Глава 5. В отчем доме.

Закончив с обедом, я сделала то, что откладывала вот уже несколько дней — попыталась связаться с Олегом Поповым. Разумеется, в качестве будущего мужа Юли или отца её ребёнка я его не воспринимала. В моём понимании, любой мужчина — он как конструктор. И чтобы получить необходимый результат в виде заботливого и ответственного мужа, придётся повозиться со сборкой. С Поповым возни будет слишком много, даже вспыхни между ним и принцессой взаимные чувства, поэтому пусть себе живёт где-то там, подальше. Но лучше бы этим двоим потерять друг друга из виду если не на хорошей ноте, то хотя бы не врагами.

Самое логичное — извиниться перед Олегом и разойтись, как в море корабли. Другое дело, что чтобы извиняться, нужно иметь с человеком хотя бы какую-то связь. Попов же ушёл в жёсткий игнор, логичный и ожидаемый. На звонки не отвечал, в мессенджерах Юля была у него в чёрном списке, а на работе секретарь отказывалась соединять с ним, даже когда я представлялась кем-то другим. Очень может быть, девушка просто распознавала меня по голосу, ну или вместо неё это делала специальная аппаратура. Я даже написала ему на рабочую почту. Не извинения, разумеется, а с просьбой пообщаться, но ни ответа, ни привета не получила. Только стандартную отписку «ваше письмо получено, оно очень важно для нас». Разумеется, важно! Вы просто ещё не знаете, насколько.

Помимо фиаско с несостоявшимся благоверным Юли и инцидента в женской консультации, дома меня ожидала ещё одна неудача. Вернее даже три, просто их можно подвести под одну гребёнку: отказы в собеседовании. Я их пересчитала и обнаружила, что из семнадцати организаций в восьми мою кандидатуру уже отклонили. По-хорошему, надо засесть и поискать ещё какие-либо фирмы, но прямо сейчас делать этого не хотелось от слова совсем. Настроение было на нуле, притом и моё, и Юлино. В таком состоянии просто необходима поддержка со стороны, и я начала сборы на ужин в отчий дом.

Волосы убрала в высокий хвост, надела тёплое свободное платье, чтобы раньше времени не напугать родителей округлившимся животом, и не нанесла никакого макияжа. Вообще, глядя в зеркало я всё больше удивлялась, зачем наша принцесса красилась. Без косметики она смотрелась на свой возраст и казалась очень милой и привлекательной. Но Юля нежно пестовала образ роковой красотки, которой вслед оборачивается противоположный пол, и потому предпочитала кричащий макияж, безупречную укладку и шпильки, от одного вида которых у меня начинала кружиться голова.

Обдумывая образ хозяйки этого тела, в голову пришла мысль, что будь у Юли больше времени и подруг, она могла бы стать кем-то вроде модного консультанта. Наверняка эта профессия имеет название, которое я просто не знаю, но в стиле, тряпках и макияже девчонка знала толк. Вообще, мысль мне нравилась всё больше и больше. Правда развить тему до серьёзных масштабов у меня в любом случае не получилось: для наработки клиентской базы и создания портфолио месяца мало, а больше я себе позволить не могу. Но если хотя бы попытаться начать, то кто знает, вдруг самой Юле это понравится?

Погружённая в эти мысли, я и сама не заметила, как такси остановилось по нужному адресу. Мать Юли вышла прямо к калитке, порывисто обняв дочь, и у меня в груди разлилось тепло. Ощущение дома и заботы укутало не хуже шали, что тут же опустилась на мои плечи, и это было до мурашек приятно.

— Милая, как же я тебя давно не видела! — воскликнула женщина, подталкивая меня ко входу в дом. На пороге уже стоял отец Юли и тоже ласково улыбался. — Выглядишь бледненькой… Ты там вообще питаешься нормально? Овощи кушаешь? Смотри, я приготовила твой любимый омлет и напекла того печенья, которое ты могла съесть хоть тонну, когда была маленькой.

— Спасибо, мамочка.

Я улыбнулась и переступила порог. Вначале обнялась с отцом, под ворчание матери, мол, встал в дверях и не даёт ребёнку даже раздеться. Потом разулась, сунув ноги в мягкие тапочки, уже заношенные, но от того ещё более любимые. Мытью рук аккомпанировали новости родителей, которыми они делились наперебой. И вот наконец устроилась за стол, где в руки мне вложили кружку с чаем с бергамотом, а на рядом водрузили вазочку с домашним печеньем.

