Глава 34.

Просыпаюсь, резко отрывая голову от подушки, открываю глаза…

Не сразу понимаю, где я. Комната незнакомая. Очень уютная, симпатичная, но абсолютно чужая.

Поворачиваюсь, чтобы взять телефон — уже почти полдень! Это я так долго спала?

На иконке приложений с сообщениями отмечены полученные, но непрочитанные.

Почему-то тянущая боль в груди и никакого желания их открывать.

Он ведь все равно ничего не напишет…

Моргаю, вспоминая, где я и что со мной.

Со мной все в порядке. Я жду ребенка от любимого человека, который решил от нас отказаться. Так бывает.

Я приехала в родной город — это точно. Причем, приехала вчера, рано утром.

Но я не дома. Я в гостях.

В гостях у случайной попутчицы Киры, миловидной и очень хорошей женщины сорока трех лет.

Именно ей вчера я рассказывала историю своей жизни и любви.

Честно и откровенно. Ну… почти.

Рассказывала о своем пациенте Ильясе.

О том, как первый раз поставила ему капельницу, как он ругался, как мне тогда было жаль его…и как я всеми силами старалась скрыть эту жалость зная, что для него она будет оскорбительна.

Как потом я стала его личной сиделкой и прожила в их доме почти целый год. И как менялись наши отношения.

В какие-то моменты мы с Ильясом становились почти друзьями, все было ровно, спокойно. Он шутил со мной. Мы хорошо общались.

Потом вдруг неожиданно он начинал срывать на мне свою боль. Я не говорю зло. Он не злился. Он именно был болен. Болен душой.

А потом в моей жизни случился Остров любви. Кипр.

И нереальные, непостижимые чувства. Когда ты врастаешь в другого человека, когда вы становитесь одним.

Кто-то, познав подобное понимает, что без этого не сможет дальше жить. Кто-то, наоборот, будет благодарить всевышнего и мироздание за то, что ему был дан шанс испытать это неземное блаженство. Я, наверное, из тех, кто благодарит.

А Ильяс… Уверена ли я, что он испытывал те же чувства? Тогда мне казалось — да.

После нашего последнего разговора… не уверена.

Не знаю. Понять не могу.

Зря Тамерлан все-таки был против того, чтобы к Ильясу ходил психолог.

Какая-то глупая уверенность сильного мужчины — горца, как они сами себя иногда называли — в том, что мужчина сам должен разобраться со своими проблемами, в том числе и душевными. Разобраться в себе.

Ну, вот Илик так и разобрался. Решив, что я в его жизни буду лишней и мой малыш тоже.

Наверное, он прав. И я сама всегда это знала. Как только он прозреет, как только увидит меня — моя сказка закончится.

Увы, все случилось еще раньше. Ильяс не прозрел, но понял, что мы с ним с разных планет, даже из разных вселенных.

Я почувствовала перемены в нем тогда, когда появились его друзья, когда предложили какой-то странный, мудреный, но интересный проект. И эта Алиса все время крутилась рядом. Однажды я даже застукала их вместе.

Ильяс убедил меня, что ничего не было, что все это фантазии Алисы, которая почему-то решила, что богатый парень, хоть и слепой инвалид — отличная партия.

Я ему поверила. Я вообще всегда и во всем ему верила.

И даже когда он сказал, что не хочет меня видеть и я ему не нужна тоже поверила сразу.

Не знаю, как так быстро все поменялось в нем.

Даже несмотря на то, что иллюзий я не питала, все-таки у меня оставалась надежда на то, что мы сможем быть вместе.

Я видела, что его брат, Тамерлан, относится ко мне хорошо.

И его мама тоже, даже несмотря на то, что мы с Ильясом… Его мама была очень религиозной, я понимала, что не может она положительно относиться к тому, что мы…Мы были близки. Я оставалась в его комнате на ночь, в последнее время даже не скрываясь.

У нас с Замирой Равильевной даже был разговор о будущем. О свадьбе. Она говорила, что обязательно нужно будет поехать в их родные места, в горы, что там много родни и им нужен праздник, раз со свадьбой Тамерлана ничего не вышло…

В последние дни я стала замечать, что с Ильясом что-то произошло, словно подменили его. Он стал замкнут и несколько ночей подряд просил меня не приходить, объяснял тем, что у него обострились боли в спине и ему нужно побыть одному.

Да мне и самой нужно было одиночество, особенно после того, как я поняла, что жду ребенка…

Тихий стук в дверь заставляет меня вынырнуть из омута памяти.

— Проснулась, соня? Доброе утро!

Кира заглядывает в комнату, как всегда, с улыбкой. Знаю ее всего вторые сутки, а уже понимаю — она из тех, кто всегда старается быть на позитиве и заражает этим окружающих.

— Доброе утро!

— Вставай, умывайся, пойдем завтракать. Я сама только глаза продрала. Мы с тобой во сколько легли? В четыре? В пять?

— Кажется… в пять?

— Зато поговорили хорошо. Сегодня я тебе свою жизнь рассказывать буду. Подъем, нас ждут великие дела!

