Глава десятая

Виктор

– Я не ожидала, что ты придешь.

Сегодня жарко, весь город изнывает и прячется под кондиционерами. Никого уже не заботит внешний вид и букет ароматов парфюма. Но Надя выделяется: она хороша. Я всегда любил женщин, которые не игнорировали возраст. Не носили юбки-пачки с дурацкими футболками в сорок с лишним лет, не прыгали в легкомысленных джинсовых платьицах. Пожалуй, в женщинах – если говорить о внешнем виде – меня заводит именно это: умение принимать себя.

Надя одета в легкую блузку и белую юбку-карандаш. Она опирается о перила теплохода и улыбается яркому солнцу. Я задумчиво наблюдаю за ней из тени, из-под навеса.

– Тебя сейчас хватит тепловой удар, – говорю я.

– Я соскучилась по солнцу, водным прогулкам. По тебе.

– Ты жила на севере?

– В Миннесоте. Богом забытый городок с одним-единственным супермаркетом. Чтобы купить приличную одежду или новый телефон приходилось два часа тащиться на автобусе. Впрочем, потом и в наши края добралась доставка.

– Где ты остановилась?

Надя возвращается за стол. Вся вип-палуба теплохода наша, и меня не отпускает мысль, что утром я предлагал примерно то же самое Авроре. Хочется нервно смеяться, да не поймут.

– В хостеле, в паре станций от центра. Очень приличное чистенькое место.

– Сегодня переедешь. Я сниму тебе нормальный номер.

– Витя-Витя… – Надя со вздохом качает головой. – Мне не нужны твои деньги. Хотя я буду совсем не против, если пригласишь меня на кофе к себе.

На кофе… всю первую половину утра мысли занимал выброшенный Авророй кофер. Что это на нее нашло? Мне показалось, она даже обрадовалась подарку, насколько вообще в ее ситуации можно радоваться знакам внимания от меня. Признаться, я вообще думал, что после «почти секса»  Аврора чуть расслабится и… и что?

Будет проще ее соблазнить? Получится  врать о возвращении матери, которая утверждает, что ей не мать?

– Я сейчас в поиске жилья, поэтому живу у приятеля.

Прекрасно. Вру, как подросток, который запутался и не может выбрать между двумя девочками из разных классов.

– Ты стал таким… таким взрослым, – говорит Надя. – Нет, я и сама уже давно не девочка, я готовила себя к тому, что ты уже давно женат и счастлив в браке, воспитываешь кучу детей, что ты можешь даже не узнать меня. Но…

– Но?

– Не была готова к тому, что влюблюсь в тебя еще раз. Уже в нового.

– Это эйфория от встречи.

– Значит, ты ничего ко мне не чувствуешь?

Она тоже изменилась. Когда мы были вместе, Надя почти не умела переть напролом.

– Ты исчезла внезапно. Просто переехала, и все. Я долго пытался тебя найти, и очень долго скучал. И любил. А потом смирился, в конце концов, люди расстаются, переезжают. Наша беда была в том, что в моей башке было дерьмо бандитской романтики, а ты была всего лишь ребенком, для которого смена места жительства – как переход в другой мир. А потом я узнал, что ты умерла. Непросто вдруг осознать то, что ты жива.

– Понимаю. Вить… я не стану мешать, если мое возвращение, мое присутствие, рушит твою жизнь. Правда. Не буду влезать в твои отношения и не буду той ненормальной бывшей, которая спустя столько лет еще на что-то надеется.

Надя задумчиво протягивает руку, накрывая ладонью мою.

– Прости, что разбередила старые раны. Мне было нужно увидеть тебя. Я все двадцать лет жила только воспоминаниями о том, как жила, а не существовала.

– Чем ты занимаешься? Как зарабатываешь?

Надя мешкает с ответом, нехотя убирая руку и возвращаясь к десерту. Впрочем, он ее мало интересует, она лишь расковыряла нежнейшее безе и разбросала по тарелке свежие ягоды.

– Я…

– Что? Это простой вопрос. Ты же как-то жила эти двадцать лет, у тебя есть профессия?

– Я работала в больнице. То есть… не медсестрой, а как это называется… medical assistant… младший мед.ассистент? Тот, кто ухаживает за больными, меняет белье и все такое…

– Санитарка.