Хрумкая сдобой, я из-под ресниц разглядывала сидевшую передо мной пару. В воспоминаниях Юлии они были немного другими — наверное из-за того, что та к ним относилась ровно так же, как и в детстве. Я же смотрела на уже пожилых мужчину и женщину, которые прожили пусть и не слишком лёгкую, но скорей счастливую жизнь. Оба красивые, не стесняющиеся стареть в свои «слегка за пятьдесят», и этим тоже вызывали уважение.

Сергей Петрович — бизнесмен среднего класса. В молодости — строитель, потом прораб, а в сложные нулевые стал торговать строительными материалами, раз уж изучил всю эту кухню изнутри. Потом бизнес расширился, и параллельно он занимался ещё и строительством частных домов и небольших офисных зданий. В воспоминаниях маленькой Юли сохранилось то, как она рисовала в отцовском кабинете домики и спрашивала «пап, а такой построишь?». А он улыбался и кивал, отмечая, что у неё хорошо получается и интерьер, и экстерьер. В политику Сергей Петрович не полез, криминал обходил стороной, и бизнес его так и остался на среднем уровне. Конечно же огромных денег не заработал, но у них был хороший дом, а девочки росли, не зная отказа. Да и сейчас Юлю никто в тратах не ограничивал, хотя отец уже какое-то время отошёл от дел, назначив управляющего.

Марина Алексеевна всю жизнь проработала педагогом, и работу свою любила. Иностранные языки и дети — то, что эта женщина обожала, и была рада, что получилось совместить эти вещи в профессию. До рождения своих детей даже брала полторы ставки в школе, но потом ушла вначале на половину ставки, а после и вовсе перешла на репетиторскую деятельность. Старшая сестра Юли, Ольга, пять лет назад сделала матери сайт, и параллельно женщина стала вести блог полиглота. Но, разумеется, всегда на первом месте для неё были любимый муж и две прелестные дочери.

У них хорошая любящая семья. Они не должны отвернуться от Юли.

— Малышка, ты сегодня какая-то задумчивая… — с тревогой проговорила Марина Алексеевна. Само собой, она умела читать настроение своего ребёнка лучше, чем кто бы то ни было. — Что-то произошло?

— Просто скажи, кто обидел мою принцессу, и папочка обязательно их отругает.

Я прыснула. В голове промелькнули воспоминания о том, как Сергей Петрович действительно серьёзно отчитал поклонника ещё пятилетней Юли за то, что тот вывернул на платье дочери тарелку с макаронами, дабы привлечь к себе внимание самой красивой девочки садика. Сердитая моська мальчишки наложилась на образ Олега с его брезгливым выражением лица, и мне стало ещё забавнее. Ох, и смех, и грех… Впрочем, я себя быстро одёрнула, а то уже думаю, как старая бабка, хотя надо изображать из себя молодую девушку.

— Это из-за учёбы? — не отставала мать. — Неужели всё-таки решилась и заберёшь документы?

— Нет, с учёбой всё в порядке, но я пока по-прежнему в академе, — я помотала головой. Пора. — Мам, пап, у меня есть две новости. Для меня они приятные, но я отдаю себе отчёт, что для вас таковыми не будут. И что вы не обязаны радоваться вместе со мной. Но мне действительно понадобится ваша помощь.

Родители Юли переглянулись и посмотрели на дочь испуганными глазами. А я внезапно ощутила волнение, которого не было ранее. Отец и мать любили Юлю, притом так сильно, что в конец избаловали. Но и она любила их не меньше. Была действительно привязана, и для маленькой принцессы очень важно их мнение. И ко мне пришло ещё одно осознание: возможно она и наворотила всех тех дел как раз из-за страха, что в ней будут разочарованы. Это был не подростковый максимализм, как я сперва подумала, а именно боязнь сделать что-то не так и упасть и глазах мамы и папы. Но я — не Юля. Мне на такой разговор решиться проще, пусть даже эмоции владелицы тела начали сейчас мешать.

— Я беременна. И буду матерью-одиночкой.

Всё, рассказала. Теперь осталось только вспомнить, где в этом доме хранится корвалол. Ну так, на всякий случай…

Марина Алексеевна прижала ладони к щекам, ошарашено смотря на дочь. Сергей Петрович сдвинул брови и сжал кулаки.

— Кто этот придурок? — недобро прищурился отец. — Просто назови имя, и папочка найдёт на него управу. Что за павлин такой выискался, раз посмел отказать моей девочке?

