27

Марк

Жить по расчету проще. Делаешь так, как написано в бумагах, и получаешь результат. Никаких угрызений совести, мучительных выборов и эмоциональных тупиков. А когда понимаешь, что надо что-то сделать и как-то все исправить, то инструкции нет.

И все попытки кажутся какими-то мелкими, невыразительными. Вот совершить бы подвиг — тогда да, а так бег на месте, да еще и с препятствиями, которые сам себе воздвиг силой мысли.

Я мог сколько угодно писать ей и говорить, но по факту это только и оставалось словами, растворяясь невесомо в воздухе. Снова листаю ее биографию, чтобы найти хоть какую-то зацепку. Чем я могу ей помочь или что могу для нее сделать. Потому что вряд ли она попросит сама, а создавать такую ситуацию намеренно… она это не заслуживает.

И маленькая, хоть и все равно зацепка, находит меня сама. Как знак свыше, не упустить этот шанс. Сделать приятное. Хоть и воспользоваться своим преимуществом.

Всю ночь так и не спал толком. Ее слова вечером вперемешку с мыслями о чертовом свидании…

И изюминкой всего надо будет сделать какой-то подарок на день рождения. Но такой, чтобы она не смогла его выкинуть или сжечь. Что-то, что останется только в памяти.

Меня не было дома сутки и за это время я получил от жены всего одного сообщение, после которого мне хотелось засмеяться. “Как дела? Когда мы пойдем выбирать новый костюм?”

Мыслей о том, что я могу не вернуться, у нее не было в принципе. Я ведь всегда возвращался. Зачем-то. Потому что было удобно, было привычно и выгодно.

Открываю дверь в квартиру и чувствую аромат чего-то вкусного. После трех кружек кофе за день — это кажется чем-то невообразимым. Марина выходит из кухни, встречая меня, приветливо улыбается и спрашивает, буду ли я ужинать.

Она всем видом показывает, что куда бы я не пропал на сутки, я все равно вернусь сюда. К ней.

— Поговорим? — неожиданно, кажется, даже для самого себя, я произношу это вслух. Маска уверенности на несколько секунд слезает с ее лица, приоткрывая истинное недовольное выражение, но затем она снова умело поправляет ее улыбкой.

— Мой руки. — Кивает мне и идет на кухню.

Нанять бы человека, который за меня решил бы все вопросы в моей голове. Может, психолога или психотерапевта посетить. Должно же быть какое-то решение. Почему так сложно-то поговорить о том, что я чувствую? Как два года назад с Алисой не мог найти нужных слов, так и вчера. Будто я согласен со всем, что она сказала. Да даже с женой, которую не люблю, и то сложно объясниться.

Не люблю.

Набираю в руки холодной воды и ополаскиваю лицо. Кого-то же я должен любить? С кем-то же должно быть хорошо? И все мысли активизируются, собираясь в один определенный образ. Что тогда, что теперь.

Прежде, чем идти есть, хочется остановить время и побыть в одиночестве. Скидываю с себя всю одежду и захожу в душ.

В кожу бьют жесткие струи воды. Я делаю воду еще прохладней. Хочу, чтобы было холодно и дискомфортно. Хочу, чтобы все чувствовалось ярче. Чтобы было больно. Чтобы понять, наконец, каково это и как это принять.

Достаточно ведь просто повернуть немного ручку, примешивая в холодную воду немного теплой. И все. Сразу станет легче. А когда комфортно снаружи, тогда и внутри все успокаивается. Поэтому прежде, чем лезть к Алисе в душу, надо создать уют и комфорт снаружи.

Интересно, она прочитала то, что я ей оставил или удалила сразу? Надо было написать не “Гаечке”, а “Смета по проекту”. Тогда бы она точно открыла.

Хочется улыбнуться, когда вспомню ее, такую серьезную недотрогу, рассматривающую меня с утра. Гадала, почему я пришел в таком виде. Уверен, она правильно поняла, что дома я сегодня не ночевал.

Она так близко, но одновременно между такая пропасть, которую я создал сам. Мне так хочется, чтобы она была рядом со мной. Хочется измениться для нее.

Но, когда она вот так равнодушно сидит рядом, хочется разнести все, чтобы только она сделала хотя бы один шаг навстречу.

“Меня сводят с ума две вещи: твое присутствие и твое отсутствие”. Пишу первое, что приходит в голову, и о чем я думаю уже сутки.

