Глава 15. Сентябрь

Если бы знала, что первого сентября в Липеньках будет столько суеты, впрок запаслась шоколадками и домашним печеньем. Толпы детей с букетами, родители с дёргающимися от нервов глазами и бабушек, то и дело пускающие сентиментальную слезу. Антон, с зачёсанными волосами, собранными в короткий хвост, стоял позади всех остальных родителей первоклашек, и розовые пионы смотрелись у него в руках странными гостьями. Я очень переживала, что в последний момент на праздник к девочкам припрётся Николай, но пронесло. Видимо, неверный супруг Настасьи до сих пор приходит в себя после моего визита, и это было чертовски приятно.

С Антоном мы по молчаливому согласию тот предыдущий разговор не вспоминали, а наш домовладелец не делал никаких лишних предложений. И вопросы переезда тоже. Я дала себе срок до получения свидетельства о разводе, а после этого всё-таки надо подыскать новое жильё. Но прямо сейчас мы с дочками Настасьи продолжали жить, где и прежде.

Итак, в нашей своеобразной семье первое сентября прошло весьма суетливо, но всё равно на позитиве. У меня классного руководства пока не было, поэтому просто поддержала морально всех трёх девчонок, а потом привела домой. Антон взял отгул на полдня, хотя была и среда, а после окончания торжественных линеек и классного часа а-ля знакомства, устроил сюрприз с тортом, шариками и огромным конструктором для каждой. Пробурчал в лучших традициях, мол, кукол и плюшевых зверят теперь у них на годы вперёд, пусть будет хоть такое, а я изо всех сил сражалась с желанием предложить оплатить хотя бы часть явно не дешёвых наборов. С другой стороны, зарабатывает мужчина наверняка побольше меня, и предложи я опять деньги, будет ворчать, как тогда с продуктами. У нас и так в последнее время полно поводов для неловкого молчания, лучше держать язык за зубами.

В четверг, второго числа, мы вчетвером были у здания школы без четверти восемь. Сперва отвели Сашеньку в её класс, а после я отправила Наташу и Дарью в их третий и четвёртый, соответственно. Сама какое-то время ещё побыла в учительской, раз первого урока у меня по графику не было, а потом погрузилась в трудовые будни. Суета, шум и гам, которые лично меня бы уже давно начали раздражать, Настасье нравились, а это — главное. Материал она подавала весьма интересно, и даже фыркающие восьмиклассницы уже через двадцать минут начали заинтересованно прислушиваться. Некоторые, разумеется, тайком, чтобы не портить имидж, но лиха беда — начало. Уверена, что наша клиентка найдёт подход к каждому.

Пятый, последний на сегодня для меня урок, был в самом разгаре, когда без стука дверь открыла младший заместитель по воспитательной работе.

— Класс, встать, — сказала я, вглядываясь в напуганное лицо молоденькой девушки-стажёрки. — Какие-то проблемы?

— Можно сказать и так, — девушка подошла ко мне вплотную, и шёпотом проговорила. — Вас вызывают к директору. Драка у ваших дочерей.

Драка? О, как же мне хотелось прямо сейчас вызнать все подробности, но пятнадцать пар глаз любопытных шестиклассниц не оставляли такой возможности.

— Присмотрите за классом? — не столько попросила, сколько уточнила я. И после утвердительного кивка покинула кабинет.

Я очень старалась не ускорять шаг, хотя на самом деле хотелось просто нестись к директору, ломая каблуки. Кто из девчонок учудил? Дашка, которой палец в рот не клади? Или Наташа, что олицетворяет собой выражение «в тихом омуте черти водятся»? Оставалось надеяться, что обошлось без травм. Впрочем, тогда бы меня вызывали вначале в медпункт…

Секретарь мне кратко кивнула, и я, негромко постучав, вошла в кабинет директора. Там по одну сторону от длинного стола для переговоров сидел вихрастый мальчишка с насупленным видом. Напротив него устроилась Дарья, в руку которой вцепилась… Александра? Наша маленькая вечно напуганная белочка, которая только недавно научилась ярко улыбаться, сидела, уткнувшись в плечо двоюродной сестры, и у меня неприятно сжалось в груди.

— Вызывали? — негромко уточнила я, чтобы не напугать никого из детей.

— Вызывала, Анастасия Петровна, — кивнула мне директор. — Ваша старшая дочь Дарья, ученица четвёртого «Б» класса, после уроков подошла к этому мальчику и трясла его за шкирку.