— Пап, стой! — я вскинула ладони. Кажется, обойдёмся без корвалола, но теперь ещё бы избежать вендетты. — Это была только моя ошибка. Не ребёнок ошибка, разумеется, а то, как повела себя. И я готова нести за неё ответственность. Но одна я…

— Детка, с тобою всё хорошо? — перебила меня мать. — Как ты себя чувствуешь? Токсикоз сильно мучает? А отёки? Ох, девочка моя… — она всплеснула руками. — Ты точно здорова? А… он? Конечно, случаи всякие бывают, и мы будем рады любому внуку, но хорошо бы без генетических отклонений.

— Мам… — не понимала даже, плакать тут или радоваться. Это вообще реально? Такие родители — они действительно существуют?.. За три года перемещений настолько любящая семья мне встретилась впервые. — С ним всё в порядке. Адекватный, не инвалид, и в принципе даже симпатичный.

— Наши гены в любом случае всё исправят, — непререкаемым тоном отметил Сергей Петрович. — Мой внук будет похожим только на меня!

— Ну тоже сомнительная радость, — хмыкнула его супруга, но тут же рассмеялась, щёлкнув мужа по носу. В молодости тот был весьма импозантен, но годы берут своё. И вот уже на голове появились залысины, а животик переваливается через ремень. — Молчу-молчу, ведь ты для меня самый красивый!

— Мам, пап? — всё же уточняю. — Так вы на меня не сердитесь? Я не буду для вас позором из-за того, что решилась родить вне брака?

Супруги снова переглянулись, и слово взял отец.

— Юля, ну что за вопросы? Мы ведь твои родители, и обязательно тебя поддержим. А насчёт твоей беременности… Случаи разные бывают, и мы — не те люди, которые могут тебя осудить.

— Ты только Оле не говори, — понизив голос, мать перехватила инициативу. — Но она у нас тоже внебрачная.

— В смысле?

Такого Юля о своих родителях не знала. И видимо не только она.

— На самом деле мы поженились уже после рождения твоей старшей сестры, — призналась женщина, чуть смущённо улыбнувшись. — А потом просто прибавляли год к датам свадьбы. Хотя вряд ли это можно назвать обманом, ведь стали семьёй ещё тогда.

Они переглянулись с мужем, и видимо взялись за руки под столом. Я хватанула ртом воздух.

— Ну ничего себе! А ваши родители? Они…

Как тут закончить фразу? Приняли ваше решение? Поддержали? Юля почти не помнила бабушек и дедушек, хотя те прожили весьма долгую жизнь. Значит, дети намеренно избегали этого общения.

Родители опустили взгляд, притом оба.

— Там… — замялся Сергей Петрович. — Скажем так, там всё было весьма сложно. Но вас с Олей это не должно касаться. Знай, что мы тебя поддержим. И что будем любить и тебя, и твоего сынишку.

— Да с чего ты вообще взял, что там мальчик? — возмутилась Марина Алексеевна. А потом перевела на меня мечтательный взгляд. — Девочки — они же как принцессы! Нам обязательно нужна в семью ещё одна.

— Мальчики ничуть не хуже!

Кажется, кто-то здесь семье уже давно мечтает о том, чтобы подержать в руках крохотное существо. В годы их молодости не принято было заводить по многу детей — это считалось не то, чтобы моветоном, но признаком нестабильной семьи. Меры поднятия демографической ситуации и такая вещь, как материнский капитал, появились уже после рождения Юли, вот родители и остановились на двух детях. Хотя потенциал наверняка позволил бы завести ещё парочку… Как знать, вдруг бы тогда их младшая дочь не выросла такой избалованной? А может ничего бы и не поменялось, ведь эти двое очень любят своих детей.

— Спасибо вам, — я проговорила это, и вдруг поняла, что плачу. Ох уж эти гормоны беременной женщины! — Правда, спасибо. Для меня очень важно, что вы не отвернулись от своей бестолковой дочери.

Это и вправду важно для Юли. Знать, что её любят несмотря ни на что. Хотя и мне самой было не лишним убедиться, что такие семьи вообще бывают. Что любовь и взаимная поддержка способны творить чудеса, вдохновлять и исцелять. Что к тебе подойдут, положат руку на плечо и скажут «мы со всем справимся».