Да, даже если не прочитала, так будет еще лучше. Не буду пока лезть в душу.

Выключаю воду и открываю дверцу душевой кабинки. Прислонившись к косяку, в одном халатике на, похоже, голое тело, стоит Марина. Делает несколько шагов в мою сторону и касается полотенцем ноги. Ведет вверх, вытирая каждую каплю воды. Смотрит в глаза, мельком в область паха, прикусывая губу, и снова в глаза. Задевает кожу на моем бедре ногтями и кладет ладонь мне на попу. Да, она готова сейчас сделать, что угодно. Даже жалко ее. Она ведь знает, что я не отвечу так, как она заслуживает. Я и ей порчу жизнь, давая надежду на что-то.

— Спасибо, — киваю ей, — что помогла вытереться, но это было лишнее. Забираю у нее полотенце и промакиваю голову. — Кажется, ты предлагала поужинать? — оборачиваю влажную ткань вокруг бедер и выхожу.

Она натягивает на мраморное лицо загадочную улыбку, показывая, что у нее еще есть для меня пару ловушек. Или она это воспринимает, как ролевую игру?

— Ты устал, наверное, — ищет за меня оправдания, — я сейчас положу поесть, присаживайся. — Я занимаю свое место за столом и наблюдаю, как она наклоняется перед духовым шкафом, показывая, что на ней нет белья. Делает еще одну попытку. Медленно выпрямляется и открывает духовку. Вид и аромат от огромного противня с лазаньей ставит в тупик.

Мы оба знаем, что это все для меня. И она специально готовит целую сковороду, чтобы у меня сработал какой-то инстинкт. Я не смогу уйти от “кормушки”, пока там будет еда.

Вся картина вдруг выстраивается в одну длинную цепь событий. Где звеньями являются постоянные события, удерживающие меня с ней. Сначала еда. Потом какое-то мероприятие, где я обязательно должен ее сопровождать. Потом поход к врачу, где ей нужна моя поддержка. Через месяц еще что-то, где мы должны быть вместе. Всегда были мини-цели, почему я должен быть с ней.

Она ставит передо мной тарелку и подает вилку. Усаживается напротив и, случайно скинув с плеча халат, смотрит на меня, предлагая себя.

— Ты не будешь есть?

— Нет, голодные женщины более страстные. — Говорит с придыханием. Раньше бы я просто согласился, теперь почему-то не хочется.

— Ты книжек, как соблазнить мужа, начиталась? — Усмехаюсь и, наколов на вилку кусок еды, отправляю в рот.

Она откашливается, поправляет халат. Лазанья, и вправду, чудесная. Прям как в том ресторане.

— Где ты был? — Переводит разговор на другую тему, понимая, что эта зашла не туда, куда она планировала. — Я звонила твоим родителям, они сказали, что к ним ты не приезжал.

— Работал.

— Ночью тоже?

— Нет, ночью я спал.

— Где? — Осторожно переспрашивает. Ей интересно, но одновременно она боится услышать, что с другой женщиной.

А мне не хочется рассказывать, что я спал в другой своей квартире. В квартире, в которой она никогда не была. Там вообще, кроме домработницы, была всего одна девушка и оставила кучу своих вещей, так и не забрав их.

— В гостинице. — Смотрю в глаза и вру.

— Марк, я не понимаю. Что случилось? Почему ты уходишь, пропадаешь на сутки, ночуешь в гостинице? Все же было хорошо? Я просто позвала тебя поесть…

Просто дело было совсем не в тебе. Промакиваю рот салфеткой и кладу вилку в тарелку, облокачиваясь на стол.

— Я вдруг понял, что я ошибся.

***

— В чем ты ошибся? — Она ежится и стягивает полы халата, скрывая наготу, о которой уже пожалела.

— Ты счастлива со мной?

— Конечно, — не задумываясь, отвечает и даже смотрит в глаза.

— Не ври себе.

— Лазанья невкусная? — Переводит разговор, а значит тема ей не нравится.

— Вкусная и она тут не при чем, — усмехаюсь, накалывая на вилку еще кусок.

— Я всегда мечтала, чтобы ты стал моим мужем. Еще, когда мы были подростками, поэтому я счастлива уже оттого, что ты рядом.

— Глупая ты. Потому что не знаешь, что может быть по-другому.

— Так покажи, как может быть по-другому. Я не против.

— Я бы показал, но не хочу.

— А кому хочешь?

