Глава 19. Разговоры по душам.

Раз уж меня так беспардонно подвинули в сроках, решаю ускориться по полной программе. Сразу же после возвращения домой списываюсь с профессором по поводу восстановления универе. Ответа пока нет, само собой, но начало уже положено.

Дальше настала очередь новых проектов. Чат с заказами не то, чтобы мог предложить особо много, но я откликалась везде, где это было возможно. Также подчистила портфолио, добавив туда конечный вариант переговорной у фармацевтов, и набросала в эскизах более приличную комнату для гостей. Не знаю, захочет Юля впоследствии общаться с Олегом или нет, но пусть будет.

Подтвердила участие в пятничной встрече будущих мамочек нашего района. Если не ошибаюсь, среди подавших заявку были две ровесницы владелицы этого тела и одна мать-одиночка. Короче, чувствовать себя белой вороной не придётся, и хоть один раз, но сходить обязательно надо.

Домашние дела шли по-прежнему хорошо. Родители явно были довольны, что их младшая и неорганизованная принцесса наконец начала взрослеть. Кажется, даже перспектива затянувшегося безбрачия их не пугала. Я с совершенно спокойным сердцем проводила вечера за настольными играми и просмотрами фильмов, а днём гуляла с кем-то из четы Смирновых — они не давили на дочь, и это хорошо.

Нынешний вечер мы проводим вдвоём с Мариной Алексеевной, так как глава семейства уехал в небольшую командировку. Вот так отходишь от дел, перекладываешь всё на помощников, а самые крупные сделки с друзьями юности всё равно приходится проводить самому... Разумеется, я планировала отправить супружескую пару вместе, но оба категорически не хотели оставлять беременную дочь дома одну. Жалко, конечно — для людей их возраста такие поездки весьма полезны. Устроили бы себе очередной медовый месяц в номере отеля, или хотя бы просто побродили по чужому городу, словно на свидании. А так — просто частые созвоны, и даже сейчас, пока мы смотрим весьма скучную мелодраму в компании баночки мороженого, родители Юли обмениваются сообщениями.

Примерно к середине фильма замечаю, что женщина и вовсе перестала следить за сюжетом.

— Может выключим тогда? — уточняю, поднимая голову с колен Марины Алексеевны. Теперь мои волосы заплетены в красивейшую, правда кривую косу. — Кажется, фильм никому из нас не зашёл.

— Извини, — признаётся мать Юли. - Просто я слегка рассеяна.

— Переживаешь из-за папиной поездки?

Понять эти волнения не составляет труда. Сколько историй я видела, когда вроде бы стабильный брак разбивается после одной такой вот командировки! Особенно когда мужчине вдруг приходит в голову, что он ещё не просто «ого-го!», но и достоен новой жизни. С новой женщиной рядом.

— Нет, не из-за этого, — качает женщина головой. — Я знаю, что у Серёжи всё в порядке. Тебе, кстати, привет от тёти Люды.

Понятия не имею, кто такая тётя Люда, а Юля её даже не помнит. Но Марина Алексеевна разворачивает ко мне экран смартфона, и вместо ожидаемых посиделок в баре я вижу залитую светом гостиную огромного дома. Сергея Петровича окружила пара возраста чуть старше его самого, запечённый поросёнок на столе украшен ягодками клюквы, а на заднем плане мальчишка лет пяти опасно наклонил к себе какую-то вазу. Всё ясно. Контракт подписывается в исключительно семейной обстановке, и любящей супруге не о чем переживать.

— Тогда в чём дело?

Я усаживаюсь напротив, поджимая под себя ноги и откладывая банку с мороженым. Телевизор отключила ещё раньше - никакая мелодрама не сравнится с настоящей жизнью.

Какое-то время Марина Алексеевна сомневается, стоит ли начинать разговор. Но, повторюсь, за последние недели Юля набрала в глазах родителей немало баллов рейтинга взрослой и рассудительной женщины, чтобы стать достойной слушательницей. Ну либо женщине хотелось хоть с кем-то поделиться своими проблемами.

— Я переживаю из-за Ольги, — наконец-то получаю признание, и оно меня немало удивляет.

— А что с нею не так?

— Кажется, она всерьёз настроена на скорую свадьбу с Константином. Во время каждой переписки это буквально читается между строк.