– Точно! Извини, я старалась поддерживать русский, но могла только общаться в сети и смотреть сериалы. Я работала в местной больнице. Платили немного, чуть больше, чем в макдональдсе, но…

Надя краснеет.

– Рогачев поддерживал меня, компенсируя ссылку. Ты, должно быть, сейчас окончательно во мне разочарован.

– Почему? – Я пожимаю плечами. – Работать не стыдно.

– Я просто понимаю, как это выглядит. Получала деньги от мужа и сидела тихо, как мышь. А как только переводы прекратились – прибежала к бывшему любовнику.

– Я так не думал.

– А я бы подумала. Я боялась его, знала, что Рогачев не допустит моего возвращения. Но отчасти все правда: не получив очередной перевод, я позвонила юристу, и тот ответил, что Леня умер. Наследников нет, кроме партнера по бизнесу, Островского Виктора – и меня как током ударило. Я неслась в аэропорт уже через час после разговора. Летела, кажется, часов сорок с пересадками. Но я приехала не из-за денег, клянусь!

Надя всхлипывает и вытирает со щек слезы. Я жадно всматриваюсь в ее облик, ищу сходства и различия с Авророй. Их больше, чем я думал, будто память, сознание, желая снова увидеть Надю, дорисовывали ее черты до полного сходства. Но плачут они одинаково. Тихо, замыкаясь в себе.

– Мне плевать на деньги, – говорю я. – Вечером переедешь в нормальный отель и получишь кредитку.

– Витя…

– Ты гражданка США? У тебя виза или что? Тебе нужна помощь с документами?

– Нет, нет! У меня двойное гражданство, все в порядке.

– Хорошо. Дай мне паспорт, помощница забронирует тебе номер и купит российскую симку.

Надя судорожно – руки мелко дрожат – копается в сумке.

– Кажется, я оставила паспорт в хостеле… вот идиотка! А разве для бронирования нужен паспорт? Я думала, его спрашивают лишь при заселении…

– Не проблема. Я пришлю за тобой водителя в хостел.

– Спасибо.

– Надя…

У них с Авророй очень похожи глаза. И их магическое воздействие на меня.

– Да, Вить?

– Сделай косичку. Ту, которую обычно носила.

Она удивленно моргает, смысл просьбы не сразу доходит до Нади. Но потом губ, чуть тронутых блеском, касается улыбка. И каштановые кудри рассыпаются по плечам.

– Ты еще помнишь, как заплетал мои волосы после того, как мы занимались любовью? Чтобы мама ни о чем не догадалась?

– Помню.

Она достает из сумки гребень и протягивает мне.

– Сделай сам, как тебе нравится.

О том, что она попросит, я практически молился.

Совру, если скажу, что это не приносит мне удовольствия. И хоть оно какое-то неправильное, я не могу заставить себя отнестись спокойно. Я действительно заплетал Надю перед тем, как отпустить домой. Точно так же расчесывал длинные волосы, собирая непослушные кудри в тугую косу. Это был наш ритуал, наша нежность, служащая контрастом сексу.

Я сделал ей косу в последний раз, а на следующий день навсегда потерял. И с тех пор ни разу этого не делал, но руки помнят движения, словно двадцать мне было вчера.

В стеклянной перегородке отражается Надя. Она закрыла глаза.

Усилием воли я заставляю себя вернуться в реальность. На гребешке остались несколько волосинок, которые подойдут мне – с корнем. Стерильный конверт уже лежит в кармане брюк, и дальше – только дело техники.

– Прости, – говорю я, – нужно отойти, сделать звонок.

– Сейчас? – со стоном разочарования говорит Надя.

– Да, сейчас. Работа. Я вернусь через минуту, а ты пока закажи шампанское. И выбери какой-нибудь отель. Не скромничай, я обижусь, если попытаешься сэкономить мои деньги.

– Хорошо, – улыбается Надя. – Я уже давно не та девочка-отличница из хорошей семьи.

– Даже не сомневаюсь.

