Глава 11. Работа и немного информации из прошлого

Трудовые будни закрутили меня с такой скоростью, что предыдущие две недели праздного безделья казались манной небесной. Впрочем, эта работа пришлась нашей клиентке по душе. График моих дней слегка изменился, потому что теперь по понедельникам, четвергам и субботам вместо дневной прогулки мы с девочками сидим в здании сельсовета. Я провожу занятия, девчонки учатся вместе со всеми, и, кажется, мы все проводим время с пользой.

Само собой, на первое занятие помимо моих девочек пришло совсем немного ребятни, но к третьему в комнате было уже не протолкнуться — одиннадцать детей! Даже двух мальчиков привели, которые упорно тыкали иголками в заранее заготовленные образцы. Сарафанное радио сработало на совесть, и уже через неделю почти всё село знало о моих занятиях. А чем больше людей, тем больший процент прибыли я получала после каждого урока.

А в пятницу вечером, когда дома находится Антон, я ухожу вести занятия в «клубе для взрослых девочек», как окрестила это мероприятие Мария Никитична. Даже нашего бессменного поставщика сплетен — бабу Нюру — мне удалось затащить на первое занятие.

— И шо енто такое? — скептически поинтересовалась старушка, когда я передала ей гуашевые краски и кисточку. — Бумагу будем на мазню переводить?

— Между прочим, рисование является отличной профилактикой деменции, — с важным видом заявила сидевшая на первой парте гостья. Между прочим, завуч местной школы, которая уже пообещала мне место учителя труда для девочек и полную ставку! — Настоятельно рекомендую не пренебрегать подобными занятиями.

— А чой за зверь такой, ента меденция? — теперь баба Нюра казалась ещё более озадаченной.

— Не хочешь забывать, куда кастрюлю засунула, значит рисуй, — проворчала её соседка. — И вообще, когда ты мне мой бидон вернёшь?

— Так енто что, для памяти, что ль? Дык мне всегда наливка на виноградном жмыхе помогала. Первейшее средство, ещё бабка моя их настаивать научила.

— Бидон, говорю! Тебе что, ещё и уши пора проверить? Ох, надо сюда в следующий раз Степановну, фельдшера нашего пригласить…

От разговоров «старшей» группы я то и дело прикусывала щёку изнутри, боясь рассмеяться. Позитива в жизнь они приносили ничуть не меньше, чем дети. Само собой, за клуб мне доплачивать не стали, но я по-прежнему считала, что работать на перспективу намного лучше, чем просто просиживать штаны дома. Жаль только, что такие посиделки оказывались в ущерб моим основным обязанностям.

Конечно же мне было неловко, когда просила Антона присматривать вечером за детьми. Ладно своя, но Ната и Даша-то ему чужие. Но он, как ни странно, даже почти не ворчал — кивнул, опять листая в потёмках что-то на своём смартфоне, и пообещал приглядеть за всей оравой. Меня так и подмывало сделать замечание, чтобы не портил глаза при таком освещении, но вовремя остановилась. Мысленно считать его подростком — это одно. Но вот и вправду относиться таким образом ко взрослому мужчине не стоило. Особенно после того, как я узнала подробности его жизни.

Письмо с информацией мой босс отправил мне, когда я уже успела провести первое занятие для детей. В принципе, я и не торопила Стасика, привыкнув к его неспешной манере поиска данных. Хотя не спорю, любопытство так и толкало поискать в интернете самой.

Итак, первое, о чём рассказал Стас: документы по бракоразводному процессу. Впрочем, нет. Сначала этот балбес, наверняка хихикая вслух, высказался, что я уже становлюсь профессиональной нянькой, из раза в раз обрастая всё большим количеством детей. Ну а что я могу поделать? До этого я действительно сталкивалась либо со взрослыми чадами наших клиенток, либо детей не было и вовсе: типичная ситуация, которой очень любят оправдываться гулящие мужья. Но всё-таки вернёмся к документам. Специально их никто не притормаживает, правда и разбирать не торопятся. До личной жизни Анастасии Петровны никому дела нет, и с вероятностью в девяносто процентов по истечении месяца их с супругом разведут. А если нет, тогда будем решать проблемы по мере их поступления.

Дальше он писал про активы Николая. Машина, дом, общее хозяйство - это и так лежало на поверхности. Муж нашей клиентки особо ничего не скопил, но на него записаны три участка под ИЖС, совсем недалеко от города. Не бог весть какие деньжищи можно выгадать от их продажи, но под наш гонорар этой суммы хватит, да ещё и останется. Главное, не забыть о них упомянуть при делёжке. В моих планах было отвоевать половину всего этого у бестолкового мужа-изменника.

Ну и «на сладкое» я оставила информацию о нашем соседе. Её в избытке нашлось даже в открытом доступе, но Стасик очень любезно подключил своих знакомых из органов. А те подошли к делу творчески, составив для меня рассказ.

Отцы Николая и Антона являются родными братьями, но если Коля был единственным сыном в семье, то у хозяина нашего дома есть ещё два брата: старший Алексей и младший Александр, с разницей в возрасте по пять лет с каждым. Расти средним ребёнком — та ещё каторга. Родители всегда заняты либо проблемами старшего, который долгое время был единственной кровиночкой, либо пекутся о младшем. Я тут же вспомнила девчонок, с которыми такой проблемы не было: Даша и Наташа были погодками, а стоило чуть подрасти, мать и вовсе их воспринимала словно двойняшек. У них были общие интересы и друзья, и девчонки стояли друг за дружку горой. Антону же такого счастья не перепало.

