Глава 20. Сомнения.

Пятница. Я верчусь перед зеркалом в ванной, и даже не верится, что уже завтра вечером опять увижу своё отражение. Вместо красивой и молодой будущей мамочки на меня будет смотреть уставшая женщина тридцати пяти лет, которой неплохо бы опять лечь в клинику и подлатать свой организм. Позволить ему продержаться ещё хоть чуть-чуть подольше. Ну или не будет смотреть — тут уж как повезёт с обратным переходом. Интересно, не предложить ли Стасику со следующего перехода просить клиенток делать тест на беременность? На всякий случай, так сказать…

Оставив эти мысли, надеваю на себя широкую футболку и спешу вниз, раз уж сегодня Марина Алексеевна планировала учить меня готовить печенья. Сама-то я печь умею прекрасно, а вот Юле эти знания лишними не будут. Опять же, семейные посиделки помогают выработке окситоцина, да и её мама обладает настолько лёгким и уживчивым характером, что ценится каждая проведённая вместе с ней минута.

— Что там с твоими проектами? — интересуется женщина, отмеряя в свою миску муку. — Подобрала что-нибудь интересное?

— Есть один заказ с администраторской зоной зоомагазина, — отвечаю, повторяя манипуляции. — Меня уже утвердили, но работы там вроде бы не много. Поэтому параллельно возьму воображаемый проект магазина детских товаров — интересно положить такой в портфолио.

— Тоже неплохо. Разрыхлитель замешивай вместе с мукой, и делай это очень тщательно.

— Ага, поняла. А отец где?

— Поехал на рынок, — Марина Алексеевна пожимает плечами. — Апельсины из ближайшего магазина его, видите ли, не устраивают. Говорит, внук должен питаться только самым лучшим.

Мы обменялись улыбками — Сергей Петрович подошёл к своей роли деда очень внимательно. Разорять магазины игрушек вроде бы перестал, зато переключился на продуктовые. Мило, конечно, но порою нас с его женой это немного напрягает.

— О, неужели уже вернулся? Как-то он быстро...

Обе тянемся к окну, на звук подъехавшей машины. Но вместо внедорожника главы семьи там обнаруживается вишнёвая малютка-Ауди Ольги.

— Сегодня разве не рабочий день? — с недоумением переспрашиваю я.

Мать Юли пожимает плечами и, обтерев от теста руки, первой направляется к двери. Ольга была не тем человеком, который приедет без приглашения, горя желанием устроить родителям сюрприз. А с тех пор, как её личная жизнь наладилась, даже звонить стала намного реже. Понятно, почему Марина Алексеевна разволновалась — этот приезд не может быть спроста. Мы обе помнили позавчерашний разговор.

Дочку она вышла встречать прямо на улицу, и я в окошко рассмотрела, как Ольга порывисто обняла мать, да так и осталась стоять, прижимаясь. Кажется, без мятного чая и печенья здесь не обойтись. Жалко, что Оля не приехала на полчаса позже — как раз успела бы к новой порции сдобы. Впрочем, приехала и приехала. Проблемы не имеют привычку уточнять, когда человеку удобнее, чтобы они с ним приключились.

Электрический чайник как раз отщёлкнул рычажком о готовности, когда Ольга вошла на кухню. Глаза опухшие, косметики почти и нет, а волосы спасибо если просто расчёсаны. От прежней Снежной королевы здесь не осталось и следа, и дело явно не в просроченном отчёте. Мама усадила старшую дочь за стол, поставила перед нею миску с печеньем, которое Оля машинально взяла, а я залила пакетик с чаем свежим кипятком. Дожидаться полноценной заварки будем в другой раз, сейчас нам важна только скорость.

— Милая, не хочешь рассказать, что произошло?

Марина Алексеевна погладила дочь по голове и присела рядом. Я отошла подальше, к барной стойке, и не произнесла ни слова. С Ольги бы сталось и вовсе погнать младшую сестру из кухни. Не со зла, а просто по привычке. Чтобы не подслушивала взрослые разговоры. Но девушка лишь бросила на меня быстрый взгляд и снова повертела в руках печенье.

— Он меня бросил.

«Он» — это же?.. Это в смысле… Чёрт!

— Сегодня написал заявление на увольнение, — меж тем, продолжила Ольга. — Мол, чтобы после расставания нам не было неловко работать вместе. А ведь его вот-вот должны были повысить — я знаю, видела отчёты руководства.