Я посмотрела на Дашку в удивлении: поднять руку на малявку, пусть тот и был мальчишкой? Нет, тут что-то явно не то. Дочь Анастасии на меня не посмотрела, только ещё сильнее насупилась. Зато свои огромные глазищи подняла на меня Саша.

— Вы понимаете, что сегодня первый день учёбы, а девочка уже показывает плохое поведение? — продолжила меж тем директор. — Я понимаю, что у вас сейчас тяжёлая обстановка в семье, и бракоразводный процесс в самом разгаре. Но если пострадавшая сторона захочет, то мы обязаны будем подать запрос в детскую комнату полиции. Мать мальчика уже должна подойти, кстати.

Словно бы в подтверждении этих слов, в кабинет постучались и внутрь вошла растрёпанная женщина, моя ровесница. Она тут же подбежала к мальчику, обнимая и осматривая. Гневного взгляда удостоились вначале девочки, а потом и я.

— Я этого так не оставлю! — громко проговорила мамочка, взяв сына за руку. — Подумать только, какое хулиганство! У него как минимум будет душевная травма, а в случае чего я не поленюсь съездить в травмпункт и снять побои.

— Могу я услышать причину подобного поведения? — твёрдо проговорила я. Что бы там на самом деле не произошло, я всегда встану на сторону девочек. Но правда нам сейчас просто необходима. — Дарья?

Дашка молчала, отведя взгляд. Не стыдливо, а просто потому, что не верила в справедливость — это я уже поняла. И потому посмотрела на Александру.

— Саша, что произошло? И почему здесь ещё и ты?

— Мирон меня обзывал, а Даша заступилась, — проговорила малышка еле слышно. — Тётя Настя, не ругай её. Пожалуйста…

Обзывал, получается… Теперь мы все посмотрели на мальчика, который нахмурился и схватился за руку матери.

— Все и так знают, что мамашка её бросила, — пробурчал тот, искоса смотря на меня волком. — Чего эта схватила меня, раз я просто правду сказал? Брошенка, и всё тут.

Чёрт… Взрослые люди злы, а дети могут быть ещё злее. К сожалению, тут я бессильна. Жаль Сашу, на которую уже давно смотрят косо. Жаль Дашку, которая будет наказана за то, что защищала сестру. Да и Мирона этого тоже жаль, потому что он даже не понимает, что сделал не так. Особенно если Александру дразнят так не первый день. Но мне нельзя сейчас скандалить — завтра в суд, и там не будут в восторге от мамашки, которая растит будущих уголовниц, а именно такой посыл имеет право отправить пострадавшая сторона.

— Я хочу принести глубочайшие извинения за этот инцидент, — сказала я, смотря в глаза матери Мирона. А потом, присев на корточки и обращаясь уже к нему, продолжила: — Саша действительно наполовину сирота, но с этим уже ничего не поделаешь. В конце концов, все мы так или иначе потом станем сиротами… И я сожалею, что ваше с Александрой знакомство началось таким вот образом. Если бы вы пообщались немного дольше, то ты бы наверняка понял, что Сашенька — очень добрая и милая девочка. А ещё, у неё великолепная фантазия и она придумывает отличные страшилки, хотя и сама порой от них пугается. И с Дарьей вы бы тоже со временем познакомились и сдружились. Кто знает, вдруг бы вы и с ней нашли общие темы для разговоров? Она прекрасно разбирается во всяких механизмах, и возможно, ещё не всё потеряно. Как считаешь?

Я поднялась на ноги, не требуя от ребёнка ответа. Но посмотрела на его мать, потому что теперь всё зависело только от неё. Директору уж точно никакой скандал не нужен — она предпочтёт по-тихому убрать из стен этого заведения нашу семью.

Женщина же выдохнула, а потом сердито скривилась.

— Вот расскажу дома отцу, получишь трёпку, — сказала она мальчишке. — Как только додумался, девчонку обижать?

Она посмотрела на Сашу миролюбиво, даже улыбнувшись, а потом обернулась к директору.

— У меня претензий нет. Могу я забрать ребёнка?

— Ну раз нет, тогда я никого не смею задерживать.

На меня директор смотрела строго, словно намекая, что взяла на карандаш всю нашу трудную семейку. Но вслух ничего не сообщила, так что я спокойно выдохнула — детская комната полиции откладывается на неопределённый срок. Моё увольнение — тоже.