— Разве это не ожидаемо? — уточняю очень осторожно. В моём понимании, Ольга не стала бы таскать знакомиться с родителями мимолётного любовника. А Костя не стал приходить. Во всяком случае, тот Костя, которого я помню, и сильно сомневаюсь, что он изменился. — Конечно же ей хочется поскорее замуж. Или тебе не нравится её выбор?

Марина Алексеевна не кажется мне той злобной и властной матерью, которая станет стучать кулаком по столу, навязывая детям своё мнение. Даже если оно существенно отличается от того, что приняли дочери.

— Нет, почему же. Он вполне приятный мужчина, и кажется надёжным. Но… Ох, Юль, я уже сама себя не понимаю. Возможно, я просто надумала проблему.

— Надумала или нет — дело десятое, — качаю головой. — Но она тебя явно гложет. Расскажи. Я в этом вопросе самая что ни на есть незаинтересованная сторона, и обещаю держать разговор в секрете.

Про своё молчание я была правдива, а вот насчёт незаинтересованности, разумеется, вру. Пускай пообещала себе, что оставлю бывшего мужа в покое даже в своих мыслях, это не значит, что мне перестала быть интересна его жизнь.

Ещё одна пауза, но совсем небольшая, и вот моя собеседница решилась.

— Мне кажется, они не любят друг друга.

— С чего вдруг такое заявление? Мам, ты их видела вместе два часа. Не слишком ли маленькое время, чтобы делать выводы?

— Допустим, Константина я и вправду знаю плохо, но свою дочку-то вижу не в первый раз, — Марина Алексеевна покачала головой. — Это не любовь, у неё просто интерес к этому мужчине. И, кажется, в нём виновата я.

— Эм… Мам, можно ты выдашь чуть больше подробностей?

Иначе не только Юля, но и я запутаюсь.

-Ты ведь знаешь свою сестру — для неё либо всё, либо ничего, — вздыхает мать. — Весной мне показалось, что она излишне зациклилась на своей карьере, а ведь ей уже двадцать пять. Ну и упомянула, что неплохо бы слегка изменить приоритеты.

— А она? — тут же уточняю.

— Рассмеялась и заявила, что ей не нужно никого искать, а достойную пару найдёт себе и на работе. Возможно, этот Константин был просто самым интересным из свободных кандидатов, но вряд ли она воспылала к нему истинными чувствами.

Пожалуй, это было в стиле той Ольги, которую помнит Юля. Впрочем, младшая дочь ушла не далеко от старшей, попытавшись захомутать симпатичного мужика, которого и вовсе не знала. Оля хотя бы предварительно сблизилась с Костей, и у них всё происходит по согласию.

— Допустим, она и правда не влюблена. Но он? — спрашиваю, потому что плохо помню предновогодний вечер. Я так усердно старалась не замечать знаков внимания бывшего мужа к своей невесте, что отлично в этом преуспела. Вообще не помню, что там было между ними — только когда уже вышли на крылечко. — К нему-то какие претензии?

— Он очень вежлив и деликатен. Но создаётся впечатление, что за столом он ухаживал за Олей не из-за нежных чувств, а потому, что его к этому приучили. Либо ещё мать, либо бывшая жена, но Ольгиной заслуги в его действиях не было. К тому же, у него есть дочь-подросток.

— А ребёнок-то тут причём? — возмутилась я, уже на полном серьёзе. Упоминание о дочери из уст заботливой Марины Алексеевны казалось слегка диким. — Разве малышка должна страдать из-за ошибок её родителей?

— Юль, ты ещё слишком юна, чтобы это понять. Но чужой ребёнок — это сложно. Особенно сложно, если ты не готова к такой ответственности. Я бы ни слова не сказала, будь дочке Константина два или хотя бы пять, но тринадцать лет — это практически сформировавшаяся личность. Сомневаюсь, что Ольге хватит мудрости так сразу выстроить с ней отношения. А судя по тем сообщениям, что я получала, пока что они и вовсе не поладили.

— А значит, будут просто тянуть на себя Костю, как когда-то мы с ней дрались из-за любимого медведя, — выдыхаю я, опустив взгляд. — И кто бы ни выиграл в конечном итоге, счастливых в этой семье не будет…

Бедная моя девочка… И бедная Оля, которая, кажется, даже не представляет, во что пытается ввязаться. Мне почему-то в голову не приходило, что вечно правильная Снежная королевна именно в этом деле пустит всё на самотёк, решив сосредоточиться только на Косте. Даже не попытается найти к Нюше подход.