— Дочка, что между вами произошло?

Мать спрашивала мягко, стараясь не давить. Но и прекрасно понимала, что её старшему ребёнку просто необходимо выговориться. Особенно зная взрывной характер гордой Ольги, которой никогда даже в страшном сне не могло бы присниться, что кто-либо посмеет бросить её первым.

— Я понятия не имею, мам, — простонала она. — Была уверена, что всё у нас идёт к свадьбе. Намекала, какой ювелирный мне нравится. Планировала вместе сходить и посмотреть кольцо. С дочкой его, блин, на этот дурацкий каток ходила! А вчера…

Ольга всхлипнула и запихнула в рот второе печенье. Чаю ей, что ли, пододвинуть. Впрочем, меня интересовал не чай, а что взбрело в голову Константину. Он был классическим семьянином, не смотрящим налево, и слабо представлялось, чтобы решил поматросить и бросить. Тем более, с коллегой по работе. Особенно в свете того, что самому ему пришлось уволиться.

— Короче, вчера он заявил, что нам надо расстаться, — печенье наконец было запито чаем, и Оля продолжила. — Нет, я вначале думала, он так по-дурацки пошутил. Ну мало ли, что за вожжа мужчине могла попасть под хвост! В общем, оставила его в покое и сегодня на работе подошла как ни в чём не бывало. А он… Он!

— Милая… — Марина Алексеевна опять обняла дочь. — Всё хорошо, поплачь, если нужно. Но скажи, причину-то он хоть назвал? Мне показалось, что этот Константин — нормальный человек, и вряд стал бы разрывать отношения просто так. Он же не просто так к нам приезжал знакомиться.

— Да нету никакой причины, нету! — девушка перешла на крик, едва не оттолкнув мать. Я поднялась, чтобы поискать в аптечке валериану, или хотя бы корень пустырника. — Знаешь, что он мне сказал? Что мы не можем быть вместе, потому что до сих пор любит эту дрянь. Он что, считает меня такой идиоткой и думает, что я в такое поверю?!

Пузырёк вывалился у меня из рук и чудом не разбился. Я обернулась к Ольге медленно, словно опять находилась в одном из своих снов.

— Любит… кого? — едва слышно спросила я. Но сестра меня услышала, и, боги, сколько было яда в её взгляде!

— Свою бывшую жену. Ту самую, которая сама его бросила и сбежала неизвестно с кем, оставив дочь. И знаешь, о чём я думаю, сестрёнка?

Эту жёсткую интонацию Юля прекрасно знала. Догадывалась о ней и я, потому что не раз видела брошенных женщин. Остаётся надеется, что за справедливостью Ольга не придёт потом в «Мы отомстим вместо тебя», иначе получится совсем уж неловко.

— А думаю я о том, — меж тем, продолжила Ольга, прожигая меня взглядом, — что это всё из-за тебя. Что ты ему наговорила, когда вы стояли на крылечке вдвоём?

— Оля, успокойся, — вскинулась мать, поднимаясь из-за стола. — Они друг друга в тот вечер в первый и последний раз увидели, и даже не общались толком.

— Нет, общались, — колючий взгляд не отрывался от меня, и от него должно было бы стать неуютно. Но моя душа уже давно покрылась такой толстой коркой, что взглядом больше, взглядом меньше… — Общались, и после этого он был словно сам не свой. А я ещё понять не могла, чего он предложил и Юльку пригласить с нами на каток… Что, с одним мужиком не получилось, решила перекинуться на моего? А я-то думала, что ты исправилась…

— Ольга, опомнись!

Но мать сейчас никто из нас не слушал. Единственное, о чём у меня получалось думать — это о словах Ольги, что Костик меня до сих пор любит. Что наша история так и не закончилась, и очень может быть…

— Молчишь? — поднялась со своего места девушка. — Молчишь потому, что я права?

Я прикусила щёку изнутри, наконец приходя в себя. У Ольги начинается истерика, и если всё пустить на самотёк, в ход запросто пойдут кулаки. Драка между сёстрами обычно дело привычное, и в детстве Юлю действительно несколько раз таскали за волосы, а Оля ходила вся исцарапанная и с укусом на руке. Но детство давно закончилось. Взбешённая брошенная женщина способна серьёзно покалечить беременную, и вряд ли мать будет физически в состоянии ей в этом помешать.

