Глава 32. Новый год

Тридцать первого декабря к девяти вечера мы едем в гости к жене друга Германа. И я даже знакома с этим его другом. Он был в том ресторане, в котором мы с Германом встретились. Но я в тот вечер была настолько увлечена встречей с любовью всей своей жизни, что больше никого не запомнила.

Дверь нам открывает молодая красивая блондинка с глубоко печальными и покрасневшими от слез глазами.

— Здравствуйте, проходите, — силится улыбнуться.

Мы проходим в прихожую.

— Элла, познакомься, это моя девушка Вероника, — представляет меня. От словосочетания «моя девушка» перехватывает дыхание. Адреналин выбрасывается в кровь большими порциями, я завороженно гляжу на Германа.

Бесспорно, мы вместе как пара, у нас роман, но слышать это официальное «моя девушка» — мед для моих ушей.

— Вероника, это Элла, жена моего друга Севастьяна.

Я отмираю и перевожу взгляд на девушку. Здороваюсь с ней и вдруг понимаю, что девушка кажется мне слегка знакомой.

Меня осеняет.

— Ты — Элла Меркулова?

— Да, — отвечает, засмеявшись.

Я поворачиваюсь к Герману всем корпусом.

— Почему ты не сказал, что жена твоего друга — известная актриса?

— Я забыл.

Мы с Эллой смеемся одновременно. Я снова смотрю на нее. Так необычно видеть перед собой человека, которого раньше лицезрел только по телевизору. Я смотрела два фильма с ней. Мне понравились и фильмы, и ее игра.

Офигеть. Это так неожиданно.

Элла приглашает нас пройти в гостиную, где почти накрыт стол. Мы приехали первыми. Ещё должен быть другой друг Германа с девушкой. Они задерживаются.

В гостиной горит красиво наряженная елка, под ней лежат подарки. Мы с Германом садимся на диван, пока Элла заканчивает с приготовлениями. Она уже оделась в красивое коктейльное платье, накрутила волосы и замаскировала следы слез макияжем.

— А где Оскар? — интересуется Герман. И поясняет мне: — Это сын Эллы и Севы.

— Он спит. Уснул в восемь часов, представляете? Днем поспал всего двадцать минут, поэтому вечером быстро вырубился.

Раздается звонок в дверь. Элла, положив на стол последнюю салфетку, бежит открывать. Из прихожей доносятся голоса: мужской и женский. Герман встает поздороваться с другом. Я иду за ним.

Лица Марка и Эвелины тоже кажутся мне знакомыми. Герман предупреждал, что Марк был с ним в ресторане, в котором мы встретились. И Эвелина тоже там была. Это одна из девушек, которую Герман с друзьями пригласил за свой столик. По всей видимости, для Марка и Эвелины тот поход в ресторан тоже оказался судьбоносным.

Марк протягивает мне правую ладонь для рукопожатия. Я жму ее и чувствую холод металла на его пальце. От обручального кольца.

Что? Не поняла. Они с Эвелиной так быстро поженились?

— Можешь называть меня Эви, — говорит мне девушка Марка.

Она красивая. Длинные темные волосы доходят до середины спины, фигура стройная, улыбка белозубая.

На ее правой ладони нет обручального кольца.

Ничего не понимаю. Спрошу потом у Германа.

Мы проходим в гостиную и садимся за стол. По телевизору тихо поют новогодние песни, разговором рулят в основном Герман и Марк. Элла подавлена, хоть и старается выглядеть бодро. Эвелина немного смущается, я тоже.

После второго бокала шампанского становится полегче. Элла начинает смеяться, Эвелина включается в разговор, я также чувствую себя более раскрепощенной.

— У кого какие планы на январские праздники? — спрашивает Марк, разрезая на тарелке кусок мяса.

— Мы с Вероникой второго января улетаем в Швейцарию.

Марк заинтересованно поднимает вверх темные брови.

— В Альпы?

— Да, кататься на лыжах. Там есть прекрасная тихая деревушка под названием Клостерс. Красота, как в фильмах про американское Рождество.

Марк поворачивает голову к Эвелине.

— А мы не хотим в Альпы? — затем смотрит на меня и Германа. — Или у вас медовый месяц и лишние пассажиры вам не нужны?

Я и Герман отвечаем одновременно:

— Мы не против.

— Так даже веселее, — добавляю я.

Мне хочется лучше узнать друзей Германа и вообще его жизнь. Много лет я знала только факты из его биографии, следила за его жизнью по социальным сетям Лены. А сейчас у меня есть возможность собственноручно прикоснуться к его жизни. Узнать, как он живет. Узнать, чем он дышит.