— Всё верно, детка, — печально улыбается Марина Алексеевна. — Всё можно выдержать, любые трудности пережить, если между вами огромная любовь. Но если крепких чувств нет, то неприятности выбивают тебя из колеи. А самое худшее, что может случиться — один из них всё же полюбит по-настоящему, но они к тому времени успеют зайти слишком далеко.

Спорить с женщиной я смысла не видела. Даже добавлять ничего не хотелось, потому что она была права — пока вы любите друг друга, всё можно пережить. В том числе игру в прятки со смертью, хотя в нашем случае, мы решили поиграть по разным правилам. Но что было у меня — давно прошло. А вот мать Юлии была сейчас слишком задумчива для той, кто просто беспокоится о счастье дочери.

— Это ведь не всё, да?.. Мам, расскажи.

Я положила руку на ладонь женщины, и та, немного поколебавшись, начала явно давивший камнем на душу рассказ.

— Меня ведь тоже можно было назвать карьеристкой… Что в школе, что в университете на первом месте у меня была учёба. С красным дипломом в руках я устроилась в элитную гимназию преподавателем, а параллельно делала переводы для различных фирм. Хороший лингвист всегда найдёт себе работу, но меня больше манили не деньги, а возможность развиваться в профессии. Шутка ли, в двадцать пять надумала писать диссертацию! Приличная девочка из интеллигентной семьи мечтала о регалиях, хотя уже давно пора было задумываться о мальчиках. Которые, кстати, не раз приглашали на свидания. И, кажется, с Олей я совершила ровно ту же ошибку, которую родители допустили со мной — начала давить.

— Они хотели, чтобы ты поскорее вышла замуж? — уточнила я, потому что мать Юли замолчала.

— Не просто замуж, а весьма удачно. Имея чистую репутацию, диплом и престижную работу, родители надеялись, что выберу себе в мужья такого же интеллигентного и перспективного. А я взяла и влюбилась в простого работягу…

Из воспоминаний Юли несложно выцепить факты прошлого: начинал Сергей Петрович обычным строителем, а высшее образование получил заочно, уже после перехода на новую должность. Вполне возможно, родители тогда ещё юной Марины даже в страшном сне не могли подумать, что их девочка свяжет судьбу с разнорабочим.

— Естественно он не понравился моей семье, и я пошла у них на поводу. Грубо оттолкнула Серёжу и… Ох, детка, — женщина словно опомнилась и встрепенулась. — В какой-то момент я даже забыла, что разговариваю с дочерью.

— Ну так и продолжай дальше, словно беседуешь с подругой, — опять сжимаю её ладонь. — Я не буду оценивать тебя, как дочь. Просто выслушаю, как одна женщина другую.

Так будет правильно. И мать Юли, улыбнувшись, продолжила.

— В общем, я тогда наговорила вашему папе гадостей и сообщила, что если и выйду замуж, то только за богатого профессора. Хотя откуда бы такому взяться, особенно в те годы? В итоге он уехал в большой город. Больше мы друг с другом не связывались, а я действительно начала ходить на свидания с теми парнями, которых родители считали подходящей для меня партией. Пока в один не слишком прекрасный момент не поняла одну вещь. Ту которую порядочная девочка не знала, как объяснить своим родителям.

Марина Алексеевна опустила взгляд, а я продолжила за неё.

— Ты отдалась тогда любимому мужчине и забеременела?

— Кажется, ты понимаешь меня, как никто другой, милая…

Нет, Юля её не понимала. Просто во мне говорил опыт многих перемещений, но женщине об этом знать не нужно.

— Даже смешно вспоминать, но несмотря на готовившуюся кандидатскую по лингвистике я совершенно ничего не понимала в собственном теле. Циклы, овуляции — тогда для меня это был тёмный лес. И о своей беременности догадалась, когда был уже пятый месяц.

— А живот?

— Почти не рос, — пожала мать плечами. — Мы потому с отцом не можем насмотреться на тебя, пышечку — у меня обе беременности почти ничего и не было заметно.