— Молчу, потому что оправдания не имеют смысла, — спокойно отвечаю я. — Ты ведь сама меня помнишь в тот день — некрасивая, в безразмерной футболке и вечно голодная. Максимум, что мог подумать Константин — из вежливости пожалеть меня, и больше ничего. И очень может быть, что он действительно так и не разлюбил жену, ведь они прожили вместе больше десяти лет. Уверена, что разорвать такую связь легко и просто?

У меня, к примеру, так и не получилось.

Лицо Ольги скривилось, и она уселась на своё место, заходясь в болезненных рыданиях.

— Ненавижу тебя, — всхлипнула она, теряя остатки очарования ледяной принцессы. — Ненавижу. Ты мне всю жизнь испортила. И даже если он тебя просто пожалел — ненавижу…

Я наклонилась за упавшими каплями пустырника и принялась отсчитывать в рюмку с водой двадцать пять штук. Осторожно поставила на стол перед рыдающей Ольгой и обнимающей её матерью. Всё хорошо. Теперь истерика случится, но будет уже тихой. После неё обессиленная Оля отправится спать на диван, а завтра настанет новый день, и постепенно всё забудется. Обязано забыться.

Мать взглядом указала мне на дверь, и я кивнула, покидая пределы кухни. Возможно, стоило и вовсе уйти из дома, чтобы не мозолить сестре глаза, но я предпочла просто подняться наверх и закрыться в своей комнате. Уселась на диван, привычным жестом положила ладонь на живот и задумалась.

В трюмо отражалась всё та же девушка, что и с утра. Молодая, здоровая и беременная. Красивая — такой любой мужчина будет рад. Талантливая, и её мастерство уже начинает расцветать. Дать ей немного времени, и очень может быть, что она превратится в настоящую мать семейства, к которой будут тянуться домочадцы и гордиться дети и внуки. Но это всё будет потом. Сейчас же, пока я до сих пор занимала это тело, мысли упорно двигались в определённом направлении. А что, если Станислав был прав? И это и есть мой второй шанс. Я так и не дождалась его от традиционной медицины, но вдруг он предоставлен мне самой судьбой. И какова вероятность, что если завтра вместо лаборатории я поеду к Косте и всё расскажу, он меня примет?

А ведь у нас всё может получиться. Семья, Нюша и новый малыш, о котором мы когда-то мечтали. Для окружающих ничего необычного в нашей связи не будет, ведь чувства вспыхнуть могут у кого угодно. Но тогда мы сможем сохранить наш личный, персональный кусочек счастья. Уедем отсюда подальше, начнём новую жизнь, и будь что будет. Это ведь так просто.

Я медленно прикрыла глаза и нежно погладила живот. Нет, так нельзя. Я не могу взять и оставить Юлю неприкаянной душой, что так и не сможет найти покой. Лишить её жизни и будущего. Не могу взять и растоптать гордость и чувства Ольги, «уведя» парня. Пусть даже этот парень — мой муж. И совершенно точно не смогу оставить малыша, который растёт в этом теле, без матери. Той самой, к которой он когда-то и пришёл, и которая одна на всём свете позволит расцвести ему именно так, как того и требуют обстоятельства. Всё должно идти, как было задумано, а я — не перст судьбы, чтобы решать вместо неё. И тянется между мной и Костей красная нить или нет, знать однозначно не могу.

— Уже завтра ты, малыш, увидишься со своею мамой, — ласково произношу, опять смотря на отражение. — Уверена, вы с ней поладите. А тётя Мира постарается, чтобы стали очень, очень счастливыми.

Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. Надо же, за время моих размышлений опять начался снегопад. Машину Оли совсем замело, даже расцветку почти не видно. А ещё, вернулся Сергей Петрович. Вполне возможно, если тот кухонный потоп из слёз пока не прекратился, он скоро поднимется сюда. Но до того, как придёт пережидать бурю, я собиралась сделать кое-что ещё.

Беру с тумбочки телефон и открываю чат, который за последние недели бьёт все рекорды по объёму.

«Эй»

«Ого! Вы только посмотрите, кто мне написал первой…»

Ответ приходит уже через минуту. Понятия не имею, как так Олег Попов работает, что может отвечать на сообщения в любое время дня и ночи. Очень хочется пошутить, не таскает ли телефон даже в туалет, но эту шутку мы прибережём на потом.