Оказавшись на другой стороне палубы, я быстро кладу волосы Нади в конверт и заклеиваю. Во втором конверте уже лежат волосы Авроры. Достать их оказалось труднее, девчонка маниакально чистит расческу после каждого использования. Но она спала у меня в руках целую ночь, и к утру я достаточно протрезвел, чтобы дернуть с ее макушки пару ценных улик.

Понятия не имею, какого хрена происходит, но обязательно выясню.

– Валентин? – звоню охраннику. – Ты отвез Аврору на работу?

– Да, Виктор Викторович, сдал прямо на руки. Аврора Леонидовна сообщила, что я могу забрать ее ровно через сутки.

– Через… чего?! Она точно работает в цветочном салоне?

– Да, шеф. Как я понял, у нее суточная смена.

– Черт… ладно, потом с этим разберемся. Раз ты свободен, сделай кое-что для меня, я не хочу поднимать шум и связи. Сделай тихо, я тебе доверяю.

– Конечно, Виктор Викторович.

– Недавно сюда прилетела женщина, Надежда Рогачева. Либо Надежда Шаталина. Прилетела из США, штат Миннесота, по ее же словам. Точной даты прилета не знаю, я узнал в воскресенье. Проверь, пожалуйста, все, что сумеешь найти. Кто, как, что, каким рейсом, из какого города. Разузнай, что о ней известно в штатах и у нас. Я сегодня тебе скину информацию, в каком отеле она остановится. Приставь кого-нибудь из парней посообразительнее. Якобы для охраны и выполнения всех капризов. Пусть приглядывает, но ей, естественно, не говорит. И еще… так, мой тесть делал переводы в США – опять же, это только вероятность. Если получится, найди концы. Переводы были регулярные.

– Понял, шеф, все сделаю.

– Сейчас отправь кого-нибудь к северному причалу, пусть заберет пакет для лаборатории. Ты машину забрал?

– Простите?

– Машину, спрашиваю, от бара забрал?

– Какую машину, Виктор Викторович?

– Тебе Аврора ничего не передавала? Я вчера оставил у бара машину, надеялся, что ты ее пригонишь на парковку.

– Гм… я… э-э-э… не проблема, все сделаю, шеф.

Я фыркаю. Аврора-Аврора, вот что за вредина? На что она так обиделась, что выбросила мой подарок и начисто забыла о просьбе? Хотя могла и не обидеться, могла снова залезть в блог и начитаться комментариев. Под утро после бурной ночи накрыло чувство вины – и вот, у меня в квартире сидит злобный еж.

– Знаешь, я ее сам заберу завтра. Скинь мне адрес. Занимайся Надеждой.

Я возвращаюсь к столику, погруженный в мысли о бывшей жене и мухе, которая ее укусила. Нет, здесь не просто запоздалые муки совести, здесь что-то сложнее. Котенок не из тех, кто обижается на ерунду, она успела пережить столько, что классические женские обиды ей, кажется, просто не знакомы.

Но как я умудрился накосячить, всего лишь прогулявшись утром до кофейни?

Я сажусь за опустевший стол, краем глаза замечая, что Надя снова приникла к перилам. Наблюдая за ней краем глаза, я читаю сообщение с адресом новой работы Авроры, думая, как завтра заберу ее, ошалевшую от первого рабочего дня длиной в сутки. Кто вообще заставляет стажеров работать сутками? И как мне объяснить ей, что подруга, которая пользуется безвыходным положением и требует ишачить сверх нормы за копейки, вовсе не подруга?

Да в гробу я видел эту роль воспитателя!

– Аврора, осторожно…

Твою мать. Они так похожи… фигура, прическа, жесты, походка.

– Как ты меня назвал?

ДНК-тест можно не проводить. Я только что его провел сам для себя.

– Кто такая Аврора, Виктор?

В глазах Нади вспыхивает обжигающая ревность.

Что ж, если она обидится, хотя бы ясны причины…

Аврора

Я определенно переоценила свои силы.

Зато совершенно адекватно оценила нежелание возвращаться и смотреть в глаза бывшему мужу. И думать о причинах нежелания тоже не хотелось. Поэтому когда Леся проводила вводную экскурсию и сказала:

– Вообще у флориста смена сутки через трое, потому что мы работаем круглосуточно. Но ты пока что стажер, так что график…

Я выпалила:

– Нет! Хочу, как у всех.