Когда сыновья числились ещё подростками, родители решили организовать для каждого свой уголок. Старшему полагалось проживать вместе с ними, приведя в большой добротный дом уже свою семью. А вот для среднего и младшего построили общий дом, благо свободная земля была в соседних Липеньках. К тому же родители тем убивали сразу двух зайцев, потому как Сашка их рос тем ещё беспутным шалуном, а средний бы за ним как раз присматривал.

Годы шли, сыновья выросли. Алексей действительно женился и какое-то время так и прожил со своею семьёй рядом с родителями. Но очень быстро перебрался в город: толковый бухгалтер с удовольствием устроился работать на крупную фабрику, перевезя жену и сына в обустроенную квартиру. Про родню не забывал, но общались они в основном по праздникам, да когда привозили ребёнка на лето к бабушке с дедушкой. Антон и Александр переселились в Липеньки одновременно: средний сын как раз женился, а шебутному двадцатилетнему Сашке просто хотелось поскорее обрести свободу.

В одном доме братья жили в принципе сносно: младший хоть и водил друзей, а ещё чаще подружек, табунами, но всё было в пределах допустимого. Конечно же Антона, который теперь дни и вечера проводил в шиномонтаже, организованный на пару с товарищем, порою напрягало поведение Саши. Младший то и дело занимал у него «до зарплаты», хотя неясно было, работал ли вообще хоть где-то, и постоянно приходилось кормить брата за свой счёт. Но мысленно парень себя успокаивал — всё-таки родная кровь. Опять же, молодой жене было спокойнее, когда рядом находился хоть кто-то, особенно когда сам Тоша вынужден был уезжать в командировки на несколько дней. И он в очередной раз спускал брату и опустошённый холодильник, и разудалую пирушку, и грязь во дворе. Впрочем, вечеринки очень быстро пресёк: любимая Александра быстро забеременела, а после родила ему чудесную дочурку, которую назвала также. Антон даже по этому поводу смеялся, мол окружён теперь этим именем, а малышку просто обожал.

А потом в один прекрасный, или скорей уж чёрный день всё поменялось. Шиномонтаж Антона разграбили, а самого его оставили едва живым. Притом ограбили подло, по явной наводке. Пока мужчина отлёживался сперва в реанимации, а потом просто в больнице, к нему никто так и не приехал. Один раз, правда, навестил старший брат, но как-то мельком и на вопросы о семье отмалчивался. И лишь когда Антона выписали, он от родителей узнал, что жена его не навестила потому, что сбежала, оставив годовалую дочь на попечение свёкров. Так и остался их средний сын с маленькой дочкой на руках, без поддержки, зато с уродливым шрамом на лице и примерно таким же в душе. Что интересно, тогда же испарился из дома и Александр. Вернулся, правда, через полгода, божась что с Шуркой их ничего не связывало и что он знать не знал ни про побои и крушение бизнеса брата, ни про побег его жены. Родители сразу же приняли беспутного сына, а вот в Антоне что-то окончательно сломалось.

Я закрыла письмо, привычно подчищая кэш-память, и улеглась в кровать с тяжёлой головой. В принципе, ничего необычного в этой истории не было: любое село вам выдаст подобные с десяток, а то и два. Но теперь стала ясна нелюдимость Антона. Поверил ли он в то, что жена и брат не сговорились, сдав его каким-то дружкам Александра за долги? Не сомневался ли, от него ли вообще маленькая стеснительная Саша? Как продолжал жить, увидев предательство родителей, которые сразу поверили словам любимого младшего сына, задвинув интересы среднего?

Пожалуй, лучшей легенды, чем нынешняя, ему было и не найти. Изображает из себя агрессивного пьяницу, чтобы больше к нему в дом никого не подселили. Скрывает доходы, боясь ещё раз напороться на жадных до чужих денег бандитов. Периодически устраивает стычки с соседями, чтобы родне и в голову не пришло наведаться в гости. Без их внимания они с Сашей проживут, притом ещё и лучше, чем с ними. К тому же, дед и бабушка не сильно-то стремятся общаться с внучкой, раз даже пьяница-отец их не смущает. Наверняка прекрасно понимают, что обратись они в опеку, и ребёнка отдадут на воспитание уже в их семью. А надо ли им такое, на старости-то лет? Ой, сильно сомневаюсь.

Я покопалась в воспоминаниях Анастасии Петровны, пытаясь узнать историю Антона с её точки зрения, но там действительно было пусто. На свадьбу среднего двоюродного брата Николая она не попала, будучи глубоко беременной Дашкой, а после ей, по самую макушку загруженной пелёнками и орущими младенцами, было и вовсе не до перипетий в чужой семье. Со своей бы разобраться.

Не могу сказать, что мне было по-человечески жалко Антона: в конце концов, у каждого из нас свой путь и своя судьба. Но относиться к нему с большим уважением я всё же начала. Ну и доверять тоже, потому что не будет человек, переживший подобное, причинять вред ни в чём не повинной родственнице, пусть даже та и свалилась к нему, как снег на голову. И обижать её детей тоже не станет.