«Никак не привыкну, что больше у тебя не в чёрном списке».

«Хотела бы это обсудить?»

Ну-ну. Взять бы и не отвечать ему, чтобы пощекотать нервы. Но — не сейчас.

«Что ты там говорил про совместный ужин?»

Целых тридцать секунд задержки в сообщении. Хотя я вижу, что он печатает. Там или простыня целая появится, или наш принц по третьему кругу пишет и стирает.

«Куда бы ты хотела сходить?» — видимо, действительно редактировал…

«Выбери сам. Но учти, нужно вечернее время, а заведение должно быть тихим и не пафосным. И чтобы у меня не появились комплексы из-за того, что ужасно толстая!»

«Ты не толстая, а беременна — это разные вещи!»

«Спасибо за уточнение, кэп. Я бы сама не догадалась»

О, кажется, опять пишет и стирает. Интересно, знай Юля, что этого высокомерного принца зацепит такое вот панибратское общение, использовала этот приём с самого начала? Сомневаюсь… Она ведь и сейчас его не полюбила — я ощущаю отсутствие этого чувства по отношению к Попову. Другое дело, что появилась приязнь. И так, медленными шажочками, вполне возможно через время эти двое смогут стать друзьями. Олег абсолютно точно захочет зайти и дальше, и тогда всё будет зависеть только от Юли.

«Во сколько за тобой заехать вечером?», — наконец приходит мне на телефон.

«Ой, не сегодня — у меня посиделки с чатом беременяшек».

«Серьёзно?! Ну тогда давай завтра…»

Нет, завтра мне точно будет не до него. Да и самой Юлии тоже.

«Лучше послезавтра, часов в шесть. Я буду в шерстяном платье по колено, зелёного цвета, и в туфлях без каблуков. Не налажай!».

Сразу же получаю ещё несколько сообщений, но отвечать на них не вижу смысла — Олега пока стоит держать на коротком поводке, чтобы не слишком важничал.

Читаю последнее, с пожеланиями хорошего вечера, и откладываю телефон — в дверь мне как раз стучатся.

— Доча, можно я пока у тебя посижу? А то внизу и без меня тесно, — негромко уточняет Сергей Петрович и поднимает на руке пластиковый пакет. — У меня есть апельсины отличного качества и две шаурмы.

— Проходи, — улыбаюсь. — А у меня — шахматы. Сыграем?

Мужчина с удовольствием проходит внутрь, усаживается прямо на кровать, и вот мы расставляем фигурки. Правой рукой делаем ходы, пока в левых покоятся по свёртку из лаваша. Надо будет, кстати, не забыть убрать обёртки и всё проветрить: Марина Алексеевна станет ругаться, если застукает за поеданием подобного, да ещё и в спальне.

— Надо же, — улыбается отец. — Мы с тобой играли в последний раз, когда ты ещё в младших классах училась.

— Научишь потом и своего внука? — отвечаю на улыбку.

Юле обязательно надо почаще проводить так время с семьёй. Но где-то в середине игры понимаю, что всё, что происходит, нужно в первую очередь не Юле, а мне. Я даже не загадываю больше, смогу ли завтра вернуться в своё тело, или застряну где-то между мирами. Но даже если всё и срастётся, то что меня ждёт потом? Смогу ли совершить хотя бы ещё один переход? Выдержит ли моё тело, которое и без того на пределе? Позволит ли Стас так рисковать ещё раз, ведь получить труп в лаборатории ему совсем не нужно? Ничего из этого я знать не могу, и потому сейчас просто наслаждаюсь жизнью. Я нахожусь в молодом и здоровом теле. Ем вкусную еду, занимаюсь интересным делом, а главное — меня здесь любят. Даже если и не меня, а все лучи тепла ухватываю, словно последняя воровка, я очень это ценю. Ценю, что возможно в последнем своём отрезке спокойной жизни мне не нужно наказывать неверных мужчин, уворачиваться от вылитых любовницами помоев, искать как заработать на кусок хлеба или надраивать чужие полы и унитазы. Конечно, лучше мыть полы, чем лежать под капельницами, но именно благодаря этим полутора месяцам сейчас я чувствую лёгкость на сердце и умиротворение в душе. Что там ни произойдёт завтра, я к этому готова.