Леся с сомнением на меня посмотрела, но пожала плечами:

– Окей, как тебе удобнее. И что, прямо останешься на сутки?

– Да! Прямо с этого момента.

– У тебя все в порядке?

– В полном!

С открытым ртом я ходила по цветочному салону, думая, что оказалась в сказочных декорациях, а вовсе не в магазине. Я представляла небольшой ларек, которые, как грибы после дождя, то и дело вырастали на всех мало-мальски проходимых местах. Но салон Леси занимает аккуратное двухэтажное здание в историческом центре города. Шикарная винтовая лестница ведет наверх, на склад и в кабинеты, а внизу располагается роскошный зал с мраморным прилавком, витринами и даже несколькими столиками, где ожидающие заказ клиенты могут выпить кофе.

– Раньше здесь был секс-шоп, – хихикает Леся. – Вообще муж его купил, чтобы меня позлить. Но я сказала, что если займусь бизнесом в секс-индустрии, ему нечем будет удивлять меня в постели. Ходил обиженный две недели, сказал переделывать под цветочный бизнес.

Интересно, а если бы Леся не переделывала магазин и взяла бы меня сюда на работу, Виктор бы пришел в ярость? Мне кажется, что да, и эта мысль неожиданно веселит.

– Направлений два: заказы с сайта, приложения и агрегаторов и личные заказы от тех, кто дошел до салона ножками. Самое главное! Кнопка вызова охраны вот. Охрана появляется в течение минуты и быстро упаковывает всех, кто не дружит с головой. Как принимать заказы через интернет, девчонки покажут. Ну и непосредственно букетикам будешь обучаться у Альбины, у нее с тобой совпадают смены.

Леся понижает голос:

– Вообще она жуткая стервозина. Но все-таки опасается открыто конфликтовать. Я ищу замену, но приличных флористов не так уж и много. Если вдруг что-то будет такое… ну… не стесняйся, в общем, говорить мне.

Альбина оказывается роскошной блондинкой с обалденно длинными ногтями. Серьезно, я таких в жизни не видела! Она удивительно ловко ими орудует, составляя букеты, и они у нее действительно гениальные. Осматриваясь, я любуюсь несколькими уже готовыми заказами. Жутко стильно, дорого, роскошно. Это не пошлые «101 роза» или тортики из киндеров. Это произведения искусства. Альбина способна составить букет любой сложности, под любой интерьер. Она говорит на языке цветов, как на родном – и эта услуга тоже есть в прайсе. Я не уверена, что флористика – мое призвание, но я определенно хочу разбираться в чем-то так же круто, как Альбина.

Увы, но учить меня она не собирается.

– Что мне делать? – спрашиваю я, когда Леся уезжает на учебу.

– В душе не ебу, – лениво отмахивается девушка.

Грубость в голосе резко контрастирует с ее внешностью и талантом.

– Я хочу учиться и помогать тебе.

– Вот и помогай – сядь за свой стол, чучело, и не путайся под ногами. Распечатай заказы, я хз, займись чем-нибудь и не еби мозги.

Понятно, с дружеской атмосферой не складывается.

– Ты не покажешь мне программы и где что лежит?

– Иди в жопу.

Не покажет.

Со вздохом я сажусь за стол и включаю компьютер. К счастью, метод научного тыка никто не отменял, а приложение для сбора заказов довольно простое. С этим справился бы и ребенок, но, подозреваю, Альбине не нужны мои распечатки. Она просто хочет отделаться и болтать по телефону дальше.

Интересно, ей не влетит за то, что сачкует от работы?

Впрочем, если взглянуть на заказы, то большинство из них вечерние и всего один дневной. Должно быть, утром здесь совсем нет заказов.

– Малая… эй, слышишь, спускайся вниз, в восемь надо открыться.

Хочется кинуть в нее кактусом, но они стоят слишком далеко, да и ни в чем не провинились. Но если перед Островским я теряюсь и впадаю в панику, то вот наманикюренная блондинка меня совсем не впечатляет. Хотя и устраивать безобразную свару в первый рабочий день неразумно.