Уже в приёмной мать Мирона перехватила меня за руку, но вместо выяснения отношений только спросила:

— Это же вы ведёте в сельсовете кружок рукоделия? У меня к вам племянница ходит, Лиза Семенцова.

— Помню такую, — улыбнулась я, действительно припоминаю малышку с веснушками на всём лице. — Просто обожает добавлять кружева даже туда, где им, казалось бы, не место.

— О вас она отзывается очень хорошо. Надеюсь, увидимся в следующий раз при других обстоятельствах.

Мирона увели, хотя мальчишка домой явно не торопился, а мне надо было бежать на урок. Пусть там и осталось десять минут, но работа есть работа.

Первой завела на продлёнку Сашу — в кабинете оставалось от силы пять ребят, кто так же ждал взрослых, но я пообещала не задерживаться. Потом настала очередь Даши — она из-за этой ситуации прогуливала пение. Дошли до кабинета мы в тишине, и только у двери девочка, насупившись, спросила:

— Я поступила неправильно?

— Нет, ты всё сделала верно, — вздохнула я. Задушевные разговоры в столь сжатые сроки давались мне не слишком хорошо. — А когда ты подрастёшь, наверняка научишься решать проблемы более тонко и не применяя насилие. Но я всё равно горжусь тобой.

Потрепала по макушке повеселевшую Дашку, завела в кабинет и наконец-то возвратилась к своим шестиклашкам. Пришлось в срочном порядке ужиматься в пояснении к материалу, но те были не в обиде.

Звонок на перемену восприняли с радостью мы все: какой бы интересной ни была тема, но к концу учебного дня всем хотелось домой. Я была на полпути к корпусу младшей школы, когда на мобильный пришло сообщение от старшего сына Настасьи.

«Мам, привет. Есть минутка?»

А вот это что-то новенькое… Не то, чтобы Николай-младший совершенно не общался с матерью. Однако делал это так, как свойственно подросткам: кратко и по делу, не чаще двух раз в неделю. Сама Анастасия Петровна наверняка бы стала звонить первой, но вот меня такое положение дел вполне устраивало. Отойдя в сторонку, я быстро набрала номер парня и принялась вслушиваться в гудки.

— Привет, — проговорили на том конце виртуального провода. — Занята?

— На работе, но уже иду за твоими сёстрами, — призналась я. — Ты что-то хотел?

— Мам, тут такое дело… — на некоторое время в трубке возникла паузу, и я уж, грешным делом, подумала, не придётся ли сейчас срываться в город, чтобы вызволять из неприятностей теперь этого ребёнка. -Короче, отец не хочет с тобой разводиться.

— В смысле? — воскликнула я. — У него там дома новая хозяйка живёт. Что значит, не хочет?

— Нет, я имею ввиду, мирно. Соседи судачат, мол, он совсем забросил семью. Ну осуждают его, понятное дело. Он мне деньжат подкинул. Я, правда, взял…

В голосе мальчика слышалась неловкость, и я поспешила его успокоить.

— Взял — и правильно сделал! Но чего же в таком случае хочет твой отец?

— Скорее всего, решит выставить тебя виноватой. Мне так и сказал: сбежала из дома, Дашку с Наташкой забрала с собой, живёшь там непойми с кем и катаешься как сыр в масле. Баба Лиза это всё подтверждает, кстати.

— М-да уж…

Весёленькая история. Не захотелось «Коленьке» быть отцом-жмотом. Если хочешь и дальше продолжать брать заказы в родном селе, нужна чистая репутация.

— Мам, а это правда? — осторожно уточнили в трубке. — Про… ну…

— Отец отправил нас пожить в Липеньки, в дом своего двоюродного брата. И тот нас, к счастью, не выгнал. Я здесь устроилась на работу, даже на две, и надеюсь со временем получится подняться на ноги. Но ничего нелицеприятного в моей нынешней жизни точно нет, а на жизнь я зарабатываю честно и законно.

— Да я сразу так и понял, что отец заливает. И глупости мне всякие на телефон шлёт.

А вот это уже интересней.

— Коль, а можешь мне переслать скрины твоей с отцом переписки?

— Могу, — с готовностью откликнулся мальчишка. — Ладно, мне уже бежать пора — ребята ждут. Люблю тебя, ма.

— И я тебя, — эхом отозвалась я.

Связь оборвалась, и некоторое время я смотрела в потухший экран. Значит, мирно он закончить эту историю не хочет… Что ж, будет этому изменщику война. Обдеру как липку, чтобы даже пискнуть на завтрашнем заседании боялся.