Глава 18. Приоритеты

Идти в ближайший ресторан не хотелось: мало ли с кем столкнёмся в опасной близости от офиса Попова. Поэтому Стас что-то там погуглил на картах, и вот мы топаем прогулочным шагом в сторону центра. Нагуливаем аппетит, как сообщил мой шеф, но он, кажется, даже примерно не представляет, сколько я в состоянии съесть, находясь в этом теле. Счёт однозначно придётся делить пополам.

Вывеска показалась мне смутно знакомой, и ощущение дежавю не покидало ровно до момента, пока скучающий официант не принёс нам меню.

— Точно! — воскликнула я, пугая и паренька, и своего начальника. Эти завитушки по углам картонной склейки врезались мне в память, как только увидела их в первый раз. — Я ведь здесь уже была.

— Здесь? — недоверчиво переспросил Стасик. Его сомнение понять совсем несложно, ведь заведение было не из дешёвых. Мне бы и в голову не пришло отправляться обедать в место, где ценник салата равен сумме, на которую дома я бы смогла приготовить кастрюльку рагу из говядины. — Давно?

— Не очень, — бросаю быстрый взгляд на официанта, который ждёт пока я закончу ностальгировать. — По работе.

— Ясно.

Мужчины быстро теряют ко мне интерес: свой заказ я оглашать закончила, а шеф отвлекается на телефон. Мне же становится смешно от нахлынувших воспоминаний.

Это было то ли пятое моё перемещение, то ли шестое. Я попала в тело женщины, которую муж не просто бросил, но и решил самоутвердиться за её счёт. В ход шло всё — тонкие издёвки, едва заметные, но не менее болезненные унижения, и точные удары по самым чувствительным местам. Всё осложнялось ещё и тем, что сын-подросток буквально всадил нож матери в спину, предпочтя переехать к отцу. Но тот ларчик открывался просто: у будущей мачехи была родная дочка, чуть старше мальчика и ровно такая же прошаренная, как и её мать. К чему платить алименты на ребёнка, когда можно ровно их же стребовать с бывшей жены?..

«- В общем, вот приглашение на нашу свадьбу.

Мне протягивают конверт нежно-розового цвета с двумя нарисованными колечками на оборотной стороне. Медленно вскрываю и вчитываюсь в открытку. Словно ещё один удар под дых клиентке — свадьба назначена на день её рождения. Хотя как по мне, избавиться от такой пиявки было бы отличным подарком на тридцати семилетие.

— Так что, Ириш, придёшь? — улыбается мужчина, смотря очень внимательно. Он именно так и измывался над уже бывшей женой: делая что-то болезненное, но вроде бы из благих намерений и обязательно с улыбкой. И каждый раз очень тщательно отслеживая реакцию и упиваясь беспомощностью и подавленностью нашей клиентки.

— Мы будем ждать, — вторит ему сидящая рядом женщина. Аллочка. Блондинка с ненатуральными губами, грудью, бровями, ресницами и ногтями. Цвет волос, кстати, тоже не от природы такой, но мужчинам блондинки обычно нравятся. Сидящий с нею под руку Степан отличный тому пример. — Не против, если мы посадим тебя за столиком рядом с моей двоюродной тётей? Она тоже придёт одна, из деревни, и вам будет о чём поболтать.

Я не отвечаю, разглядывая пригласительный. Вернее, делаю вид, что разглядываю, потому что в мыслях прикидываю бюджет для открытия антикафе. Ирина, хозяйка этого тела, прекрасно оперирует цифрами, а вот я по привычке всё пытаюсь провести манипуляции на бумаге. Бюджет вроде бы сходится, но так и тянет перепроверить…

— Ир, ты нас что, совсем не слушаешь? — сердито спрашивает мужчина. — Сидишь и витаешь в облаках. В салате, вон, больше ковыряешься, чем ешь. Когда в следующий раз сможешь так выбраться в ресторан?

— Блин, Стёп, прости, — практически искренне говорю я. — Действительно, задумалась, а память как решето. Не помнишь, какой марки у меня был вибратор?

Алла поперхнулась, а её будущий супруг застыл, словно изваяние.

— Твой… что? — наконец выдавил он из себя.

— Вибратор, Стёпушка, — ласково, словно ущербному, повторяю я. — У меня был на батарейках, нормального такого размера, и ещё один вакуумный, поменьше. Вот только после переезда ума не приложу, куда их подевала! А раз пока с мужчинами у меня пауза, самое время обновить парк игрушечек. Но старая модель была прям хороша, да и размер как под меня делан.

Несколько секунд за столом царила тишина. Оба собеседника смотрели в мои честные невинные глаза и явно пытались подобрать слова.

— Ира, ты о чём вообще? Какой к чертям вибратор, мы же женаты были!

— Фиолетовенький такой, в ванной ещё всегда лежал. Забыл, да? Жаль…

Ход был до смешного простым — у каждой женщины в ванной комнате то плойка хранится, то фен, то ещё что. Само собою, что рядовой среднестатистический мужчина в эти гаджеты не лезет, и истинным назначением не интересуется. Степан был как раз из таких. Среднестатистических.