Я спускаюсь вниз, дожидаюсь восьми и отпираю замок, а потом сажусь за прилавок и открываю прихваченный из кабинета ноутбук. Очевидно, что Альбина не станет учить меня, но можно немного поучиться самой. По крайней мере разобраться, какие вообще бывают букеты, как сочетать цветы и какие использовать материалы.

Благо, в сети куча информации. Море статей, мастер-классов и несколько с виду неплохих платных курсов. С одной стороны тратить деньги, отложенные на квартиру, неразумно. С другой, я вкладываюсь в профессию, которая может продержать на плаву.

Вскоре мы вырабатываем идеальную стратегию работы. Я не имею никакого желания лезть к Альбине, а она – учить стажерку. Поэтому я встречаю посетителей, записываю их заказы и варю кофе, пока блондинистая стерва в норе составляет шедевры. Мне даже нравится: все комплименты в адрес салона получаю я, в свободное время изучаю теорию. Наслаждаюсь ароматом сотен цветов и заряжаюсь оптимизмом: у меня все обязательно получится.

Особенно это чувство крепнет, когда Альбина дает мне задание.

– Сделай букет, у меня нет времени возиться с этой копеечной херней.

Кто-то действительно заказал одну из самых недорогих позиций с хризантемами. Вообще клиенты редко выбирали готовые букеты, предпочитая платить за индивидуальный подход, но бывало, падали заказы из каталога. На мой взгляд корзинка с хризантемами очень милая, хотя Альбине наверняка скучно ею заниматься.

Может, наставница не так уж и плоха? Увидела, что я адекватная и старательная, и постепенно оттает?

– А как ее сделать?

– Берешь губку, держишь ее под струей воды, пока вся не станет мокрая, кладешь на дно корзины, втыкаешь в нее цветы – и отдаешь клиенту. Давай, ничего сложного в этом нет, шевелись, заберет через полчаса.

Я совру, если скажу, что не волнуюсь. Нельзя накосячить! Жаль, я не записала инструкции, но, вроде бы, запомнила. И все повторяю с точностью: держу темно-зеленую губку под краном, пока она не намокает, укладываю в корзину и начинаю скрупулезно вставлять в нее хризантемы. Оказывается, это дико сложно, и несколько цветков не выдерживают натиска, ломаются.

На мой взгляд, корзинка получается вполне себе ничего, и я украдкой ее фоткаю – для истории. Мне хочется поскорее вручить ее клиенту и выдохнуть. Он забирает заказ на закате, почти перед тем, как салону надлежит закрыться для посетителей, оставив лишь прием заказов через интернет и выдачу их курьерам.

Увы, но Альбина больше не дает мне заданий, предпочитая разбираться с букетами сама, а я чувствую, как возбуждение и энтузиазм первого рабочего дня сходит на нет и сменяется усталостью. Я пытаюсь не спать, постоянно мониторя сайт, чтобы не потерять ни одного заказа. Но за весь день во рту у меня были только кофе и печеньки, я не решилась оставить салон. А еще накопилась усталость, ведь и прошлую ночь я спала из рук вон плохо.

Остается нерешенным важный, на самом деле, вопрос: стоит ли говорить Лесе о поведении Альбины? С одной стороны я хочу учиться и работать, а с Альбиной нет никаких шансов. Можно пройти тысячи курсов в сети, но без практики и стажировки мой максимум – корзинки с орхидеями. С другой, начать работу с жалоб и нытья… с Альбины станется отомстить, и тогда даже если Леся отдаст меня другому флористу, ситуация не изменится… Боже! Ну почему я вообще не умею работать в коллективе?! Почему я, идиотка, пять лет сидела в комнате под замком вместо того, чтобы упрямо ползти к самостоятельности?!

– Экзамен на взрослость полностью провален, – уныло бормочу я, когда глубокая ночь сменяется робким рассветом.

Заказов нет. Телефон молчит, приложение тоже. Я опускаю голову на прилавок, и остаток ночи так и проходит: в полудреме, с тяжелой головой и огромной жалостью к себе.

А ты думала, будет легко и просто?

Сама не понимаю, как уснула. Вот я прикрываю на миг глаза, и вот уже слышу:

– Я бы очень хотел заказать букет…

– С удовольствием его для вас составлю.