Дальше настал черёд взаимных обнимашек, слёз радости и получаса воспоминаний каких-то моментов из детства Юли и Оли. Потом опомнившаяся мать опять отпаивала меня чаем и накормила так, что непонятно было, отчего живот стал таким круглым. Решили, что сегодня я останусь здесь с ночёвкой, а уже завтра поеду за вещами. Вообще, родители собирались поехать на квартиру со мной, и я с трудом их отговорила. Моя цель — научить жить Юлю пусть и с поддержкой родных, но самостоятельно. И уж никак не перекладывать ответственность на маму с папой, словно она вернулась в детство.

— Уверена, что справишься сама? — уточнила Марина Алексеевна, когда мы перешли в спальню Юли. Уютная комнатка на втором этаже поддерживалась в образцовой чистоте и словно ждала, когда её хозяйка вернётся. — Мне не сложно помочь тебе со сборами.

— Правда справлюсь, мам, — я улыбнулась. — Там забирать-то почти ничего и не нужно, львиная доля вещей мне больше никогда не пригодится.

Ни короткие юбки, ни тонна косметики, ни умопомрачительные шпильки — всё это лишнее в гардеробе будущей мамочки, да и новоиспечённой тоже. К тому же, из квартиры было намного удобней добираться до женской консультации: ещё один повод побыть следующую ночь там.

— Тогда давай я схожу с тобой на УЗИ? — спросила мать, словно прочтя мои мысли. — Одной совсем грустно…

— Там все и ходят одни, это ведь не частная клиника, а государственное учреждение, — мотаю головой. — Но буду рада, если сходишь со мной на следующий приём, который в двадцать недель.

— Надеюсь, папа на меня не рассердится, — хмыкнула женщина, явно представив выражение лица своего супруга, когда расскажет ему, что смотреть с экрана на внука будет только она. — Я видела, как он полез на сайт детского магазина выбирать машинки на радиоуправлении.

Мы рассмеялись обе, а потом я подошла к Марине Алексеевне и обняла. Не знаю, кто из нас это был — я или Юля, а может так хотелось сделать обеим.

— Спасибо тебе, мамочка. За то, что не отвернулись от меня, и что так поддерживаете.

— Детка, да что ты такое говоришь! — кажется, в сотый раз за сегодня возмутилась женщина. Надо же, какая эмоциональная и добрая семья! — Ты ведь наша девочка, наша маленькая принцесса.

— И это я тоже очень ценю.

Какое-то время мы ещё постояли так, обнявшись. Потом женщина поцеловала меня в лоб, словно маленькую, и пожелала спокойной ночи. Правда в дверях остановилась и слегка задумчиво проговорила:

— А знаешь, детка, возможно, это было то, что тебе нужно. Материнство, — уточнила она, глядя на моё недоумённое выражение лица. — Ты словно выросла лет на пятнадцать разом, превратившись в зрелую женщину.

Я замерла, не зная, что ответить. Неужели мне так плохо в этот раз даётся чужой образ? Или просто у матерей своё ментальное видение?

— Ладно, не бери в голову, — Марина Алексеевна опять улыбнулась. — Сладких тебе снов.

Оставшись в одиночестве, я некоторое время просидела на кровати. Мыслей было много, эмоций — ещё больше, и всё это просто необходимо разложить по полочкам нашего с Юлей сознания. Чтоб разобраться со всем поскорее, я взяла в руки телефон и принялась сочинять письмо для Стасика.

Обычно я весьма самостоятельна во время операций, и отправляю шефу всего лишь несколько писем. Как-то и вовсе ограничилась двумя: через три дня после перемещения, и под конец, чтобы согласовать дату обратного обмена. Но в этот раз Стас настоял, чтобы я писала ему через день. Притом не просто отписка, а полноценное сочинение в духе «как я провёл лето», только не лето, а жизнь беременной девицы. Спорить не стала, и вот сижу, строчу очередное письмо.

Закончив с этим делом, я переоделась в пижаму, залезла под одеяло и прикрыла глаза. Несмотря на то, что начался, да и продолжился день не слишком приятно, заканчивался он на позитивной ноте. Юле безумно повезло с семьёй, и в этом плане за неё мы можем быть спокойны. Я сделала дыхательную гимнастику, покрепче зажмурилась и постаралась погрузиться в приятный сон. Правда буквально на периферии уловила там не только образ любящих родителей Юли, но и едва заметный силуэт высокого мужчины и девочки-подростка.

Уважаемые читатели! Огромное вам спасибо за отклик и поддержку в комментариях, для меня это очень важно и ценно. Целую и обнимаю, всем добра:)