Да, я определенно хочу, чтобы близкие друзья Германа поехали с нами. Жаль, Севастьян сидит в сизо. С ним я тоже хочу познакомиться. Герман дружит с Севой со школы.

— Поедем? — спрашивает Марк Эвелину. — Или у тебя нет открытого шенгена?

— Мне не нужен шенген, у меня вид на жительство в Испании.

Марк округляет глаза. Видно, что удивлен, но не говорит ничего. Но несмотря на наличие испанского вида на жительство, Эви не уверена, что хочет ехать. Видно, как мнется. Очевидно, у неё нет такого же желания узнать ближе друзей своего мужчины, как у меня.

— У тебя были другие планы на новогодние праздники? — догадывается Марк.

Странный вопрос, если они женаты.

Или они не женаты?

Но тогда почему Марк носит обручальное кольцо? Не может же Эвелина быть его любовницей.

Или может?

О Господи.

Странные у них отношения.

— Да, у меня уже есть планы на новогодние, но, думаю, я смогу их уладить, — Эви выдавливает из себя улыбку. — Можем поехать.

Не похоже, чтобы Эвелина была уверена в своих словах. И вообще горела желанием отправляться в Альпы.

— Кстати, я была в Клостерсе, — переводит взгляд на меня и Германа. — Там действительно волшебно зимой. А какое там сырное фондю делают… — мечтательно поднимает глаза к потолку. — А ещё можно съездить прогуляться в Давос. Там в конце января пройдет Всемирный экономический форум.

Марка определенно удивляет, что его не то жена, не то любовница отдыхала на элитном швейцарском курорте. И имеет европейский вид на жительство.

— Элла, а у вас с Оскаром есть шенген? — спрашивает Герман. — Если есть, то давайте тоже с нами.

— У нас есть шенген, летом мы ездили в Грецию, но сейчас мы точно никуда не поедем, — качает головой.

— Почему? Суд будет после праздников. Сейчас ни прокуратура, ни следствие не работают. Никаких новых обстоятельств по делу Севастьяна не будет.

— Всё равно не могу. Я должна находиться дома.

— А вот я считаю, что тебе следует развеяться, — настаивает. — И Сева, я уверен, со мной согласен. Он точно не хочет, чтобы ты все праздники предавалась страданиям.

Элла с категоричного «нет» переходит в стадию сомнений.

— К тому же Оскару будет интересно куда-нибудь съездить, — добавляет Герман.

Элла сдается.

— Хорошо. Я с вами.

— Тогда надо быстрее смотреть билеты, — Марк встает со стула, подходит к своему портфелю на диване и достает из него планшет. — Вообще, сомневаюсь, что что-то осталось на второе января. Но, может, хотя бы с тремя пересадками…

Эвелина недовольно цокает, давая понять, что три пересадки ее не устроят.

— Мы арендовали небольшой дом, — Герман лезет в телефон. — Сейчас скину тебе, Марк, нашу бронь. Может, поблизости что-то найдешь.

— А у нас же есть лишняя комната в доме, — говорю. — Элла, ты можешь остановиться у нас.

— Да, — кивает Герман.

— Ой, ребят, мне неудобно. Я лучше поищу какой-нибудь отель.

— Не выдумывай, — настаиваю. — У нас целая свободная комната с двумя кроватями. Как раз для тебя и Оскара.

— Неожиданно есть билеты всего с одной пересадкой продолжительностью полтора часа, — говорит Марк, глядя в планшет. — Берем?

— Да, я сейчас принесу загранпаспорта, — Элла встает с места.

Эвелина снимает сумочку со спинки своего стула, достает кошелек и вытаскивает из него пластиковую карточку, похожую на водительские права. Только это не права, а вид на жительство в Испании. Подает Марку.

Прежде чем начать покупку авиабилетов, Марк внимательно смотрит карточку Эвелины. Прям читает ее. Как будто никогда раньше не видел ее удостоверения личности.

— У тебя фамилия Розенталь, — не то спрашивает, не то утверждает.

— Да.

— Знакомая фамилия.

— Да, был такой филолог-лингвист. Написал кучу учебников по русскому языку.

Марк ухмыляется. Но больше ничего не говорит. Приходит Элла с двумя загранпаспортами. Они покупают билеты, затем Марк смотрит отели и дома в Клостерсе. Находит гостиницу в трех минутах от нашего дома и бронирует для них с Эвелиной номер.

— За наш предстоящий отдых, — Герман поднимает вверх бокал шампанского. Вот теперь я вижу, что Элла окончательно расслабилась и повеселела. — Уверен: он пройдёт замечательно!