Глава 33

Я просыпаюсь с ощущением, что я счастлив. Оно разливается по мне. Я даже забываю, как дышать.

Лежу. Раньше бы я сказал — смотрю в потолок. Ха!

Я ведь даже мысленно представляю себе какой тут потолок. Белый. С декоративными фальшбалками цвета мореного дуба.

Мне нравятся именно такие потолки. Когда я буду строить свой дом, там будет именно так. Вообще, мне нравятся дома типа альпийского шале. Брутальная мебель, основательная, уютная. Обязательно — камин. Ковер с пушистым ворсом у этого камина.

На таком ковре хорошо сидеть вечерами. Или не сидеть.

Лежать обняв своего маленького Воробушка. Целовать ее раскрасневшуюся, гладкую, влажную кожу…

Смотреть в ее распахнутые глаза, проводить пальцем по нежной губке, стирая капельку пота. Любоваться ею, такой непосредственной, ласковой, немножко дикой. Гладить ее светлую кожу, покрытую крохотными крапинками веснушек, почему-то уверен, что у нее они есть. И мне это очень нравится.

Повторять ей, какая она у меня красивая…

Чёрт, я ведь реально думаю о том, чтобы построить дом! О том, чтобы жить в нем с Надей. Только вдвоем. Она и я.

Сначала вдвоем. Потом можно и втроем.

Меня почему-то трясет, когда я представляю Воробушка беременной. Она ведь совсем еще ребенок! Куда ей?

И я — обуза!

Хотя, почему обуза? Это я пока… но ведь…

Ведь есть шанс подняться на ноги? Есть шанс вернуть зрение?

Лежу, уставившись своими незрячими глазами в несуществующий для меня потолок дома моего брата. Обнимаю одной рукой худенькие плечики Воробушка.

Мучительно хочется жить! Жить дальше!

Встать на ноги, ходить, бегать, заниматься спортом, оседлать любимого коня моего брата — его тёзку Тамерлана — ну или другого жеребца, не важно. И Надюшку тоже научить ездить верхом, вряд ли моя малышка это умеет.

Начать создавать свой проект. Строить дома. Делать что-то полезное. Придумывать, созидать.

Жить.

— О чем ты думаешь, Илик?

О чем я думаю. Обо всем. О будущем.

— У тебя есть планы на сегодня, Воробушек?

— У меня? Какие у меня могут быть планы? Я же твоя сиделка? Мой план — это ты.

Ухмыляюсь, маленький тиран, постоянно напоминает мне о том, что она тут не просто так. Ладно.

— Сиделка. Я вот тут подумал, может, мне в скором времени она уже не понадобиться. Придется… уволить тебя по сокращению штата. Или за ненадобностью. Или… предложить тебе новое место работы.

— Это какое еще?

— Ну… не знаю. Может… просто быть моей девушкой?

— Ха… бесплатно? — она так смешно хмыкает, и мы оба не может удержаться от смеха.

Смеемся, бутузим друг друга подушками в шутку — моя слепота мне ничуть не мешает, потому что какой-то маленький Воробей так громко дышит и сопит, да еще и так вкусно пахнет цитрусом, что я почти никогда не промахиваюсь. Мы играем пока нас не застает врасплох стук в дверь и голос Тамерлана.

— Ильяс, ты можешь выйти? Ты мне нужен.

Чувствую, как испуганно замирает моя нянька.

— Тише, не бойся. Все давно уже все про нас знают, — тихо шепчу я.

Она молчит, только судорожно вздыхает, я притягиваю ее к себе, быстро целую.

— Я скоро, не переживай. Там, — повышаю голос, надеясь, что брат сообразит, — минуту, я выйду.

— Я жду.

Я быстро натягиваю майку и спортивные штаны, которые мне заботливо подает Надя, сгружаю тело на коляску, подкатываюсь к двери, думая про себя, как я ловко научился ориентироваться.

Тамерлан ждет в коридоре.

— Проедем в гостиную, там никого нет.

— Что-то случилось?

— Нет, просто… нужно поговорить наедине.

Конечно, Тамерлан знает, что Надежда находится в моей комнате, в моей кровати. Мы могли бы пойти в его кабинет, если бы я мог ходить. Кабинет на втором этаже, как и его спальня. И мамина тоже.

На первом только мы с Воробушком.

— Мать ведь знает, что Надя со мной, да?

— А сам как думаешь?

— И… она что-то сказала тебе?

— Сказала, что нужно свадьбу готовить.

— Свадьбу? Какую свадьбу?

— Илик, я думал ты только ослеп и ходить не можешь, а ты еще и поглупел? Твою свадьбу.

— С кем? — я в шоке. Реально не понимаю, о какой свадьбе речь! Мать знает о том как я отношусь к Воробушку, и предлагает меня женить на ком-то?

