное покашливание за спиной.

Светлячок опускает руки, потом говорит шутливо:

- Ты должен понять, Тамерлан, твой брат моложе, и посмотри, какой красавчик... и где были мои глаза раньше?

Тут я уже не могу удержаться, усмехаюсь.

И Там тоже смеется, притягивая её к себе.

- Неисправимая моя! Скажи, что у меня чудо женушка, правда?

- Несомненно…Но… мы не закончили разговор, Там.

- А мне кажется, закончили. Все утром. Ты голоден, брат?

Голоден. Да.

Только это другой голод!

Мне срочно нужна моя женщина.

Мой Воробушек.

Мне нужно обнять её и сказать, как невозможно сильно я её люблю.

И…

Кольцо.

Мне, наконец, надо купить кольцо.

Утром, перед отъездом я еще раз говорю с Зоей и братом. Понимаю, что у них не самая простая ситуация, но мне действительно нужна помощь. Зоя с радостью берется за дело, ей будут помогать моя мама и Айна.

Мама плачет, глядя на фото своего внука, моего сына.

- Николай, значит… Коля… Коленька…

- Мы зовем его Ник…

- А Надюша, как она?

- Скоро увидишь мам, очень скоро.

- Может, я поеду с тобой?

- Мам, ты сейчас нужнее тут. Помогаешь Тамерлану и Зое. А мы приедем совсем скоро. И потом уже долго будем рядом. Никуда не денемся.

- Так хочу обнять их, твою Надюшу, внука…Неужели, Бог меня простил наконец?

- Мама… разве тебя надо прощать?

Прилетаю в Ханты-Мансийск ближе к вечеру следующего дня.

Выхожу из зоны прилета и сразу вижу её.

- Надя? Воробушек, что случилось? – подбегаю к ней, и… стою как истукан, боясь прикоснуться.

- Ничего… просто… я люблю тебя. – она обвивает меня руками, прижимаясь щекой к груди.

Такая невозможно красивая! В золотистой шубке, сапожках на каблуках, с распущенными волосами. Нежная, такая родная моя девочка…

Сглатываю, потом запускаю руку под пуховик, туда, где во внутреннем кармане пиджака лежит заветная коробочка.

Неловко сажусь на колено, открывая миниатюрное сердечко из алого бархата.

- Ты… выйдешь за меня?

Вокруг нас толпа незнакомых людей. Кто-то просто идет мимо, думая о своем, кто-то останавливается, удивленно присвистывая. Кто-то улыбается. Кто-то радостно подбадривает. Кто-то начинает аплодировать. Я скорее слышу то, что происходит вокруг, словно я снова слеп, и мой слух обострился.

Вижу я только её.

Мою Надежду.

Трепещущие ресницы. Улыбку. Пухлую нижнюю губу, которую она закусывает. Капельку, скатывающуюся по щеке…

Мир замирает.

Остаемся только мы.

Она и я.

Она моя. И я принадлежу ей.

- Да. Да. Да.