— Какие? Сумку нашли? — вспоминаю о своей пропаже, в который раз ругая себя, что оказалась такой вороной…

— Пока нет, ищут. Найдут! Не волнуйся. А дела важные. Поедем в салон. Будем из тебя прекрасного лебедя делать. Хотя… по мне, ты и так прекрасная. Это цвет волос ужасный.

Через четыре часа в салоне я себя и правда не узнаю. Это не я. Это…

Это красивая девушка, хрупкая, изящная, с ухоженными светло-русыми волосами, огромными серо-голубыми глазищами. Нежной кожей, чуть пухлыми губами, высокими скулами. Кира попросила девочку визажиста сделать мне легкий макияж.

— Красотка! Хоть сейчас на обложку!

Кира радуется результату, кажется, даже больше, чем я. Сама приложила руку, сказала — вспомнит молодость.

Сначала долго упорно смывала с моих волос ржавчину, причем старалась делать это как-то хитро, чтобы средства не впитывались в кожу головы.

— Ты беременная, тебя вообще не очень полезно травить, особенно на таком маленьком сроке!

Потом лечила какими-то масками, смешивала новую краску, чтобы поддержать природный цвет.

Смотрю на себя и понимаю, что это пока еще немного не я.

— Привыкай.

— К чему? — улыбаюсь Кире, понимая, о чем она и не понимая.

— К тому, что на улице все будут головы сворачивать.

— Скажете то же! — смущаюсь, хотя понимаю, что может быть она и права.

Отражение мне нравится.

Почему-то хочется вот сейчас вот такой вернуться к Ильясу и сказать, что он был не прав говоря, что мы не пара! Хотя… дело же было не только во внешности?

Он ведь слеп, и он меня даже не видел!

Кто я? Никто. Так и осталась никем. Просто глупым Воробушком.

После салона Кира везет меня в самый большой в нашем городе торговый центр. Я не протестую! К новому образу хочется и одеться по-новому, даже несмотря на то, что носить обновы мне не так долго.

— Бери, не думай! — Кира оценивает трикотажное платье, цвета фуксии. — осень уже на дворе, нужно что-то теплое. К тому же это и с животом будет прекрасно смотреться! Хотя, мне кажется, ты как я. У тебя живота не будет месяца до шестого точно.

— Как это не будет? Будет! Я хочу, чтобы был! — смеюсь я, мне и на самом деле хочется, чтобы о моем положении все знали!

Я рада, что жду малыша, даже несмотря на то, что я не замужем, и не буду. Правда, это в столице всем на всех плевать. А тут, в моем родном Руднике, где многие меня помнят, так же, как и моих родителей… Начнутся сплетни, пересуды…

Впрочем, разве я собиралась оставаться тут? Нет. Просто… взяла тайм-аут.

Скоро я вернусь в Москву. Товий Сергеевич поможет с работой. Буду жить, растить моего маленького чемпиона.

Почему-то я уверена, что будет мальчик. И назову я его Николай, в честь отца.

Я покупаю платье, удобную обувь, новые джинсы с резинкой на талии, очень хочется что-то купить в магазине для беременных, но Кира смеется, говоря, что мне туда пока рано. А вот теплую куртку купить уже не рано, прогнозы говорят о том, что осень совсем скоро вступит в свои права.

Оплачиваю все сама. Объясняю Кире, что с деньгами у меня проблем нет.

— Это хорошо, но ты не транжирь. На маленького потом пригодится. Хотя, если что — я помогу, всегда можешь рассчитывать.

— Спасибо!

Весь день мы с Кирой проводим на ногах, после торгового центра едем на рынок, она закупается продуктами.

Потом обедаем в небольшом уютном ресторане.

Заезжаем к моему дому, но я не хочу выходить из машины. Просто смотрю. Нахожу знакомые окна на четвертом этаже. Реву… Не могу.

Приеду завтра. Или послезавтра. Пока мне тяжело туда заходить.

Кира все понимает, гладит по голове и ни на чем не настаивает.

А вечером нас с ней ждет большой сюрприз.

Мы накрываем стол к ужину, когда неожиданно распахивается входная дверь. Я первая выскакиваю в коридор.

На пороге очень высокий, метра два точно, и очень симпатичный светловолосый молодой мужчина. Я сразу понимаю кто это, потому что он очень похож на свою мать.

— Добрый вечер. — он смотрит на меня удивленно, и я с таким же удивлением разглядываю его.

— Добрый вечер, а вы…

— Слава. — он улыбается, словно освещая все вокруг.

— Надя.

Не могу понять, что происходит потом. Наверное, я слишком быстро вскочила, или сказалось то, что почти весь день на ногах. Или ночь бессонная.

Я только чувствую, что проваливаюсь в темноту, но его длинные сильные руки не дают мне упасть.

И почему-то в этом бессознательном состоянии в моей голове возникает образ Ильяса. Он… Он стоит на пляже. Стоит. И смотрит прямо на меня. И я вижу его глаза цвета ореха…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.