Альбина, оказывается, умеет не только презрительно и холодно цедить, но и ворковать – неудивительно, что у нее куча шикарных отзывов.

– На языке цветов я могу составить любую фразу…  От предложения руки до признания в ненависти… от желания до сожаления. Чего вы хотите?

– Просто букет. Без тайных смыслов. Без зашифрованных посланий. Сделайте что-то небольшое, но достойное. Цена меня не интересует, не гонитесь за экономией.

– Вы можете присесть, сейчас стажер сделает вам кофе…

Я уже собираюсь было вырваться из объятий Морфея, когда меня совершенно насильно оттуда вытаскивают: Альбина прыскает на меня из пульверизатора ледяной водой.

– За сон на рабочем месте увольняют вообще-то! Иди, причешись, и сделай клиенту кофе! До конца твоей смены еще полчаса! Шевелись, давай, лентяйка. Тоже мне… стажер.

Я быстро юркаю наверх, где долго умываюсь. Из-за тотального недосыпа и резкого пробуждения руки дрожат, и войти в норму никак не получается. Блин! Вот идиотка! Спать на рабочем месте в первый же день… да не в уголке, а прямо за прилавком, при клиенте! Почему я не слышала? А если бы это был не заказчик, а вор? Даже грубость Альбины не расстраивает, ибо если она нажалуется Лесе и потребует меня выгнать, будет совершенно права.

Кто меня тянул за язык соглашаться на полные сутки? Во-первых, с непривычки это тяжело. Во-вторых, я бы могла стажироваться не только у Альбины. Из-за тупой ревности нажила себе проблем! А теперь попроситься на пятидневку неудобно… или Леся поймет, если я скажу, что переоценила силы?

Только бы не вылить на клиента кофе…

Кое-как причесавшись и нацепив дежурную улыбку, я спускаюсь в зал, чтобы сварить чашку ароматного кофе и сгладить наверняка уже произведенное впечатление. И замираю, потому что за столиком сидит бывший муж.

– Ты что, издеваешься надо мной?

Приходится подойти вплотную и говорить тихо, потому что Альбина старается от души: за неимением возможности болтать на языке цветов, она говорит на языке тела. Островский ей явно нравится, и мне хочется воткнуть шипастые розы прямиком в откляченный зад.

– Я приехал за тобой. Валентин занят.

– У тебя один водитель?

– Я очень экономный. И вообще, время только семь, поднимать персонал в такую рань бесчеловечно. А я – очень заботливый руководитель. В отличие от твоей этой…

Он косится в сторону Альбины.

У меня нет сил спорить.

– Мы можем просто поехать? Моя смена закончится через двадцать минут.

– Собирайся. Я подожду.

Я варю чашку крепкого черного кофе, а потом уточняю у Альбины, буду ли еще нужна – и она почти выпихивает меня из зала, явно жаждя остаться с Островским наедине. Как же все бесит! Никогда бы не подумала, что недосып может превратить меня в такое злобное существо.

Когда часы показывают ровно семь, а флорист из новой смены уже переодевается, я спускаюсь вниз и застаю Альбину и Виктора, мило воркующими возле прилавка. Рядом стоит действительно шикарный букет из ирисов, перевязанный серебристой лентой, а на прилавке валяются несколько купюр. Там явно очень щедрые чаевые, потому что Альбина буквально сияет. Она так облокачивается на прилавок, что роскошная грудь едва не вываливается из декольте.

– Я готова.

На лице начальницы появляется гримаса раздражения, а Виктор, как ни в чем не бывало, подхватывает с прилавка букет и… протягивает мне.

– Поздравляю с первым рабочим днем, котенок. Хотел подарить тебе завтрак, но вы оказались единственным местом, которое работает с самого утра.

Глаза Альбины становятся размером с блюдце. Я злюсь на Островского, он явно издевается, причем не совсем понятно, надо мной, над собой или над заигрывающей с ним блондинкой. Но все же где-то в глубине души робко шевелится мстительное удовольствие.

– А вы… знакомы…

– Да, мы даже женаты. Ничего не забыла? Тогда поехали. Если не устала, можем где-нибудь позавтракать.

Если мы сейчас не уйдем, позавтракают мной.