— Аль, а ты каким пользуешься? — обращаю внимательный взгляд на любовницу бывшего мужа клиентки. Ой, пардон — невесту. — Может тогда ты чего подскажешь?

— Я… — явно теряется женщина. — Не…

— Что, и ты не помнишь? — теперь искреннее огорчение. — Дома тогда посмотри и напиши мне, ладно?

— Ирина, что за цирк ты сейчас устроила? — Степан почти ревёт на весь ресторан. — Что за безумные фантазии?

— Да ладно, Стёп, не надо стесняться, — пожимаю плечами. А к нам как раз спешит официантка с напитками. Молоденькая и весьма симпатичная. — Алла ведь тоже в курсе, что ты слабоват на передок. С таблетками худо-бедно держался, но ведь ещё и размерчик подкачал. Само собой, любая нормальная женщина уже через неделю возьмёт что-нибудь для… подстраховки.

Степан багровеет, Алла бледнеет, официантка резко отворачивается, чтобы сдержать смешок. Я же изображаю из себя первостепеннейшую дурочку, которая совсем не понимает, что именно сказала не то.»

Из той переделки я вышла с максимальной для клиентки выгодой, оставив бывшего мужа с порушенной самооценкой и отрицательным счётом в банке. Любовница так за него и не вышла, испугавшись предстоящего долга, а вот бестолкового сына пришлось принять назад. Правда насколько мне известно, Ирина не стала убирать ту жёсткую и почти военную дисциплину, которую вводила я, дабы выбить всю блажь из головы мальчишки. Но каждую стычку со Степаном до сих пор вспоминаю с теплом и нежностью. Кажется, ни до, ни после я никого так активно не троллила.

Стас наконец-то обращает своё внимание на меня. Неодобрительно смотрит на так и не сходящую с лица улыбку и качает головой. Он явно рассержен…

— Что-то случилось? — вежливо уточняю я.

— Да так, один из проектов провалился, — мужчина сдвигает брови и смотрит на уже потухший экран телефона.

— Серьёзная потеря?

— Не твоего ума дело.

Я пожимаю плечами, совершенно не обидевшись на грубый тон. Не моего, и ладно. Стасик был таким всегда, когда дело касается его драгоценной науки, и остаётся только смириться. Можно, конечно, и вовсе не касаться этой темы, но для такого я слишком любопытна, а Стас иногда нет-нет, да и расскажет что-нибудь интересненькое. Не то, чтобы я всегда могу это понять, но запомнить — однозначно.

— Не хочешь говорить о делах, тогда скажи, чего ради подкарауливал меня сегодня. Я же только вчера отправила письмо с отчётом, и наша встреча должна пройти уже во время перемещения. Дней через десять же, да?

Стас молчалив, и мне это не нравится. Молчалив, сердит и о чём-то переживает. Возможно дело в том его проекте, который не получил развития, но на душе становится уж очень неспокойно.

— У меня есть к тебе предложение, Мира, — начинает Станислав. — Видят небеса, было бы проще говорить это по телефону, а не в лицо нашей клиентки, но разговор такого плана нужно проводить только глаза в глаза.

— Стас, ты меня пугаешь, — невольно поджимаю губы. — А чтоб ты знал, волноваться беременной женщине категорически нельзя.

— Беременной, говоришь?.. — суровый взгляд сменяется задумчивым, и некоторое время мой начальник размышляет. — Ты хоть осознаёшь, что настолько срослась с нынешней ролью, что даже не делаешь различий между собой и… ней.

Он выделяет последнее слово, и мне это не нравится. Как не воодушевляет и его замечание, что я срослась с ролью. Да, я сейчас многое вношу в жизнь Юлии Смирновой, но всякий раз прекрасно помню, кто в этом теле хозяйка, а кто — гость. Только однажды в моей практике был случай, когда я начинала путаться, где ещё я, а где наша клиентка, но это происходило из-за того, что затянула с обратным перемещением и пробыла в чужом теле без нескольких дней три месяца. Больше мы такого не повторяли, да и сейчас не чувствую в себе ничего похожего.

— Мне кажется, — продолжает Стас, отмечая мою задумчивость, — что в этот раз тебе не нужно проводить обратный переход.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, пока до меня не доходит смысл только что сказанного предложения.

— Что значит, не нужно? — я сбита с толку. Мне требуется больше информации. — Стас, ты вообще о чём?

— Сегодня у нас на календаре старый новый год. Считай, что наступило время для маленького, но очень нужного чуда.

— Какого ещё чуда?! — я едва сдерживаюсь, чтобы не повысить голос. — Это же… Это…

Кажется, у меня даже слов нет, чтобы описать то, что говорит мой шеф. Но он, жёстко смотря на меня, чётко и по слогам произносит:

— Это. Твой. Шанс.