— Никому. — Знать про Алису ей не нужно. Не хочу, чтобы вообще кто-то приближался к ней, и, тем более начал доставать ревностью.

— Два года ты жил и тебя все устраивало, а теперь вдруг ты ударился в философию?

— Старею, видимо, — пожимаю плечами в ответ.

— Хочешь развестись? — Хочу, но отрубать все сразу не спешу. Слишком больно будет. Было бы лучше, если б она сама поняла, что так будет. А для этого надо время.

— Давай для начала просто поживем отдельно.

— Моя семья вложила столько денег в твой бизнес, и ты подписал тот брачный договор. Тебе придется вернуть все, даже с процентами.

Никто ничего не простит и не забудет.

— Это всего лишь бумага, заработаю еще.

— Я не дам тебе развод. — Цедит сквозь зубы и, оттолкнув стул, поднимается, нависая над столом. Кажется, даже сейчас она пытается давить на меня тем, что смотрит свысока. Усмехаюсь, наблюдая за ней. Мне было так удобно с ней, что у нее даже сложилось мнение, что она всем руководит, хотя на самом деле, я намеренно позволял руководить, скидывая часть обязанностей на нее Не все же по салонам бегать. — Ты мой муж. — Поднимает руку, направляя на меня указательный палец. — Хочешь любовницу? Пожалуйста. Но ты, все равно, останешься моим.

— Это глупо. — Пожимаю плечами и улыбаюсь. Она когда-то поймет это и ей надо время. — Зачем тебе мужчина, который тебя не любит и не хочет?

— Ты сам не знаешь, чего ты хочешь и что любишь. У тебя так много желаний, что ты часто путаешь понятия цели и вожделения.

— В любом случае, нам надо пожить пока отдельно. — Надеюсь дать ей время, чтобы она тоже поняла, что это утопия. Так жить. Я поднимаюсь из-за стола, так и не доев.

— Марк, не уходи, — ее голос дрожит, когда она понимает, что я не шучу. — А как же Юбилей дяди? Мы не можем его пропустить. — Очередной крючок с наживкой, который я должен сейчас заглотить.

— Встретимся там. — Ее дядя пока руководитель проекта и не появиться там я не могу.

Разворачиваюсь и иду в свой кабинет. Я должен забрать какие-то вещи. Только вещей, которые мне очень нужны, на самом деле так мало. Ноутбук, ежедневник, пара папок с документами. К черту одежду и всю эту мишуру. Цепляюсь пальцами за обручальное кольцо и с трудом стягиваю его. Кручу в пальцах, рассматривая, пока оно со звоном не падает на столешницу. Быстро поднимаю его и убираю в шкатулку. Его место тут. В этой квартире. Туда я не хочу его везти. Складываю все в сумку и выхожу в коридор.

Второй раз я оставляю женщину. Кажется, Алиса чему-то научила меня. Я не хочу сейчас быть грубым и резким. Хочу, чтобы Марина тоже поняла, что если за два года этот брак не приобрел нормальную форму, то вряд ли последующие годы что-то исправят.

— Ты не можешь вот так просто уйти! — Она повышает голос, возникая из ниоткуда. Кажется, это впервые. По крайней мере, в мой адрес.

— Могу. — Натягиваю ботинок и зашнуровываю.

— Ты ничего без меня не можешь. За два года ты вообще не приложил никаких усилий ради семьи и дома, это все держится на мне. Ты один сдохнешь и уже через неделю приползешь назад.

Да уж, домработница, что приходит к нам чуть не каждый день и готовит еду, видимо, получает деньги ни за что.

— Соберешь мои вещи, хозяюшка? — В ее глазах жалость сменяется обидой, а потом ненавистью и снова решительностью.

— Марк, подумай еще раз, ну куда ты поедешь? — Мягким голосом убаюкивает мою бдительность. — Тут твой дом. Твоя одежда. Еда. Жена. Я все сделаю, как ты хочешь. Не горячись.

Она делает шаг навстречу и повисает у меня на шее. Ее сердце барабанит мне в грудную клетку, передавая свое волнение и страх. Кладу руку ей на поясницу, прижимая к себе. И ее боль понимаю, оставляяа одну, и свою — оттого, что живу не с той, с которой хочу.

Целую в лоб и отпускаю.

— Нам надо время.

Жестоко сейчас давать ей надежду, но хочу, чтобы она сама поняла, что это тупик для нас. Существовать можно, но жить нет.