— Прикрепление по задней стенке матки, — киваю я. — А что твои родители?

— Я побоялась рассказать. Срочно придумала байку, будто меня пригласили в столицу на подработку, сняла комнатку в общаге и сидела там тихо-тихо. Продолжила переводы, этим зарабатывая на жизнь, но что делать дальше решительно не понимала.

— Отцу тогда так и не сказала?

— О чём, милая? — невесело усмехается Марина Алексеевна. — Я же его так грубо оттолкнула, к тому же после этого встречалась с другими. Наверняка общие друзья всё ему рассказали, хотя на самом деле, даже говорить особо не о чем. В те годы к связям относились уже намного проще, но я так не могла. Несколько раз пыталась, но дальше одного поцелуя ни с кем так и не доходило. Потому что ни один из них не был ИМ. И никакие регалии и перспективы не заменяют настоящую любовь.

Женщина вытерла рукавом полившиеся из глаз слёзы. Насколько же ей тяжело тогда было — одной, беременной, в чужом городе? Само собой, она бы не смогла отвернуться от своего ребёнка, попавшего в похожую ситуацию.

— А что родители? Они ведь не могли не узнать?

— Узнали, разумеется, — мать быстро смахнула оставшиеся слёзы и продолжила. — До родов оставался месяц. Я встала там на учёт, ведь в родном городе боялась даже к врачу идти: чем меньше район, тем быстрее по нему разносятся тайны, а мне это было не нужно. Деньги потихоньку откладывала, пелёнки какие-то купила. В общем, почти смирилась и просто плыла по течению, когда внезапно и безо всякого приглашения на пороге моей комнатушки появилась мать. Этот скандал мне, кажется, ещё лет десять снился в страшнейших кошмарах, и пересказывать тебе я точно ничего не стану. Но если кратко — она была зла. Очень зла. Сообщила, что возвращается домой, а утром они приедут вместе с отцом. Отвезут меня к дальней родне, чтобы там я родила и… отдала ребёнка.

— Отдала — это значит?..

Затравленный взгляд Марины Алексеевны столкнулся с моим ошарашенным. В принципе, понятно, почему они оборвали все связи с родственниками. После такого-то заявления…

— Я закрыла за матерью дверь и кажется часа два просто сидела на кровати. Конечно же я никому не хотела отдавать свою малышку, но точно знала, что с внебрачным ребёнком я для семьи буду позором. Они меня попросту не примут, а оставаться одно было почти так же страшно, как и без своей малютки. В итоге я решила сделать то, что отрицала до последнего — через общих друзей и третьи руки узнала номер телефона вашего папы.

Несколько минут мы просидели молча — моей собеседнице нужно было больше времени, чтобы продолжить рассказ. Я её не торопила, и это терпение окупилось сторицей.

— Сейчас это уже давно не практикуют, но раньше была такая штука — Анти АОН. Автоматический определитель номера. Телефонных мошенников практически не было, как и навязчивых звонков от стоматологии, и любой мог взять и настроить телефон так, чтобы его номер не определялся.

Пояснения были даны для Юли, потому что я такую функцию прекрасно помню. Не настолько уж я и младше.

— Короче, я позвонила Серёже со скрытого номера и попросила о встрече. Сказала, что нам нужно поговорить.

— А он?

— Он? — эхом повторила мать. — Заносчиво сообщил, что после того, как я дала ему от ворот поворот, чудесно устроился в жизни. И что сейчас ухаживает за той девушкой, которая не считает его отбросом. Что я могла ему после этого сказать? Как бы попросила о помощи? Я просто извинилась и положила трубку, а потом просидела на кровати до самого утра. Даже вещи собрать сил никаких не было. А в семь утра в мою дверь громко постучали.

Я мысленно приготовилась отправиться на кухню и заварить успокоительного чаю. Но женщина больше не стала плакать, а мягко улыбнулась.

— Обречённо открываю дверь, а там — он. Стоит взлохмаченный, явно не спавший всю ночь. С порога начал на меня кричать, мол, это ж надо было додуматься взять и просто положить трубку, когда он даже не знает, куда перезванивать. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать, где я живу, и, кажется, ещё бы долго ворчал, если б не заметил мой живот.

Улыбка женщины была одновременно мягкой и грустной. Кажется, несмотря на годы, воспоминания того дни для неё так и не померкли.