Я готов взорваться от ярости! Еще не хватало! Мало матери было того, что с Тамерланом случилось? Это ведь все потому, что они захотели связаться с Алиевыми! Им не нужна была безродная девочка Зоя, не нашего круга! А теперь…

Мать считает, что я стерплю и откажусь от Нади? Да я…

— Успокойся, горец!

— Ты мне говоришь, успокойся? Брат? Не будет никакой свадьбы! Я сказал!

— То есть. Ты не собираешься жениться на Наде?

— На ком? На… погоди, — я реально туго соображаю, — ты сказал… на Наде?

— А ты что, думал, мы позволим тебе просто так девочку бесчестить?

— Я… я не знаю… Погоди, Там, я…

Нет, я сам думал, что у нас с Надей все серьезно и навсегда. И я хочу быть с ней. Только…

— Там, я слепой инвалид. Ей всего девятнадцать. Пока для неё наша связь это… возможно это… Ну, ты понимаешь…

Там молчит, мне кажется, я наяву вижу, как он качает головой, усмехается.

— Ты считаешь, что она не всерьез?

— Она романтичная девочка. Скромная. Я… я у неё первый. Не только мужчина, думаю, вообще первый парень, понимаешь?

— Я-то понимаю. Но, и ты пойми… В общем, думаю, тебе нужно серьезно с ней поговорить, Ильяс.

— Что я ей могу предложить, Там?

— Многое. Ты не бедный мужчина. Из хорошей семьи. Она никогда ни в чем не будет нуждаться если свяжет свою жизнь с тобой.

— Хорошо, а если я… если я никогда не смогу встать с этой коляски? Если я… если я не смогу видеть?

— Это ты тоже должен ей сказать.

— Там, ты же понимаешь, Надя… Если я сейчас предложу ей стать моей женой она в любом случае скажет «да»! Не осознавая последствий. Не думая! А что потом? Она ведь и развестись со мной не сможет? Привяжет себя ко мне. Будет мучиться…

— Я понимаю, брат, все понимаю. И я не стал бы лезть в это дело, но… Ты сам знаешь, это не хорошо. То, что вы с ней вот так…

— Это бред. Ты тоже был с Зоей до свадьбы.

Говорю, и сам понимаю, что облажался. Чувствую, по тому, как изменилось дыхание брата.

— Прости, Там…

— Я был с ней. — голос брата становится глухим и тусклым, словно выпили жизнь мгновенно, — был. И к чему это привело? Ты знаешь.

— Прости.

Мы молчим. Долго. Я хочу сказать еще раз, что я сожалею. Но только, что ему мои сожаления?

— У меня предложение к тебе, Ильяс. Ты должен поехать в клинику к Товию. Ты должен узнать, какие у тебя шансы. Думаю, после этого тебе будет проще говорить с твоей… с твоим Воробушком.

Брат прав. Как всегда прав. Мне бы самому давно подумать об этом. Хотя, как давно? Мы ведь… мы ведь совсем недолго вместе?

Стоп, что значит, недолго? И какая разница? Я ведь понимал в самого начала, что все будет так?

Нет, лгу. Ничего я не понимал. Тогда, там на Кипре Надя была нужна мне как щит. Щит от самого себя.

И вообще, она стала нужна мне как воздух, потому что я хотел и хочу избавиться от мучительной пустоты внутри.

И все-таки… все-таки я не стал бы бросаться в отношения с Надей просто для того, чтобы забыться. Вернее, я не стал бы бросаться в отношения с кем-то другим. Если бы рядом со мной был другой человек, я не стал бы…

Та же Алиса, например. Раньше она была мне нужна просто для того чтобы заставить Зою ревновать. Просто провести время. Сбросить напряжение. Получить удовольствие.

С Надей все по-другому, все иначе…

С Надей все серьезно.

Я поеду к Товию Сергеевичу. Я пройду обследование. Узнаю свои шансы. И если возможно вернуть меня к нормальной жизни, тогда…

Тогда быть свадьбе.

Весь день я в эйфории. Надя куда-то снова уехала с мамой, вроде бы мама попросила поехать с ней по магазинам.

Ко мне опять приехал Никита командой. Алиса тоже тут, но ведет себя уже нормально.

Я в приподнятом настроении, счастливый выезжаю на улицу вечером. Хочется подумать, подышать.

Хочется… впервые за долгое время хочется побыть одному не для того, чтобы глушить боль и ярость. А чтобы просто подумать о будущем.

Коляска моя стоит под окнами кабинета Тамерлана, и я замираю, услышав голос брата.

А потом…

Словно вся радость дня вытекает по капле из порванных вен.

Ты захотел счастья, Илик?

А заслужил ли ты его?

Решил, что искупил свою вину? Нет… совсем нет… ты ее усугубил.

Ты не имеешь права на счастье…