К счастью, официант приносит напитки и расставляет тарелки. Практически сразу же на стол ставится мой салат с овощами и красной рыбой, и стейк с гарниром из бейби-картофеля для Стаса. Вокруг нас суетятся почти три минуты, и всё это время мы не сводим друг с друга глаз. Я просто перестала понимать, о чём думает Станислав Волков. Мне нужны объяснения.

— Обещай, что выслушаешь, не перебивая, — просит меня шеф, и я молча киваю. На эту сделку я готова пойти.

С минуту Стас собирается с мыслями, а после делает глоток из своего стакана и начинает.

— Мира, мы знакомы с тобой уже целую кучу времени, и я могу смело сказать, что если кто и заслуживает долгой жизни, то это ты. И ты, чёрт побери, хочешь жить, поэтому вгрызаешься в каждую возможность перемещения, словно терьер в лисий хвост. Судьба просто обязана стать к тебе благосклонной, вот только медицина не готова предоставить шанс на спасение. И знаешь, о чём я подумал?

Так и тянет сказать, что какую-то дичь, но меня попросили выслушивать молча.

— Что Юлия Смирнова — твой шанс на вторую жизнь. Вспомни сама, ведь она тебе с самого начала не понравилась. И ты не раз об этом говорила. Избалованная, неуравновешенная, думающая лишь о себе. Ты правда считаешь, что если на чашу весов положить твою жизнь и жизнь нашей клиентки, судьба выберет её? Ту, которая планировала избавиться от собственного ребёнка? А ведь он даже не мог ничего сказать или сделать в свою защиту.

Очень хотелось напомнить Стасу, что прямо сейчас Юля тоже не сможет за себя постоять, находясь в таком же положении. Но шеф, чёрт побери, сказал его не перебивать.

— В общем, я тут подумал, подсчитал… Если не производить обратное перемещение, то велика вероятность, что ты, как более сильная личность, способна окончательно вытеснить хозяйку из этого тела. Будешь жить в семье, а если захочешь, то отселишься. И ты же любишь детей? Вот, считай одна мечта уже исполнилась. Пусть это будет твоей второй жизнью, как во всех тех новомодных сериалах про попаданцев.

Молчу. Не готова ещё отвечать, а шеф продолжает сыпать фактами.

— Да, знаю, что это риск. Владелица тела может всё же перебороть, и тогда свободной душой останется уже твоя. Но разве шанс того не стоит?

Я подцепила на вилку кусочек помидора, обмакнула в сметанный соус и отправила в рот. Вкусно. Салат был вкусным и очень дорогим, но я сейчас могла позволить себе его съесть. А кроме того, могла позволить ещё и по другому поводу — Юлия Смирнова прекрасно переносила лактозу, в отличие от меня настоящей. Она была здоровой, молодой, красивой, чёрт побери. Как же я ей позавидовала в самом начале, даже вспоминать стыдно…

— Я не могу на это пойти, — говорю, откладывая вилку и промакивая губы салфеткой. — Если поступлю так, то убью её.

— Обещаю, как только медицина будет готова, мы подлатаем твоё тело. Тебя оно, само собой, больше не примет, но её…

— Стас, нет. Если заберу её жизнь, всё равно что убью. Поставлю себя выше неё, а это плохо. И подло. Она тоже не хочет умирать.

— Мир, ну откуда тебе знать, чего там она хочет?

— Я чувствую её рядом, — прикрываю глаза, но почти сразу восстанавливаю наш контакт. — Всегда чувствовала их, своих клиенток. Едва уловимая тень, на грани фантома, но каждое моё действие и слово было с оглядкой на них и с их согласия.

Шеф смотрит на меня долгим взглядом. Медлит, думая, сказать ли что-то, а потом просто принимается за свой стейк.

— Я ведь так и знал, что ты откажешься, — бурчит он, ножом терзая волокна мяса. — Это всё твоя гордость. И глупая эмоциональность.

— Пусть будет так, — послушно соглашаюсь.

— И бесхребетность! Ешь давай нормально. Ты хоть знаешь, какие здесь цены?

— Ты что, собрался оплатить весь счёт?! — неподдельно удивляюсь я. — У тебя точно нет лихорадки?

— Не дерзи старшим! — возмущается Стас, и дальше мы какое-то время едим в тишине. — Раз уж решила вернуться, надо будет сделать это в субботу.

— Разве мы не про двадцатое число договорились? — уточняю, припоминая прошлый разговор. — А суббота — только восемнадцатое.

— Дольше тянуть смысла не вижу, — мужчина пожимает плечами. — Так что заканчивай все дела в этом теле и приходи ко мне. Будем всё возвращать на круги своя.

— Ты здесь босс, — послушно соглашаюсь. — Кстати, на моё имя не приходила почта из клиники?

Как только появятся новости по поводу возможного продолжения лечения, мне обещали написать. Но Стас опускает взгляд, и я понимаю, что в моём личном почтовом ящике по-прежнему пусто. Ладно. Не страшно, ведь до субботы ещё целых пять дней. Да и кто вообще занимается рассылкой в понедельник!