— Честно, я ожидала, что он мне не поверит. Решит, что забеременела от другого. Но Серёжа меня просто обнял и прижал к себе. И больше уже не отпустил.

Ох уж эти гормоны… Теперь ревела я, потянувшись обнять Марину Алексеевну. Насколько же сложно ей было тогда? Насколько страшно? Я знала, что у этой истории счастливый финал, но каким было начало даже в голову прийти не могло.

Мы перешли на кухню, действительно заварили мятный чай и некоторое время сидели молча. Но любую историю нужно договаривать до конца, и у меня были вопросы.

— Мам, а что вы сделали потом?

— Потом? — мать Юли посмотрела на меня поверх ободка чашки. — Я рассказала Серёже, что меня должны забрать родители, ну и про остальное тоже. Сейчас-то я прекрасно понимаю, что ничего бы они без моего согласия не сделали, но в тот момент я тряслась от каждого шороха. Я ведь до последнего продолжала быть девочкой, которая отчаянно боится опозорить родителей… Но ваш папа забрал меня к себе. Я никуда не выходила из его комнаты до самых родов, а через месяц после появления на свет Оли мы расписались, и стали жить уже официальной семьёй.

— А твои родители? Неужели не искали тебя?

— В большом-то городе? Это сейчас везде камеры и искусственный интеллект. Тогда чтобы найти человека нужно было либо нанять частного детектива, либо написать заявление в полицию, которая ещё называлась милицией. Но первый вариант был слишком затратным, а второй грозил ославить родителей на весь наш городок. Они просто сказали всем друзьям и знакомым, что я продолжаю работать в столице, и на этом для себя закрыли вопрос. Конечно же мы приезжали к ним, когда твоей сестре исполнилось три месяца, но не скажу, что нам были как-то особо рады.

Гордость родителей попросту не позволила им принять «заблудшую» дочь, пусть та уже состояла в счастливом браке. Не самый редкий вариант, к огромному сожалению, особенно для того поколения. Как часто для мамы и папы мы становимся возможностью реализовать те шансы, которые они упустили в юности? И не бывало ли такого же с нами самими, пытающимися наверстать упущенные выгоды уже со своими детьми?

— Вот такая у нас с вашим папой была история, — продолжила меж тем моя собеседница. — Но, если бы у меня был выбор, я ни за что бы не хотела её изменить. Я вышла замуж по любви и родила двух чудных дочерей, никогда не жалея о своём выборе. Ни разу не смотрела на других мужчин, пытаясь представить, как бы сложилась моя жизнь, найди кого-то более… перспективного. Малышка, я не хочу лезть в твою жизнь, но знай, что мы тебя поддержим. Что бы ни решила, ты всегда сможешь рассчитывать на нас, — она пожала мою ладонь, но почти сразу же продолжила. — Поддержим и твою сестру, но я очень надеюсь, что она не наломает дров с этим Константином. Уж лучше прожить жизнь карьеристки, чем каждый день мучиться от осознания, что рядом с тобой находится нелюбимый человек. А того, единственного, ты так и не дождалась.

На это я ничего не ответила. На самом деле, даже согласиться с Мариной Алексеевной не могла, ведь великая любовь — это то, что с тобой может случиться, а может и нет. Очень часто для хорошего брака достаточно взаимного уважения, и такие семьи я тоже видела. Если Костя с Олей научатся находить компромиссы, то вполне возможно, что проживут хорошую и долгую совместную жизнь. Зная Олю, она приложит все усилия, чтобы стать идеальной женой. Не факт, что соберётся родить ему ребёнка, но всё остальное у нашей безупречной леди будет на высоте. Конечно, мне бы было спокойнее, поладь Ольга и с Нюшей, но даже это не обязательно. Я уже третий год перечисляю им на счёт приличные суммы и знаю, что тех денег хватит на небольшую квартирку где-то на окраине города. Константин их не тратит, тоже считая, что они принадлежат нашей дочери, и если девочка так и не притрётся характерами с мачехой, то через несколько лет просто съедет в своё жильё. Не самый лучший вариант, но разве у кого-то получается идеально? Даже обычного «хорошо» уже вполне достаточно. И я не видела причину, почему сам Костя должен оставаться один.